Ученик гоблина. Книга IV (СИ), стр. 28

В первых нескольких абзацах содержалось дотошное, чисто профессиональное описание клинка — его балансировки, состава стали и характера рунической вязи. Сразу после вводной части шло однозначное заключение о полной неспособности данного артефакта поглощать, накапливать или каким-либо иным образом копировать чужие рунные эффекты и свойства. А потому, опираясь на неопровержимые факты, эксперт официально постановил, что данный меч не является и не мог являться орудием убийства тех двух несчастных девиц в трущобах.

Бумага служила моим полным оправданием, но меня интересовало другое. Я быстро пробежал глазами по строчкам, торопливо перепрыгивая некоторые абзацы.

— Долго ещё стоять здесь собираешься?

Неожиданный оклик Полуухого отвлёк меня от самого интересного — описания истинной силы моего клинка. Глаза уже зацепились за абзац, где артефактор начал рассуждать о подлинной природе голубоватого свечения рун.

— Пошли уже, нэк, — раздражённо махнул рукой Арах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у ворот тюрьмы. — Учитель ждёт не дождётся. У него и так из-за тебя настроение паршивое.

Я аккуратно свернул исписанный лист и надёжно спрятал его во внутренний карман куртки.

— Я вообще-то в тюрьме сидел, — пришлось резонно заметить, что не являюсь причиной скверного настроения старика. — Между прочим, именно с лёгкой руки учителя и задержался там на пару лишних дней.

Арах ничего не ответил, лишь пожал плечами и двинул вниз по улице. Хоть я и не виноват, но лучше не заставлять старика Зуг’Гала ждать.

С него станется разрядить об меня свой кнут молний просто чтобы сорвать на ком-то злость.

— Слушай, — я поравнялся с Арахом. — Прекращай скалиться. У тебя сейчас морда порвётся. Ты чего такой довольный?

Глава 14

— Слушай, — хмыкнул я, — у тебя сейчас морда порвётся. Ты чего такой довольный?

Его широкая улыбка стала ещё шире, обнажив ряд мелких, острых зубов. Он заложил руки за голову, и в янтарных глазах, обычно полных вороватого страха, сейчас читалось непривычное умиротворение.

— Менос, ты не поверишь, нэк, — тихо протянул гоблин, задрав нос к серому небу. — Я просто впервые за очень, очень долгое время чувствую себя в безопасности. Прямо дышать легче стало, понимаешь?

Он замолчал, и на его лице промелькнула тень задумчивости.

— Последний раз я так спокойно спал только в родной деревне, — глухо продолжил Арах. — А потом… ну ты и сам знаешь. Этот проклятый поход Ковенанта, Великая Чистка пограничья. Клянусь бездной, Менос, я до сих пор по ночам просыпаюсь от криков. Я ведь даже точно сказать не могу, кто меня пугал больше — безумные твари, заражённые скверной, или наши собственные союзники. Вечно голодные орки и свирепые тролли, которые смотрели на нас, гоблинов, как на дорожную грязь или запас мяса на ножках. А потом эти гномы со своими тайнами. Но теперь всё иначе, нэк.

Гоблин повернулся ко мне и легонько ткнул меня кулаком в плечо:

— И всё благодаря тебе, нэк! Ты хоть понимаешь, что ты устроил? В Сольге ведь практически не осталось гномов!

Я даже споткнулся и едва не упал после услышанного. Полуухий благодарил меня. Сам. Добровольно.

Ничего себе. Только подумать, насколько же сильным был страх в котором он жил всё это время.

Я неопределённо повёл плечом. В целом масштаб последствий моего выступления на суде я уже представлял со слов Зуг’Гала, но Арах, судя по всему, успел разузнать кучу сочных подробностей за последние пару дней.

— Их анклав, конечно, не уничтожили в буквальном смысле слова, нэк, — тараторил Полуухий, увлечённо размахивая руками. — Дома и кузни целы, но Совет их очень сильно проредил. Насколько я слышал, остаться внутри Сольга дозволили лишь одному из десяти! Представляешь? Всего —то десятая часть бородачей! Остальных подгорных согнали в кучу, лишили всех городских привилегий и с треском спровадили за стены города. Иди, мол, куда хочешь, или под своей горой сиди.

Гоблин заговорщически подмигнул мне и захихикал, явно наслаждаясь унижением и страданием гномов.

— Но самое весёлое, Менос, что и те немногие, кому разрешили остаться, не смогли на этом выдохнуть. Для них теперь настали чёрные дни. Покидая пределы своего анклава, любой гном отныне обязан подойти к дежурным стражам и получить разрешительный документ — специальную бляху одного из трёх цветов. Собственно, этот цвет и определяет, в какое конкретно время бородачу дозволяется находиться внутри жилых кварталов города вне своего сектора. Одним можно ходить только утром, другим — в полдень, третьим — до заката.

Арах резко посерьёзнел:

— И Совет шутить не настроен. Тех, кого патрули ловят на улице вообще без документа или просто в неразрешённое по цвету время, казнят на месте без всякого суда. Вообще без разговоров. Собственно, такой прецедент уже случился вчера ночью. Какая-то парочка бородатых упрямцев решила, что новый закон к ним не относится. Теперь их головы, насаженные на копья прямо около выхода из анклава, служат суровым и очень доходчивым напоминанием остальным. Время игр закончилось. Хозяева Чёрного замка своими экспериментами с Плетью и убийствами проходчиков фактически уничтожили любые добрососедские отношения с Сольгом. Город им этого не простит.

Я внимательно слушал Полуухого, прикидывая в уме этот новый, шаткий баланс сил. По сути, город жил на пороховой бочке, и фитиль к ней поджёг именно я.

— А как думаешь, — негромко спросил я, обходя глубокую лужу с радужной масляной плёнкой, — потянут ли они настолько крутое противостояние? Как бы здесь вообще войны не случилось. Если Чёрный замок двинет свои осадные машины, от этих стен мало что останется.

Мы повидали немало различных боевых механизмов, пока бродили по заброшенным залам подземелья. В том, что гномы умеют воевать, сомневаться не приходилось.

— Я тоже сперва об этом подумал и чуток трухнул, — признался Арах, убирая руки в карманы. — Но учитель сказал, что гномы напасть теперь не решатся. Слишком много факторов против них. Во-первых, — Полуухий демонстративно загнул мизинец, — Чёрный замок, скорее всего, силой-то сможет захватить город, но лишь ценой колоссальных, просто многочисленных жертв. Старик говорит, что Сольг сумеет пустить им кровь, нэк. Во-вторых, не забывай, что это Ничейные земли. Хрупкий статус-кво. Даже после разграбления бородачам всё равно придётся покинуть разрушенный город и уйти обратно под скалы.

Гоблин воровато оглянулся на проезжавшую мимо телегу со стражниками и продолжил чуть тише:

— Иначе остальные расы, те же Срединные Королевства или даже Вечная Стража, сочтут это явным и неприкрытым нарушением древнего договора и попыткой подмять весь регион под себя. Собственно, подгорные мастера далеко не настолько глупы, чтобы своими руками провоцировать соседей на масштабный ввод сюда регулярных войск. Тем более в их текущей, весьма деликатной ситуации. Пришлые армии ведь не просто порядок наведут, они наверняка захотят разобраться в причинах, ну а после того, как всё узнают, то уж точно не откажутся от того чтобы заглянуть лично вглубь горы и посмотреть, что за богомерзкие эксперименты с Плетью там проводились.

— Согласен, — взвесив все за и против, кивнул я. — Не самые радужные перспективы для гномов вырисовываются. Фактически они сами загнали себя в тупик.

— Именно, нэк! — подхватил гоблин, воодушевлённый моей поддержкой. — Им сейчас только чужих легионов на пороге не хватало. А учитывая, что гномы под горой в значительной мере зависят от поставок продовольствия с поверхности, так и вовсе ситуация для них складывается аховая. Без привозного зерна и солонины они там через пару лун начнут жрать собственные кожаные фартуки. Нет, им, конечно, тоже есть чем надавить в ответ. Та же железная руда и уникальные сплавы нужны Сольгу ничуть не меньше, чем бородачам хлеб. Оружейные и кузнечные цеха без их поставок просто встанут. Да и сам городской Совет кровно не заинтересован в прибытии сюда любого внешнего «подкрепления». Большие лорды ведь, когда придут, то первым же делом сместят и лишат власти местных владык, нэк.