Зима возмездия (ЛП), стр. 22
И того, что я собираюсь с ней сделать, она тоже наверняка ещё не знает. Уж точно никогда раньше не пробовала. Для этого она, при всей своей раскованности, всё-таки слишком приличная и слишком неопытная.
— Что ты так смотришь? — хихикнула она, выскальзывая из туфель на шпильках.
— Я ведь говорил тебе, что люблю жёсткий секс.
— А я говорила, что я не против, — тут же отозвалась она.
— Очень жёсткий!
— Насколько же?..
Он ударил её по лицу — так, что она опрокинулась навзничь на кровать. Через миг он уже был сверху: прижал её руки над головой, вдавил бёдра ей в пах, словно собирался насадить её на копьё. По уголку её рта потекла кровь.
— Это слишком, — выдохнула она.
— Заткнись, шлюха! — пропыхтел он. — Ты же сама этого хотела, я ещё в антракте по тебе видел, так что не вздумай теперь идти на попятный.
— Трахни меня, делай со мной что хочешь, бей меня — но не по лицу, слышишь?
— Хорошо.
Сопротивление в ней угасло, и он ослабил хватку.
— Поцелуй меня и слижи кровь с моих губ! — приказала она.
Он наклонился к ней — и в тот миг, когда поцеловал, она откусила ему кончик языка. Ошарашенный, он рывком приподнялся. Кровь хлынула изо рта, пронзительный крик тут же оборвался — пришлось сглотнуть. Вкус был солёный, железистый; его сразу замутило.
Только теперь он заметил, что Кристина выскользнула из-под него, скатилась с постели и схватила сумочку.
— Что ты наделала?! — пролепетал он, снова сглатывая.
Она стояла у кровати, выплюнула что-то — и маленький розоватый комочек, похожий на кончик его языка, влажно шлёпнулся на подушку.
Чёрт! Мне немедленно нужно в больницу.
Желудок свело судорогой. Но ярость взяла верх. Он сжал кулак, попытался скатиться следом за ней с кровати и ударить её по лицу — но она уже держала в руке какой-то небольшой предмет.
— Чт?..
Это походило на электрошокер — и в следующую секунду его пробил разряд.
Он рухнул с кровати на спину, ударился затылком о стену. Не успел сообразить, что происходит, как его настиг второй разряд, а за ним и третий.
На короткое время сознание ушло. А когда он снова смог хоть что-то соображать, обнаружил, что лежит на полу у изножья кровати, на спине; обе руки наручниками прикованы к столбикам кроватной рамы. Вдобавок Кристина обмотала ему запястья мокрыми полотенцами. Он рванулся — тщетно: чувствовал лишь, как железо давит сквозь ткань.
Осторожно ощупал остатком языка передние зубы. Ощущение было кошмарное — словно ему вырвали изо рта половину языка. А от обилия крови мутило так, что хотелось одного: вывернуться наизнанку.
Кристина стояла перед ним. На ней снова были шпильки.
— Прости, что я ударил тебя по лицу, — невнятно выдавил он.
— Забудь! — Она провела указательным пальцем по уголку рта и слизнула с него кровь. — Я бы тебя всё равно вырубила и связала.
Он растерянно уставился на неё.
— Я и не смотрела «Тоску», — спокойно объяснила она, доставая из сумочки фотоаппарат. — У меня и билета-то не было, понимаешь?
— Но…
— Я просто сдала шубу в гардероб, во время антракта смешалась с публикой в фойе и высматривала тебя.
— Тебя? Меня?
Она улыбнулась.
— Ты сам всё облегчил, когда вышел ко мне. Я не думала, что будет так просто.
— Просто? Развяжи меня! Ты что, частный детектив?
— Что? — Она громко расхохоталась. — Из-за фотоаппарата? Нет. Он мне нужен, потому что этой ночью я сделаю с тебя много снимков.
Биркенталь молчал. Он подумал о мокрых полотенцах.
Зачем? Чтобы не оставить следов на запястьях? Куда я угодил — к сумасшедшей? К сталкерше? Или к…
— И я не бывшая недовольная клиентка твоей конторы — это так, чтобы предупредить твой следующий вопрос. — Она достала из сумочки нечто вроде дилдо, полого внутри — словно трубку, через которую посмотрела на него, как сквозь окуляр.
— Чего ты хочешь?
— Я просто хочу медленно смотреть, как ты умираешь, Ойген…
Примечания переводчика:
Дрезден — крупный город на востоке Германии, столица земли Саксония, известный своей архитектурой и культурными традициями.
Земпер-опера (нем. Semperoper) — знаменитый оперный театр в Дрездене, построен в XIX веке архитектором Готфридом Земпером (1803–1879). Один из символов города.
«Тоска» — опера Джакомо Пуччини (1900), классика мирового репертуара.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ЧАСТЬ 2
ЧАСТЬ 2
ГЛАВА 14
Среда, 12 март
Утро началось серой тоской — туман и стылый холод. Пуласки проснулся ещё в пять, принял душ, оделся и теперь сидел над чашкой крепкого кофе с бутербродом с огурцом, лениво перелистывая газету.
На этот раз можно было даже не прятать в макулатурное ведро страницу с заголовком о смерти Клауса Хинце: Ясмин всё равно прочтёт всё, что напишут, в интернете.
В семь зашумела вода в ванной. Дочь поднялась. Пуласки собрал ноутбук и бумаги, готовый уйти, но всё же помедлил, дожидаясь, когда юная сыщица-любительница покажется на пороге.
Через пять минут она прошлёпала на кухню — мокрые ступни, халат, полотенце, намотанное на голове чалмой.
— Доброе утро, индийская принцесса, — буркнул он.
— Доброе. И избавь меня от шуточек, я и без тебя знаю, что выгляжу ужасно.
— Ничего подобного. Ты самая красивая девочка во всей школе, — пробормотал Пуласки. — Кстати, о школе. Сегодня туда собираешься?
— Разумеется.
— Имей в виду, я позвоню. Не для того, чтобы тебя проверять, — а чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Ладно, звони. Обещаю больше не прогуливать.
Так же, как обещала не лезть в расследование на свой страх и риск?
— Хорошо. Спасибо, — сказал он вслух.
В конце концов, он играл в открытую, и это было лучше, чем если бы Ясмин однажды обнаружила, что отец ей лгал. Так, как солгала ему она.
— И что теперь? — спросила она.
Пуласки сунул компьютер и папки под мышку.
— Моё дело сделано. Со вчерашнего дня этим занимаются коллеги из полиции.
— А если они ничего не найдут?
Он пожал плечами.
— Найдут. Это их работа.
— Ну а если решат, что это был несчастный случай, — а на самом деле никакой не случай? Ты тогда продолжишь?
— Ты же знаешь, что не могу.
— Но если отца Нины убили, ты обязан найти убийцу. Где твоя въедливость, где твой нюх? Ты ведь когда-то был не последним человеком в УУП и наверняка сохранил связи — с коллегами, с криминалистами, с судебными медиками и с…
— Давай не будем об этом! Ты прекрасно знаешь, почему я с той работой завязал.
— Знаю. Мне тогда было семь. А теперь я взрослая!
Пуласки вздохнул.
— Обещай мне! — настаивала Ясмин.
— Что именно?
— Что не отступишься, пока не докопаешься до конца. Иначе мы с Ниной… — Она осеклась.
Боже мой, тебя что, шантажирует семнадцатилетняя девчонка?
Чем её приструнить? Домашним арестом, телефоном и компьютером под замок? Лишить карманных денег, отшлёпать по заднице, чтобы наконец оставила его в покое? Смешно. К таким мерам он никогда не прибегал — да и поздновато сейчас было за них браться.
Поговорить по-хорошему? По-хорошему — с Ясмин? Она была не менее упряма и упёрта, чем он сам. И думать нечего — особенно когда дело касалось её и лучшей подруги. А ведь Нине он, по сути, обязан: без неё Ясмин ни за что не пережила бы тех месяцев после смерти матери.
— Я…
— Да?
Дочь стояла перед ним — мокрые ступни, полотенце на голове — и ждала.
Откажи он сейчас — и она снова сбежит с уроков и снова возьмётся за расследование сама.
— Ладно. Ты идёшь в школу — а я уж позабочусь о том, чтобы все обстоятельства и нестыковки прояснились до последней мелочи, — пообещал он.
— По рукам! — Ясмин протянула руку.
— По рукам.
Пуласки тоже протянул ладонь, и она звонко по ней ударила.
Значит, договорились!
Но это означало, что и он, со своей стороны, дал слово. А слово это вряд ли придётся по душе Хорсту Фуксу и коллегам из полиции — равно как и господам сверху, в УУП.