Лекарь Фамильяров. Том 9 (СИ), стр. 13

Контур Артура закрыт, думал я, глядя на них. Заперт кем-то очень большим, и дверь эту мне не открыть. Сопряжения между этими двумя нет и, возможно, не будет никогда.

А они взяли и начали строить мост в обход. Без магии, без контура, из голого доверия и выученного языка тела, жест за жестом, день за днём. Ни в одной из моих жизней я не видел ничего подобного.

Может быть, думал я, тихо отступая от двери, чтобы не мешать, магическое Сопряжение, это вообще не единственная дверь к сердцу зверя, а просто самая широкая. Есть ещё калитки, и ходить через них дано не каждому.

Свет в стационаре я гасить не стал. У этих двоих ещё шла смена.

Утро следующего дня началось правильно, с семи пятнадцати и стоп-команды.

Артур ставил её жёстко, как и обещал, упражнением номер один. Разгон, азарт, резкое «Хэй» с блоком корпусом, и так по кругу, раз за разом, пока на четвёртом десятке повторов Пуховик не начал гаснуть от одного звука, без блока, срабатывал уже чистый рефлекс, без всякого расчёта. К концу тренировки барс валился из полного маха в фиксацию так, что иней летел веером, и был страшно горд собой. Дыру в воспитании мы штопали с перехлёстом. А потом начались странности, и первую я чуть не проглотил вместе с кофе.

— Ксюш, — спросил я, листая за стойкой планы на день. — По объявлениям звонил кто-нибудь? Вакансии же висят.

— Нет, — сказала Ксюша.

Сказала быстро. Слишком быстро, на вдохе, и тут же с преувеличенным вниманием занялась картотекой, выровняла стопку, которая была ровной, переложила карточки, которые лежали правильно. Глаз она не поднимала.

Я отхлебнул кофе и промолчал. Фальшь я услышал отчётливо, но давить не стал, не хватало данных.

Данные подъехали в течение дня, и чем дальше, тем страннее.

Звонки по вакансиям пошли. Телефон оживал, Ксюша записывала, на послезавтра выстроились три собеседования. Только вот все звонившие до единого были врачами. По вакансии администратора не позвонил никто. Ноль. За весь день.

Врачи, к слову, звонили толковые. Один с опытом экзотов, одна дама с хирургической специализацией, ещё один с посёлка, готовый на разъезды. Ксюша записывала их на собеседования вежливо, аккуратно и с явным трудом.

На третьем звонке она попросила Саню подменить её у телефона, и Саня, наш громогласный Саня, взял трубку и разговаривал так тихо и кратко, будто звонили из военкомата.

Перекос был диким. Я в этом городе нанимал людей две жизни подряд и знал расклад наизусть, на админскую позицию в приличном месте очередь из студентов выстраивается к обеду первого дня, а врача ищи-свищи неделями. У нас выходило зеркально наоборот, и такое зеркало в природе не встречается.

Третья странность добила систему до диагноза. Я вспомнил, что Денисов третьего дня обещал привести знакомую, коллегу по академии, толкового фельдшера. Подошёл, спросил, как продвигается.

Денисов покраснел. Взрослый, академической выучки человек залился краской, уставился в журнал и выдавил:

— Она… не смогла. Передумала. Обстоятельства у неё.

Врал Денисов ещё хуже Ксюши, а хуже Ксюши врать надо уметь.

Артура я в расчёты не включал, постоялец жил тут меньше недели, в местные интриги вложиться не успел и на мой косвенный вопрос честно пожал плечами. Значит, трое. Мой старший администратор и попутно ассистент, мой второй врач и мой завхоз. Ядро коллектива, гордость и опора.

Улику я нашёл под вечер, и даже искать особо не пришлось.

Ксюша выдавала пациента, стойка пустовала, и я сел за рабочий ноутбук посмотреть завтрашнюю запись. Браузер был открыт на сайте вакансий, во вкладке личного кабинета.

Я глянул. Потом глянул внимательнее.

Вакансия врача, которую я поручил разместить позавчера вечером, значилась опубликованной сегодня. Сегодня, в одиннадцать сорок утра, аккурат через полчаса после моего вопроса про звонки. А вакансии администратора не было вообще. Ни опубликованной, ни в черновиках, нигде. Её просто никто не создавал.

Я проверил черновики, пусто. Проверил архив и удалённые, пусто. Открыл историю личного кабинета и получил хронику, единственная публикация за трое суток, сегодня, 11:40, «Требуется ветеринарный врач-фамтех». Та самая вакансия, которую Ксюша зачитывала мне с выражением, с совами и стрессоустойчивостью. Написана она была давно. Опубликована сегодня.

Картина собралась. Никто не звонил по объявлениям, потому что объявлений не существовало. Врачебное появилось сегодня с перепугу, после моего вопроса, отсюда и звонки со второй половины дня. А админское не появилось вовсе, и не по забывчивости.

Я закрыл вкладку, вернул стул на место и до конца приёма работал молча. Принял хомяка с расстройством, выдал капли от клеща, проконсультировал по кормам, и всё это на автопилоте, потому что внутри, под халатом, по нарастающей закипал чайник, и крышку на нём удерживал только накопленный стаж.

Сорванное поручение было полбеды. Беда была в том, что эти люди, моя команда, зачем-то решили, что мне нельзя сказать правду в лицо.

Вечером, когда последний пациент ушёл, я запер входную дверь на ключ, ключ положил в карман халата и вернулся в приёмную. Команда как раз расслабленно рассаживалась пить чай.

Чай в этот вечер был какой-то особенно уютный, Ксюша достала пряники из заначки, Саня травил очередную байку вполголоса, Денисов слушал, сняв очки. Идиллия, при виде которой мой внутренний чайник дошёл до свистка. Они сидели тут, мои заговорщики, такие домашние и такие виноватые, и очень старались не смотреть в мою сторону всем коллективом сразу.

Я встал во главе стола и не сел.

По тому, как стихло звяканье ложек, все всё поняли ещё до первого слова. Режим «главврач» включается у меня без предупреждений и опознаётся мгновенно.

— Ксения, — сказал я ровным, ледяным тоном, от которого в прошлой жизни вытягивались целые отделения. — Объявление, которое я поручил разместить позавчера вечером, опубликовано сегодня. В одиннадцать сорок. Только врачебное. Административного не существует вообще.

Ксюша побледнела и вжала голову в плечи.

— Я… забыла.

— Ты. Забыла, — я дал этим двум словам отвисеться в тишине. — Ты помнишь срок годности каждой пачки корма на складе и кличку каждой дворовой собаки в радиусе километра. Кирилл. Твоя коллега «забыла». Что за бред? Кто-нибудь из вас объяснит мне, что происходит в моей клинике?

Пауза вышла тяжёлая, в ней было слышно, как за плёнкой оседает строительная пыль.

Феликс на верхней жёрдочке молча, демонстративно спрятал голову под крыло, и по этому манёвру я понял окончательно, заговор был поголовным, включая ночную смену.

Ксюша в панике посмотрела на Денисова. Денисов сглотнул и беспомощно посмотрел на Саню. Саня виновато разглядывал пол.

Глава 5

Пауза висела и наливалась весом. Я стоял во главе стола, скрестив руки, и ждал.

С верхней жёрдочки за происходящим наблюдали, не вынимая головы из-под крыла, комендант формально спал и юридически на допросе отсутствовал. Уши, впрочем, отсутствовали как-то очень внимательно.

Первым, как и положено самому честному человеку в комнате, раскололся Денисов.

— Я говорил, что это плохая идея! — выпалил он, багровея от собственной решимости. — С самого начала говорил! Ещё когда обсуждали, я сказал, что Михаил Алексеевич заметит, он всегда всё замечает, давайте лучше честно…

— Кирилл! — страдальчески взвыл Саня.

— Что «Кирилл»⁈ Я предупреждал! Я в первый же вечер сказал, это подлог, за такое в приличных местах увольняют! Меня уговорили, что это «временная мера»!

— Ты сам сказал «ну, если временная»! — процитировал Саня Денисова.

— Под давлением коллектива! — попытался оправдаться Кирилл, посматривая за моей реакцией.

Артур у стойки следил за перепалкой с откровенным удовольствием.

— Стоп, — сказал я. — Что именно обсуждали и кто предлагал?

Саня понял, что оборона рухнула, и пошёл сдаваться в полный рост, как и положено человеку, заварившему кашу.