Ученик гоблина. Книга IV (СИ), стр. 27

— Но если эти бородатые твари не откупились, то почему меня всё ещё держат взаперти?

— Из-за твоего меча, само собой, нэк.

— Но один из охранников вчера обмолвился, что мастер над артефактами вернулся и проверил клинок. И меч не обладает…

— Да, твой новый меч не способен поглощать или копировать рунные атаки, — прервал меня старый гоблин.

— Тогда почему? — я окончательно запутался.

— Затем, что я сам попросил.

— Не понял. Попросили что?

Выяснилось, что мой «любимый» учитель настоял на детальном изучении клинка.

— Если ты, балбес, не в курсе, то суть владения оружием заключается в познании всех его возможностей. Но никак не наоборот. Толку нам с того знания, что меч не может копировать рунные эффекты?

Поэтому старик категорически отказался принимать заключение мастера над артефактами. Мол, нужен максимальный анализ всех возможностей, иначе как быть уверенными, что это на самом деле не орудие убийства.

— Скажи спасибо, — влез Полуухий. — Я тут поузнавал, цены на полную оценку артефактов начинаются с двадцати золотых фениксов, нэк.

Не сказать, что меня обрадовала эта новость. Мне уже порядком надоело заточение. Но при этом я и не расстроился. Всё-таки да, толку с артефактного меча почти никакого, пока не узнаю его истинные возможности. А платить два десятка фениксов, даже если бы они у меня были, было чертовски жаль. А так всё сделают за счёт городской казны.

— Что ж помедитирую в тишине, — я развернулся и вернулся в свой угол, где уселся на солому. — Вы только одно скажите, учитель, гномы так понимаю нам больше не страшны. А что насчёт орков из Тлеющего черепа? Удалось что-то выяснить?

Не хотелось чтобы мне вновь подселили соседа, который будет желать мне смерти.

— Отчего же, кое-что узнал.

— Что именно?

— Потом расскажу, нэк, — он махнул на прощание рукой, накинул капюшон и направился к выходу. — Просто знай, что тебе не о чём волноваться.

Я снова прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, когда за учителем с тяжёлым стуком скрипнула дверь, отсекая этаж от внешнего мира и возвращая ему в привычную тишину, состоящую из едва различимого бормотания, стонов и кашля других арестантов.

Следовало выжать максимальную пользу из сложившихся обстоятельств, раз уж мне по воле наставника придётся торчать здесь и дальше. Зуг’Гал, сам того не ведая, сделал мне королевский подарок.

Двое суток до этого из-за нервов я провёл в пустом ожидании, но теперь, когда расклад стал предельно ясен, а до полудня оставалось ещё достаточно времени, продолжать тратить драгоценные часы на глупое созерцание потолка я больше не собирался.

Мне нужно успеть проработать контроль стихии «тени» и совершить ещё один качественный скачок.

На текущем этапе я уже неплохо освоил само создание теневых клинков. Я научился выводить безупречную, бритвенно-острую режущую кромку и покорные моей воле формы, которые больше не рассыпались дымными кляксами от малейшего прикосновения к граниту. Но то получалось в результате работы обеих рук одновременно, требующей полной и изнуряющей концентрации.

Сейчас же передо мной стоял совершенно иной, куда более сложный вызов. Я учился лепить «тень», используя только одну руку.

Необходимость в этом навыке возникла не на пустом месте — её мне продиктовала суровая тюремная реальность.

Когда нас с Гулардом вернули в камеры после суда, порядок вещей немного изменился. Нас, слава богам, заперли в разные клетки, орк занял именно ту, смежную, где раньше сидел покойный Валлак. Стоило охранникам уйти с этажа, как я привычно устроился в углу и попытался слепить очередной нож из вязкой черноты. Но едва я завёл обе руки за спину, чтобы скрыть плетение от случайных глаз, Гулард моментально напрягся.

Пепельнокожий гигант замер в центре своей клетки, его ноздри хищно раздулись, а под серой кожей буграми вздулись мощные мышцы. Нас разделяла прочная железная решётка, но этот орк слишком хорошо помнил, с какой неестественной лёгкостью я всего пару дней назад оборвал жизнь гнома прямо у него на глазах. Гулард видел мою истинную силу, пусть и не понимал её природы. Поэтому он отреагировал весьма нервно, едва заметил мои двусмысленные манипуляции.

Громила утробно зарычал и сделал короткий шаг к прутьям, готовый к любому подвоху с моей стороны.

И ведь он оказался чертовски прав. Любой на его месте, заметив, что кто-то прячет обе руки за спиной, заподозрил бы неладное. Тем более, в замкнутом пространстве тюрьмы.

Гулард рефлекторно ждал нападения, и его излишнее внимание ломало мне весь процесс.

Орка тем же вечером куда-то перевели и я вновь остался предоставлен самому себе. Но вопросы остались. Как быть в будущем? Как незаметно подготовить оружие, если враг не сводит с тебя глаз?

Ответ лежал на поверхности. Мне нужно было во что бы то ни стало освоить лепку одной рукой. Сидя вполоборота к решётке, я мог расслабленно опустить левую кисть в тень на полу, пока правая оставалась бы на виду.

В идеале следовало научиться работать одинаково быстро и качественно обеими руками по отдельности. Мало ли как дальше сложится жизнь. Кандалы, ранение или даже потеря одной руки не должны ставить крест на моём выживании.

Подобный навык, доведённый до абсолютного автоматизма, всегда пригодится и не раз спасёт мне шею.

Я сосредоточился. Убедившись, что никто не помешает, прикрыл веки и медленно опустил ладонь вдоль бедра.

«Тень» встретила меня привычным ледяным сопротивлением. Без поддержки второй руки она казалась ещё более текучей и капризной.

Несколько часов кропотливой работы ушло только на то, чтобы суметь зачерпнуть и успешно отщипнуть часть «материала». Но дальше легче не стало.

Стоило мне попытаться силой пальцев придать форме очертания рукояти, как верхняя часть заготовки мгновенно расползалась бесформенной чернильной лужей. Внутренняя энергия, едва лишившись привычного замкнутого контура между двумя ладонями, моментально упрямо ускользала сквозь пальцы.

По лбу покатились мелкие бисеринки пота, виски пульсировали от чудовищного напряжения, но я упрямо, до зубного скрежета, давил своей волей на стихию.

Первые полсотни, если не больше, попыток не принесли ничего, кроме онемения в кисти и жгучей рези в глазах. Сгусток тьмы раз за разом опадал бесформенной кляксой, так и не превратившись во что-то стоящее.

Несмотря на провалы, я не останавливался.

У меня имелся сильнейший стимул продолжать и начинать снова и снова.

Охота на братьев у кожевенных мастерских приближалась с каждым ударом сердца, и к её началу я собирался стать на порядок сильнее и опаснее.

К моменту своего освобождения я, к сожалению, особого успеха на этой ниве так и не достиг. Нет, если говорить на чистоту, саму механику процесса я одолел. Пальцы привыкли, и я вполне уверенно освоил лепку «тени» каждой рукой по отдельности. Но вот время, которое требовалось мне теперь на создание даже самого примитивного, короткого лезвия…

Столько времени у меня появится разве что в том случае, если я снова окажусь в тюремных застенках под замком, предоставленный самому себе минимум на полчаса. В реальной же жизни, во время напряжённого разговора и уж тем более в стремительном бою, никто не подарит мне столько времени.

Пока что я буду вынужден обходиться сразу двумя руками, без вариантов. Для одиночного плетения требовалось слишком много контроля.

На выходе из темницы мне без лишних церемоний вернули доспехи и оружие. Стражник, чей заспанный вид наглядно говорил о затянувшейся ночной смене, сунул мне в руку мой меч, добавил скупое пожелание проваливать отсюда поскорее и в довершение протянул исписанный с двух сторон плотный лист бумаги.

Уже оказавшись на улице и жадно вдохнув прохладный, отчего-то пахнущий утренней гарью воздух Сольга, я первым делом развернул этот свиток. Мне до смерти хотелось изучить то самое исследование, которое провёл вернувшийся в город мастер над артефактами.