Путь Строителя 12 (СИ), стр. 18

Торгуется этот старик, словно всю жизнь ведал армейским снабжением, и спорить с такими без толку. К тому же зерно истины в отказе есть. За открытыми воротами виден кусок улицы, по нему катят тачки и снуют мужики с ведрами, и все при деле. Не деревня, а ярмарочный день, народу действительно очень много для такого крохотного поселения.

Новость про ночевку за стеной разошлась по рыцарской части колонны раньше, чем командующий успел ее объявить. Ропот поднялся сразу же, все-таки благородные господа не пастухи какие-то, чтобы спать в поле. В столице вот-вот начнется сезон балов, а они которую неделю не мылись по-человечески. Честь рода не позволяет ночевать под забором у деревенских. Командующий слушал это вполуха и не вмешивался, по опыту зная, что сам по себе ропот еще ничего не значит, да и все равно виноват тут не он, а деревенские.

Один из молодых рыцарей все-таки решил проверить границы на прочность и направил коня прямо в открытые ворота. Стражник у прохода даже не потянулся к оружию, только перегородил дорогу древком копья и коротко мотнул головой.

— Пешим можно. Про конных уговора не было.

Рыцарь посидел в седле, посмотрел на стражника сверху вниз, но копье не сдвинулось, а по ту сторону ворот на шум уже оборачивались работяги. Спешиваться у них на глазах оказалось ниже рыцарского достоинства, и конь развернулся обратно.

Ропот всё усиливался, недовольные рыцари никак не могли понять, почему их вообще могут не впустить в деревню и кто запретит, если они вдруг решат прорваться туда силой, но как раз в этот момент из ворот выкатился трактирщик. Никто его не звал, но он уже семенил вдоль строя, кланялся каждому всаднику по очереди и блеял комплименты с таким усердием, что даже командующего передернуло.

— Доблестные защитники королевства, гроза зверья, наконец-то вы прибыли в наши скромные края! — он чуть ли не прослезился, стараясь выразить свое признание, — Трактир всегда открыт для вас, мясо жарится, пиво холодное, для господ рыцарей лучшие места!

В званиях трактирщик путался безнадежно, молодого барона он произвел в графы, и барон приосанился в седле. Настоящего графа, наоборот, назвал бароном, и вот это уже смертельная обида, граф побагровел, а соседи по строю оживились. Рыцари тут же принялись пересчитываться между собой, кто кого выше и кто к кому как обязан обращаться, и про ночевку в поле разом забыли.

Регламент староста огласил поверх поклонов трактирщика. Поесть и посидеть в трактире можно, ночевать внутри нельзя, к закрытию ворот все на выход, без исключений. Рыцари для порядка повозмущались еще немного и потянулись в ворота следом за трактирщиком, и ропот угас сам собой.

Командующий смотрел им вслед и честно признал про себя то, чего вслух не скажет никогда. Этот блеющий тип за пять минут решил задачу, на которую у него самого уходит три военных совета и пара недель уговоров. Может, зря в армию не берут трактирщиков, хотя скорее это они сами туда не рвутся.

Староста проводить экскурсию не стал, у него дела, и вместо себя выделил старшего стражи по имени Гундар. Лет пятьдесят, крепкий, меч на поясе. Улыбаться этот человек разучился давно и о потере явно не жалеет, это стало понятно командующему сразу.

Военный с военным обычно находит общий язык быстро, но с Гундаром разговор не клеился. Отвечал он односложно и по делу, и от этой скупости раздражение только копилось.

— Баллиста, значит, по рельсам ездит? — командующий указал на тележку над воротами.

— Ездит. — коротко кивнул тот.

— И поворачивает?

— Нет.

— Так вот же, по округлой стене едет, и я не вижу, чтобы кто-то рулил, — нахмурился командующий.

— Значит поворачивает, — Гундар пожал плечами. — Мастер делал, для меня главное, что работает.

За стеной показали полосу вдоль частокола, расчищенную от кустов и коряг на добрую сотню шагов. Ямы на поле оказались присыпаны, но свежая земля выдавала их ровными рядами.

— Ловушки? — командующий сразу это понял, но решил уточнить. — На зверя копали?

— Копали до штурма. После штурма закапывали, — Гундар говорил ровно, без гордости и без нажима. — Звери в них хорошо сидели, доставать замучились.

Слово «штурм» командующий покатал в голове, и складная версия для рапорта, где зверей разбили на дальних подступах, начала рассыпаться. Спрашивать подробности расхотелось, и какое-то время он шел молча.

Деревня тем временем жила своим ходом и на гостей внимания почти не обращала. Мужик с груженой тачкой ехал по дорожке не сбавляя хода, и молодой рыцарь из свиты сам отступил с дороги. Командующий сделал вид, что не заметил, а рыцарь сделал вид, что так и было задумано. Другой работяга оторвался от лопаты и дернулся отвесить поклон, но Гундар едва заметно мотнул головой, и мужик вернулся к работе. Солдаты из сопровождения украдкой щупали рельсы на стене, десятник шипел на них и оттаскивал, а потом, оглянувшись, пощупал сам.

К колодцу под бетонным колпаком не подвели, гвардейцы возле него стояли так, что желание подходить пропадало само. К огороженным погребам тоже, а у пруда за домами маячила охрана. На вопросы Гундар отвечал одинаково, туда нельзя, и всё тут. Командующий не настаивал, чужое хозяйство, чужие секреты, но глаза у него работали без разрешения, и увиденного хватало.

Вывод из осмотра выходил простой и для рапорта негодный: поход не был нужен, деревня справилась сама, без армии и без него лично. И возможно местный лорд смог бы сам зачистить дорогу от города и окрестные земли, просто это могло занять чуть больше времени. Командующий поморщился и отложил эту мысль туда же, куда откладывал всё, что не годится для бумаги.

— Кто всё это строил? — задал он под конец вопрос, который держал с самого поля.

— Мастер. — Гундар все так же оставался крайне красноречив.

— И где он?

— В лесу.

— В лесу? — командующий даже остановился. — Что мастер делает в лесу, когда к деревне подходит армия?

— За воском ушел, насколько мне известно. — пожал плечами начальник стражи.

— За каким еще воском… Когда вернется?

— Как воск найдет.

Командующий всмотрелся в лицо старшего стражи, выискивая издевку, но Гундар стоял невозмутимый, и по этому лицу было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Второй раз командующий задал вопрос медленнее и получил тот же ответ слово в слово, в лесу, за воском, вернется как найдет.

А ведь такой мастер в колонне на обратном пути украсил бы рапорт лучше любой баллисты. Привезти такого в столицу, показать наверху, и поход окупится независимо от числа зачищенных жил. За такое не спрашивают о потерях, за такое благодарят.

Но мастер в лесу, но ведь он вернется, и тогда можно буде использовать свои полномочия по полной. Эту мысль он отложил недалеко, надо еще продумать какие именно полномочия стоит использовать в данной ситуации и понять, стоит ли оно того.

Ночь легла на лагерь вместе с холодом, и над пустырем потянуло дымом костров. Командующий сидел за полевым столом у своей палатки, перед ним лежали чистый лист и перо, а из-за частокола доносился рыцарский гогот. Трактирщик, судя по звукам, свое дело знал, и к закрытию ворот этот гогот выкатится наружу сам, без напоминаний.

Чуть раньше от старосты вернулся старший по снабжению со списком цен на провизию. Список он положил на стол молча, потом сел у ближайшего костра и долго смотрел в огонь. Командующий развернул бумагу, глянул на цены и понял его без слов.

Оставалась главная задача похода, и решалась она не мечом, а пером. Написать правду так, чтобы она выглядела победой. Понятно, что поход еще не закончен и придется тут задержаться на какое-то время, зачистить окрестности, обеспечить безопасность, но по поводу этой части операции отчеты уже составлены, осталось только отправить вовремя. Но вот деревня, конечно, подкинула задачку… И еще подкинет, судя по тому как тепло встречают местные.

«При поддержке королевских сил местное ополчение отразило…» Перо остановилось на середине строки. Прочитают и спросят, зачем гоняли армию туда, где справилось ополчение. Командующий зачеркнул написанное жирной чертой.