Путь Строителя 12 (СИ), стр. 22

Ронять их никак нельзя, хотя если разобраться, воск переживет любое падение, собрать его с камней труда не составит. А вот мед, который остался в этих сотах, растечется по камням, и собирай его потом хоть ложкой, хоть Больдом. Терять его не хочется, светится он так, что глаз не оторвать, а всё, что настолько светится, по определению не может быть бесполезным.

Основы после ремонта осталось на донышке, костюм сковывал каждое движение, и к концу спуска я взмок так, что хоть выжимай. Внизу ожидал застать поле битвы с подбитыми мною пчелами, но бой, похоже, отгремел без меня. Вельт стоял в сторонке и возмущался, а Больд деловито заматывал очередную покалеченную пчелу в широкие листья, те, что мы нарвали в дорогу в качестве туалетной бумаги. Запасы, видимо, ушли на пчел подчистую, так что с завтрашнего дня переходим обратно на лопухи.

Готовые свертки здоровяк укладывал в корзину аккуратно, чуть ли не с благоговением, и корзина от этого тихо жужжала. Крылья у связанных поломаны, а вот жала целы, вон торчат из каждого свертка, и что Больд собрался делать с таким приобретением, понять решительно невозможно.

— Больд, ну зачем⁈ Просто какой смысл? Ну не понимаю я! — Вельт обошел корзину по широкой дуге.

— Надо, — пробасил здоровяк, не прекращая пеленать бедного монстра. — Может, разводить буду, чего пристал? В хозяйстве пригодятся. Клетку сооружу, будут там жить и весело жужжать.

— Да это же чушь! Ну не размножаются они так, почему ты не понимаешь⁈ — охотник продолжал хвататься за голову.

А вот я спорить не стал, захотел человек завести животину, ну и пусть заводит, его право. Может, он их вообще лечить собрался, наложит шины на крылышки, выкормит, а потом научит разговаривать, как попугаев. Обзаведется говорящим роем и станет единственным на всю округу пасечником с ручными монстрами, которые даже не добывают мёд.

Связаны оказались еще не все, парочка обкуренных ползала по камням и недобро зыркала в сторону Больда. Одна такая обнаружилась прямо у моих ног, я ее попросту не заметил, когда спрыгивал с последнего уступа. Обошлось, впрочем, без приключений, пчела прошла мимо, даже не притормозив, зато на Вельта с Больдом кинулась сразу и с полной самоотдачей.

Здоровяк перехватил ее на лету с удивительной для его габаритов прытью, сгреб лапищей поперек туловища и замер, окаменев лицом. Старается не раздавить, видно сразу. Пчела в долгу не осталась и воткнула жало ему в ладонь, и та на глазах начала пухнуть, а Больд с интересом потряс лапой.

— О, онемела, — ухмыльнулся он. — Будто чужая, но шевелится.

Некоторое время он разглядывал онемевшую руку, пошевелил пальцами, а потом ею же принялся пеленать пойманную пчелу.

— Всё, у меня нормальная рука! Могу ею ничего не ломать! — радостно сообщил он всем присутствующим, включая пчел.

Комментировать я не взялся, вместо этого распустил петли, снял шлем, выбрался из балахона и расставил ведра в теньке, а дальше просто ждал и наблюдал за процессом со стороны. Рука у Больда раздулась до размеров небольшого бревна, и на этом всё закончилось, на остальное тело заряда в жале попросту не хватило, или яда, тут уж не разберешь.

Сборы много времени не заняли. Ведра с сотами трогать не стали, разместили их поверх поклажи в Больдовой корзине, и здоровяк закинул всё это хозяйство за спину и зашагал, ничуть не просев от тяжелой ноши. Приглушенная Основа, как выяснилось, на его физические способности не влияет никак. Трактор трактором и остался, грузоподъемность безразмерная, и набрана она честными мышцами. Такому хоть Путь целиком отключи, все равно останется мясной машиной.

Двинулись в обратную сторону, и Вельт по дороге сделался на удивление разговорчивым, каждые пять минут заходил с нового конца и пытался выяснить, что же произошло в улье и почему костюм отработал настолько хорошо.

— Честно говоря, был уверен, что тебя обратно нести придется, — он помотал головой. — Или вообще, готовился сам наверх лезть. Ну так что, как оно там?

— Да никак, сначала покусали, потом разрешили взять немного, — пожал я плечами. — Ничего особенного так-то. Там часть улья разрушилась, вот я с пола и поднял, что им не нужно, наглеть не стал.

— Ага, не нужно, — фыркнул Вельт. — Это ж звери, а не пчелы! Не покусают, так унизят, все это знают.

— Даже не знаю, вполне приятные насекомые, — не согласился я. — Очень даже адекватные, кстати. Я им там стену немного починил заодно, может, поэтому и не тронули.

Подробности выкладывать не стал, мало ли, вдруг за такое на костре жгут. Себя лучше раскрывать порционно, а не вываливать всё разом, эта тактика меня пока не подводила. Вельт, понятно, не отставал, подступался то со стороны дыма, то со стороны костюма, а под конец и вовсе поинтересовался, чем это от меня теперь пахнет. Добился ровно того же самого и наконец махнул рукой.

Далеко в этот день уйти не получилось, сборы съели время, добыча тоже далась не мгновенно, да и шли мы с грузом не особо резво. Миновали прежнее место ночевки, и через пару сотен шагов Вельт свернул с натоптанной Больдом просеки, мол, покажу местечко, для лагеря самое то. Местечко и правда оказалось знатным, узкая расщелина между скалами, ни сквозняков, ни подходов со всех сторон, заходи с одного края и спи спокойно.

Пока мы обустраивались, Вельт сбегал на охоту и приволок кабанчика, а точнее еле дотащил его волоком, аж запыхался по дороге.

— Пусть Больд хоть накушается разок, — выдохнул он, сваливая тушу у кострища.

Больд новость встретил с нескрываемой радостью и тут же сам вызвался готовить. Что примечательно, орудовал он преимущественно распухшей рукой и управлялся ею заметно ловчее, чем той, в которой Основа еще оставалась. Нож в опухших пальцах ходил ровно, ничего не хрустело и не ломалось, и здоровяк то и дело поглядывал на нее с плохо скрываемой гордостью.

Вельт вдобавок притащил откуда-то орехов, высыпал у костра целую горку, но трогать пока запретил, мол, это на ужин. И подмигнул со значением, орешки, дескать, непростые, забавные.

Ну непростые и непростые, у меня и без орехов накопились дела. Отошел в сторонку, устроился на плоском валуне и наконец открыл системные окошки, которые провисели перед глазами с самого улья.

[Путь Созидания III: 47% → 53%]

[Путь Разрушения III: 62% → 64%]

Шесть процентов за починку чужого дома, система отсыпала щедро, обычно такие цифры приходится выгрызать неделями, если не создавать что-то принципиально новое. Видимо, дело не в объеме работы, а в том, для кого работаешь, улей все-таки не сарай, жильцов там миллионы. В общем, на эту тему остается лишь гадать и никто не пояснит в любом случае.

Разрушение порадовало отдельно, после штурма оно наелось и дремало, на мелочи не реагировало, а тут проснулось ради канавок в камне. Выходит, точечная работа тоже засчитывается, если резать по живой породе, и это открытие стоит запомнить.

На этом с окошками закончил, но расходиться по такому случаю рано. Подвинул к себе ведро с сотами и прислушался к внутренним запасам. Основа восстановилась еле-еле, на донышке плещется всего ничего, но любопытство жрет сильнее любой экономии. Если что, у Вельта вон запас полный и стрелы при нем, отстреляется.

Выделил каплю на ближайший кусок воска, и система отозвалась знакомыми строчками.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: воск Особых пчел]

[Проводимость Основы: нулевая. Полный изолятор]

[Вместимость Основы: отсутствует]

[Рекомендация: наносить в разогретом виде]

[Особенности: высокая адгезия, в том числе к живым тканям, после застывания сохраняет пластичность. Температура плавления значително выше обычного воска(≈145 °C)]

Читал я эти строчки и улыбался всё шире. Вот он, идеальный изолятор, который липнет к чему угодно, не боится жары и не трескается после застывания, это уже не материал, это подарок. Да, я сюда шел именно за этим, да, мне Эдвин говорил, что особый воск это хрошо. Но теперь я вижу это своими глазами — и это уже совсем другие ощущения.