Путь Строителя 12 (СИ), стр. 30

Ну а что, все мы люди, и медовуху любят почти все. Мне по здешнему возрасту рановато, зато рыцарям и солдатам продавать в самый раз, пусть пьют, здоровья их не жалко. Охотникам тоже можно налить немножко, в меру-то хорошо, а попить сладкого и вкусного они заслужили. А вот Эдвину нельзя ни глотка, я видел, что он трезвым сделал с вранами, и представлять его пьяным отказываюсь. Навозом в тот день будет кидаться вся деревня, только в отличие от Эдвина не руками, а сразу в штаны.

Это по классике, а теперь поправка на местную фауну. Пчелы у нас неправильные, и воск у них под стать, соты даже в ведре светятся, Основа заперта в каждой ячейке. Система уже подсказала, что температура плавления равняется примерно ста сорока пяти и это на самом деле не очень приятный момент. В общем и сто двадцать, и сто десять градусов было бы плохо ровно настолько же.

Всё, что выше ста — уже довольно грустно, ведь выше этой температуры воду не нагреть, по крайней мере в наших условиях атмосферного давления, а значит придется как-то изгаляться. Правда ответ приходит на ум практически сразу, можно сперва вскипятить воду, насыпать туда измельченные соты и дождаться, пока растворится и вымоется весь мед. Дальше собираем сверху полученную восковую крошку, перекладываем в следующую тару и кипятим уже без воды, таким образом нагреть получится хоть до ста пятидесяти, хоть до двухсот, было бы желание и уголь.

Собственно, первым пунктом во всей этой затее идет хороший котелок, без него никак. Ольдов, который я гонял под столярный клей, давно вернулся к хозяину, да и для съестного он после клея вариант сомнительный. Нужен свой, из доброго металла и повместительнее, а за таким дорога одна, к Дагне. Так что задерживаться не стал и поковылял к своему участку.

Еще на подходе к кузне выяснилось, что тишина там сегодня не ночевала. Возле кузни топталось человек восемь, сплошь чужие, солдатские куртки вперемешку с ливреями побогаче, и над всем этим висел гул недовольных голосов.

Дагну я разглядел не сразу, зато когда разглядел, притормозил. Настроение у нее с утра откровенно праздничное, у наковальни она не ходит, а чуть ли не пританцовывает, молот в руке так и крутится, просится в работу.

Картину при этом портила толпа, ближайший к наковальне солдат вертел перед Дагной обнаженный меч и что-то красочно расписывал, размахивая свободной рукой, и первым моим порывом было эту железку у него отобрать. Вторым, особо жестоким, сходить за Больдом. Но пригляделся, и порывы улеглись сами, на Дагну никто не наседал, народ банально толкался в очереди, заказчики пожаловали.

— Вот, гляди, тут зазубрина, тут еще одна, — солдат водил пальцем по лезвию и совал его Дагне чуть ли не под нос. — Переточить бы. Ну и полировку наведи, а то из ножен доставать стыдно.

— Да уймись ты со своей селедкой, сам переточишь! — напирал сзади второй, по ливрее из чьей-то свиты. — Мне лошадь господина перековать надо, вот это работа! А ты тут с царапинами лезешь…

К этим двоим тут же подключились остальные, каждый со своим делом и своим мнением о чужих, шум поднялся такой, что впору уши затыкать. Жарче всего сцеплялись солдаты со слугами рыцарей, служивые давили глотками, свита давила титулами господ, а Дагна стояла посреди этого безобразия, улыбалась и поглядывала на спорщиков с высоты собственного роста, то есть откуда-то снизу.

Стихло всё разом, когда объявился еще один участник.

— Женщина-кузнец? — удивился всадник и пустил коня шагом вокруг бетонной площадки, оглядывая хозяйство сверху. — М-да… Даже не знаю, что тебе можно доверить…

Думал он долго и, судя по лицу, честно, публика в это время молчала, и даже меч с зазубринами куда-то пропал из виду.

— Нет, не могу придумать, — подытожил всадник. — Поеду лучше к нормальному кузнецу.

Развернул коня и неспешно уехал, а я мысленно поздравил Борна с прибавлением клиентуры, тогда как очередь за его спиной выдержала приличную паузу и загомонила по новой. Видимо, у Борна завалы с работой и потому идти к нему уже не вариант.

— С очередью определитесь сами, — вздохнула Дагна. — И подходите по одному, не надо всем сразу. Разбирать, кто тут первый, мне некогда, заказов и без того гора.

— Дагна! — спорящих я обогнул по дуге и подошел ближе. — Тут такое дело… Котел мне нужен, да побольше, чтоб ведра три в себя вмещал. Сможешь организовать?

— Гм… Материал есть, — кивнула она и повысила голос. — Всё, господа, расходитесь! Сегодня заказы не принимаю!

Тишина после этих слов продержалась ровно один вдох, а потом толпа взорвалась. Орали все и каждый о своем, кто-то грозил, кто-то клялся, что ноги его здесь больше не будет и кузнеца он себе найдет посговорчивее. Слуга рыцаря обещал доложить господину, что к его персоне выказали крайнее неуважение, и голос у него звенел так, будто неуважение выказали самому королю.

Дагна из всего этого не услышала ни слова, по крайней мере по ее лицу выходило именно так.

— Ведра три, значит, — повторила она. — Форма какая? Дно, ушки? Крышка нужна?

Без проката, конечно, грустно, лист под такую посудину не согнешь и не выдавишь, каждую пластину придется расковывать вручную, а потом сшивать заклепками и чеканить швы. Чугун отпадает сразу, его лить надо, а с литьем у нас пока никак, стало быть, железо.

Попросил Дагну в металле не скупиться, но и сталь на это не переводить, котел выходит технический, под опыты с воском, а не под парадную кухню. Ну и раз уж место под заказы внезапно освободилось, вдогонку выпросил котелок поменьше, с плоским дном, литра на три, для проб и мелких нужд. Дагна пообещала сделать в лучшем виде и уже прикидывала на верстаке разметку, когда гости за моей спиной разошлись не на шутку, и один из солдат перешел от слов к делу.

За шиворот меня сгребли рывком, сзади затрещала ткань, и за этот треск стало обидно едва ли не сильнее, чем за шкирку, обновка от Кральда не прожила на мне и половины дня.

— Ради этого сопляка ты нас подвинуть решила? — рыкнул солдат и встряхнул меня для убедительности. — Да это оскорбительно! А ну пшел отсюда, щенок!

Кулак уже наливался красным свечением, рука сама выбирала, куда бить, вот только довести дело до удара я не успел, мужик взял и упал.

— Это мастер Рей, и кузня принадлежит ему, — на удивление низким голосом и совершенно спокойно проговорила Дагна, потирая ушибленный кулак. — Еще раз заговоришь с ним так, бить буду молотом.

Для наглядности она подняла с наковальни упомянутый довод и продемонстрировала, с чем придется познакомиться в случае неповиновения. Вопросы после этого отпали сами собой, солдаты присмирели на глазах, и возмущаться дальше остались одни слуги, этим, похоже, по должности положено.

Дагна на весь этот гвалт внимания больше не тратила и взялась за дело, гаркнула на подмастерья, тот метнулся к горну, догрузил угля и завертел ручку воздуходувки. Сама она развязала мешок у верстака и принялась перебирать железные клубни, подходящие обстукивала от присохшей земли и откладывала отдельной горкой.

— Не мешают? — уточнил я, мотнув подбородком в сторону прислуги.

— Нет, что ты, совсем чуть-чуть, — отмахнулась она, не отрываясь от мешка.

Ага, только чуть-чуть в переводе с кузнечного означает, что орут прямо над ухом и мешают безбожно, просто жаловаться не в ее характере. Так что повернулся к крикунам сам и даже сделал в их сторону шаг, но не попятился ни один, угрозы во мне не видят в упор. И правильно делают, я ж подросток, вдобавок лысый, и из солидного на мне только добротная одежда, пусть уже и со слегка надорванным воротом, да шикарные лапти.

— Хочу, чтобы вы понимали, — обвел я пальцем участок, от пруда с волосянкой до дальних навесов. — Вот это всё — моя земля. Принадлежит мне, а значит только я или лорд Рагдар могут решать, кого сюда впускать, а кого нет. Так вот, прямо сейчас я вынужден просить вас удалиться и не мешать уважаемой Дагне выполнять срочный заказ.

— А то что? Выгонишь? — гоготнул самый шумный. — Ну попробуй. Или стражу позовешь? Так нам разрешили ходить рядом с деревней сколько захотим.