Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ), стр. 24
- Дарий сделал предложение Бланшетте, - ответил король, садясь с ней рядом.
- Неужели она его приняла? — на губах королевы заиграла тонкая улыбка.
- Отказала. Да так, что Дарий прилетел во дворец, едва не испепелив всё на своём пути, — кивнул король.
— Ну ещё бы, так пройтись по его самолюбию, — фыркнула королева. — Он не откусил Бланшетте за это голову?
- Я спросил Дария о том же, и за это он чуть не откусил голову мне, — засмеялся король. Но тут же сделался серьёзным. — Знаешь, мне показалось, он был в таком состоянии вовсе не из-за ущемленного самолюбия.
- Думаешь, влюбился?
- Стопудово запал на неё! втрескался, втюрился по самые уши, как говорит наша младшая невестка! - король радостно захохотал.
- О да, Клэриси умеет подобрать точные определения! — королева довольно вздохнула. — Не устаю благодарить всех драконьих богов, пославших её нашему Трэвису.
- Богов или меня? Вообще-то, если бы не мой приказ, вряд ли наш сын сбежал бы в ту академию...
- Конечно, в первую очередь тебя, дорогой! — нежно улыбнулась королева. —Послушай, у меня есть кое-какие мысли в отношении твоего кузена и Бланшетты.
Я знаю, как помочь Дарию.
37.
Бланшетта
Два дня, прошедших после нашего грандиозного объяснения, Дирк-ар-Торн не показывался в пансионе. За это время я успела немного успокоиться и начать нормально работать. Продолжила вести занятия в классах и заниматься административным вопросами.
Вызвала мастеров, чтобы привели в порядок стену в приёмной. Разобралась с гоблинами, теперь разбившими закупленную для столовой мебель и не желавшими платить компенсацию.
Заодно вправила мозги парочке саботажников, Тырдющщу и мистресс Талуле.
Гном, отошедший от своего оцепенения только через сутки, имел со мной серьёзную беседу. По окончании, пряча глаза, пробурчал что-то вроде «Понял, не дурак», и сделался тише воды, ниже травы.
С помощницей, наутро вернувшейся на рабочее место, я тоже поговорила.
Мистресс, глядя на меня печальными глазами, поклялась с этой минуты исправить своё поведение и начать исполнять все мои поручения "самым-самым наилучшим образом". Не знаю, надолго ли у обоих хватит выдержки, но я сделала вид, что поверила их обещаниям.
И всё было бы хорошо, если бы не три обстоятельства, отравляющих мне жизнь и выбивающих почву из-под ног.
Первое, что заставляло нервничать и злиться, — это предстоящий бал в королевском дворце. Увы, от него отказаться не удалось: в тот же день, когда произошло эпическое объяснение с генералом, Её Величество королева Элиана прислала письмо.
В нём мне напоминали о предстоящем бале. Выражали уверенность, что никакие неприятности со здоровьем или внешние обстоятельства не помешают мне «прибыть во дворец в хорошем настроении и, конечно, под руку с нашим дорогим Дарием». Это не мои слова, это цитата!
Ещё в письме намекалось на какой-то ожидающий меня на балу сюрприз. Но так как с недавнего времени сюрпризы мне перепадали в основном неприятные, я занервничала ещё больше.
Мало того, вместе с королевским посланием в пансион прибыло три длинных прямоугольных коробки, в которых лежали... Да, бальные платья в количестве трёх штук. Прелестные, сшитые из дорогого таласского шелка по последней моде и точно под мои размеры.
В приписке к письму Элиана великодушно предлагала мне выбрать из этих нарядов платье для предстоящего праздника. Но если вдруг ничего не подойдёт, она пришлёт в пансион свою личную модистку чтобы её «дорогая Бланшетта выглядела достойной спутницей кузена короля и могла стать украшением предстоящего праздника». Это снова цитата!
Но разве могло ни одно из присланных платьев не подойти, если все три сшиты в идеально идущих мне цветах? И фасонах, подчёркивающих все достоинства моей фигуры! И как тут скажите, отвертеться от бала, если ни одного пути для отступления мне не оставили?!
Вторым обстоятельством, изрядно портящим мне настроение, были воспоминания о нашем с генералом последнем разговоре. О той его части, где я получила "сногсшибательное" предложение выйти замуж.
Точнее, не получила. Меня просто поставили перед фактом, что мы с генералом" прямо сегодня" сходим в храм, быстренько произнесём клятвы и станем мужем и женой, потому что "это стратегически верное действие". Снова цитата!
Конечно, говоря о стратегии, этот твердолобый вояка мог иметь в виду немного другое. Возможно, у него были какие-то мысли о нежности и тёплых чувствах, обычно предшествующих таким предложениям... Но увы, ни одного намёка на это он не сделал.
Или их в помине не было в генеральском сердце, или…
Да, уверена, никаких чувств, кроме трезвого расчёта и непонятной личной выгоды.
И хотя я категорично отказалась от столь "заманчивого" предложения, немало удивив генерала-дуболома, но.. Но неприятный осадок остался и продолжал портить мне настроение!
Третьим, самым тревожным моментом был проведённый мной анализ зелья, вылетевшего из письма и доставшегося Тырдющщу..
К сожалению, мои подозрения полностью подтвердились: порошок, заставивший гнома несколько часов по команде простоять у ворот, предназначался мне. Вскрой я конверт, вдохни находящуюся в нем дрянь, тут же побежала бы в то место, что было указано в письме. Уверена, там меня встретил бы Луциан Гримхарт И вряд ли после этого я прожила бы долго и хоть каплю счастливо.
38.
Бланшетта
На королевский бал я собиралась в самом мрачном настроении. Не отпускало предчувствие, что там меня ждёт что-то дурное. Упорно беспокоило обещание королевы Элианы устроить мне сюрприз.
К тому же Дирк-ар-Торн за эти дни ни разу не появился в пансионе. А ведь я ждала!
Конечно, не затем, чтобы снова получить от него предложение руки и сердца —здесь мой ответ был категоричен и изменению не подлежал.
Просто хотелось ещё разок потренировать с генералом столовый этикет. Всё-таки
предстоящий бал и ужин являлись негласным экзаменом моего учительского мастерства. От его результатов зависела поддержка и благосклонность королевы Элианы, а они мне были нужны ой-ой как.
Ещё меня не отпускал страх, что Луциан Гримхарт не покинул наше королевство, как должен был. Я даже отправила с утра мистресс Талулу на почту за свежими газетами. Надеялась найти там упоминание о дипломатах из Странсии. Ничего, ни строчки не отыскала и тревожилась по этому поводу неимоверно.
Единственное, что меня радовало в настоящий момент — моё отражение в зеркале.
Или это платье, присланное королевой — я выбрала голубое — делало меня такой воздушной и нежной. Или я действительно похорошела и посвежела за последнее время... Но второе вряд ли, с чего мне при такой нервной жизни становиться красивее?! Да и платье не может настолько изменить мою приятную, но довольно банальную внешность, превратив в писаную красавицу.
Значит, дело в зеркале. Наверняка это мистресс Талула над ним поколдовала. Все оборотни-птицы обожают любоваться на своё отражение. А уж а сороки, даже если они наполовину дриады, особенно. Как известно, без зеркала мы бы никогда не увидели самих себя. Так почему бы не показать себя себе в самом лучшем свете, пусть даже чуток польстив с помощью магии?
Истеричный сигнал маготачера заставил меня вздрогнуть и оторваться от созерцания своей намагиченной зеркалом красоты.
«Кнессия Бланш, генерал Дирк-ар-Торн приехали. Кажется, они опять злые! В приёмную к вам идут», — запрыгали по экрану нервные строчки. Хорошо бы артефакторам доработать это устройство, чтобы сообщения не передавали эмоции отправителя. А то аж глазам больно читать такие кривые буквы!
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить взволнованно скакнувшее сердце: чего это я? Ну подумаешь, ко мне идёт злой генерал Дирк-ар-Торн. Да он всегда злой, натура такая. Тем более, сердиться на меня ему не за что — мой отказ от его брачного предложения логичен и единственно возможный. Сейчас я подышу, успокоюсь и встречу гостя абсолютно невозмутимо.