Зима возмездия (ЛП), стр. 13
На руках и предплечьях у Вульфа были и резаные раны: судя по всему, он пытался прикрываться. Наконец он добрался до письменного стола и смахнул с него почти всё — должно быть, искал, чем защититься. Кровь была повсюду — на ручках, на бумаге, на латунных скобах ящиков.
В этой комнате каждый след кричал об ужасе хозяина. Видно было, где он бежал, за что хватался. Как вообще человек мог потерять столько крови? На полу валялся пульт. Рядом — брызги и ещё одна номерная карточка, оставленная уголовным розыском.
По фотографиям Эвелин знала, что здесь же лежала ваза, на керамике которой Вульф тоже оставил кровавые следы пальцев. Перед телевизором, после своей одиссеи отчаяния и страха, он наконец рухнул. В отражении на тусклом экране он, должно быть, увидел себя — жалкого и нагого.
Эвелин мысленно вернулась к фотографии тела из полицейского отчёта. Иоганн Вульф лежал на животе, кровь была размазана по мускулистой шее и широким плечам, на левой лопатке темнела крупная родинка, похожая на татуировку в виде сердца, голова была повёрнута набок, в сторону двери спальни. Последний взгляд умирающего, по-видимому, предназначался убийце, который у него на глазах покидал комнату.
Эвелин отвернулась и снова окинула взглядом письменный стол. Тот был почти пуст. Либо за ним никогда не работали, либо уголовный розыск унёс всё подчистую. Однако в полицейском отчёте не упоминались ни ноутбук, ни планшет, ни перекидной календарь — ничего подобного.
И телефона не было тоже. Что, впрочем, выглядело странно: на столе лежала зарядная док-станция для мобильника. Если уголовный розыск аппарат не забирал, значит, тот должен быть где-то ещё. Но где?
Эвелин выдвинула все ящики. Пусто. Она подошла к настенному стеллажу. Керамические бюсты, глиняные фигурки, безвкусные пустые шкатулки и переплетённые в кожу, ни разу не раскрытые классики в новёхоньких изданиях «Reader’s Digest». Довольно банальная попытка придать комнате обжитой вид.
Перед шкафом стоял немой слуга из сосны: на нём висели брюки от костюма с ремнём, белая рубашка и пиджак. И здесь — пятна крови на ткани. Всё это Фетцгер упакует в мусорные мешки, отвезёт на полигон — и улики будут уничтожены окончательно.
На всякий случай Эвелин нагнулась и ощупала брюки и пиджак. Ничего. Да и если бы тут что-то было, уголовный розыск давно бы нашёл.
Она уже собиралась выпрямиться, как вдруг пальцы наткнулись в пиджаке на небольшой твёрдый предмет.
Ну надо же!
Она торопливо ощупала находку. По форме напоминало зажигалку. Эвелин быстро сунула руку в боковой карман — он был пуст.
Как такое может быть?
Она снова прошлась пальцами по ткани. Предмет был там, явно был — внутри пиджака, — однако в карман не попадал. На этот раз она систематически прощупала весь карман. Пусто. И тут она наткнулась на дыру — размером как раз в палец. Шов разошёлся, и предмет провалился в подкладку.
Вот почему уголовный розыск его не нашёл!
Они и впрямь работали из рук вон плохо. С завидным терпением Эвелин протолкнула находку через прореху обратно в карман и вытащила. Брелок-ключ от «Порше»!
Она обыскала остаток гостиной, но ничего полезного больше не нашла. Затем вернулась в спальню. Фло наполовину лежал под кроватью и пинцетом сгребал волокна в пакетик. На покрывале уже выстроились с дюжину прозрачных мешочков. В одном лежала бутылка из-под шампанского, снова закупоренная пробкой.
— Готово? — спросила Эвелин.
— Только ковёр под кроватью остался — настоящий клад.
— Глянь, что я нашла. — Она показала ему ключ.
Фло поднял глаза.
— И это уголовный розыск проворонил?
— Похоже на то.
Она опустила ключ в полиэтиленовый пакет.
— А не стоит ли передать его полиции?
— Может, ещё передадим. Но наша задача в первую очередь — уберечь молодого человека от обвинения в убийстве. Думаю, сейчас ключ у нас сохраннее, чем в прокуратуре.
Эвелин сложила все пакеты в большой мусорный мешок и наконец стянула перчатки.
— Кстати, об отпечатках, — пыхтя, произнёс Фло, выбираясь из-под кровати. — Фетцгер был без перчаток, и мы понятия не имеем, к чему он успел прикоснуться. Не отхлебнул ли, чего доброго, из бутылки и не смазал ли отпечатки.
— Этого мы как раз не боимся. — Эвелин вышла в прихожую и кончиками пальцев аккуратно опустила свою ручку и папочку с квитанцией в ещё один пакет. — Его отпечатки мы сможем отсеять.
Примечания переводчика:
«Живой» сканер (Live-Scanner) — электронное устройство для бескраскового снятия отпечатков пальцев напрямую в цифровую базу.
Немой слуга (нем. Kleiderboy) — деревянная стойка-вешалка для мужского костюма (плечики + перекладина для брюк).
«Reader’s Digest» — американское издательство, известное в Европе подарочными переизданиями мировой классики в кожаных переплётах; в немецком быту — символ показной «культурности» интерьера.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
После того как врач «скорой» покинул место происшествия, Пуласки обмерил и отснял в номере мотеля всё, что только можно было обмерить и отснять, снял отпечатки пальцев, зафиксировал следы и аккуратно уложил пакетики с уликами в свой чемоданчик. Потом он встал у окна, перевёл дух и уставился на серую тоску гостиничной парковки. Мелкая морось ложилась на асфальт, а низко нависшие свинцовые тучи тянулись над горизонтом.
Ну и мерзкая погода!
Не считая одного звонка от Ясмин, который он сбросил, заранее догадываясь, чего ей от него надо, поработать дали спокойно. Сейчас было без малого час, и оставалось только осмотреть «Хонду» Клауса Хинце.
Он стянул латексные перчатки и бахилы, сунул всё это в карман брюк и подхватил с прикроватной тумбочки автомобильный ключ.
— Сотрудники похоронного бюро вот-вот подъедут за телом, — пояснил он полицейской, которая снова стояла в коридоре рядом с напарником. — Будьте добры, опечатайте после этого дверь.
Затем сменил тон и обернулся к молодому полицейскому:
— А вы отнесёте чемоданчик в машину.
— А обувь вам почистить и задницу подтереть не надо? — отозвался тот, но тут же получил локтем под рёбра от коллеги и умолк.
— Не сомневаюсь, что вам бы это доставило удовольствие, но с этим я уж как-нибудь сам. Чемоданчика будет вполне достаточно.
Дожидаться ответа Пуласки не стал, спустился вниз и прошёл через холл. Кислую физиономию управляющего, который напряжённо восседал за стойкой и при виде Пуласки демонстративно принялся растирать запястье, он великодушно проигнорировал.
На улице он пересёк серый асфальтовый прямоугольник, открыл внедорожник дистанционным ключом и распахнул водительскую дверцу.
В этот миг донёсся треск мопеда. Пуласки обернулся, вытянул шею — и увидел приближающийся кроссовый мотоцикл, а на нём двух длинноволосых девчонок.
Вот чёрт! Мог бы и догадаться.
Он захлопнул дверцу.
Мопед остановился метрах в ста от входа в мотель, и его дочь спрыгнула на землю. Следом с сиденья соскользнула Нина.
На Ясмин были кроссовки, парка и джинсы с дырами на коленях. Когда она наклонилась, чтобы пристегнуть цепью заднее колесо эндуро, отец заметил, что в её джинсах ещё и под ягодицей зияет прореха.
И это в такой холод, юная леди!
Он зашагал к девчонкам. Ясмин его заметила и посмотрела с укором.
Конечно, злится, что я не взял трубку.
Семнадцать лет! Им семнадцать и восемнадцать, практически взрослые, — напомнил он себе, чтобы не поддаться искушению отчитать их, как первоклашек.
Глаза Ясмин сузились.
Те же веснушки, тот же узкий подбородок, что у матери!
Было почти жутко наблюдать, как с каждым годом она становилась всё больше похожей на неё — и одновременно всё красивее.
Пуласки коротко кивнул Нине, потом обратился к дочери:
— Я знаю, зачем вы приехали, но сейчас не время. Отвези Нину домой.
— С отцом Нины что-то случилось?