Пришелец в СССР 3 (СИ), стр. 43

Зачем столько сложностей?

Ведь если бы преступник убил Тапочкина в таком глухом месте, можно было просто зачистить за собой следы и бросить тело прямо на месте. Пока до него доберутся, тело успеет основательно испортиться. Пойди потом найди следы, отпечатки или что-то еще. Получается здесь важную роль играет именно место, способ убийства и то, как скрыли его.

Место — Журавлевское озеро.

Способ — огнестрел.

Сокрытие — привязали к капоту и утопили в озере.

Каждый из этих моментов играет важную роль, но вот какую.

Я достал из сейфа папку и стал изучать протоколы осмотра места первого преступления. Может мы все-таки что-то там упустили.

Я просматривал бумаги, но ничего существенного в них не видел. Разве что орудие преступление трофейный наган.

Я изучил заключение судмедэксперта. Убили человека из нагана практически в упор. И тут я обнаружил любопытную деталь. На краях раны и на пуле, извлеченной из тела, были найдены частицы обтюратора, резиновых прокладок внутри глушителя. Поскольку убийца использовал наган, то глушитель был соответственно «БраМит». В ране было слишком большое количество остатков обтюратора, вероятно прокладка была старой и от времени рассохлась, поэтому при выстреле ее вырвало.

Я взял в руки заключение судмедэксперта по второму убитому. Там в ране следов обтюратора уже практически не было. Значит прокладку заменили. Вероятно, вырезали прокладки из какой-нибудь старой автомобильной камеры.

Наган с глушителем «БраМит» просто так не достать. Такое оружие использовалось активно в годы Великой Отечественной Войны бойцами разведывательно-диверсионных групп и партизанскими отрядами. Оружие могло остаться трофейным и скорее всего хранилось в семье.

Купить такое оружие можно на черном рынке, но вот убивать из него с применением глушителя очень опасно, потому что слишком приметно. Если бы убийца купил оружие, то он бы купил простой ПМ. И неприметно и легко в использовании. Так что с вероятностью сто процентов оружие хранилось в семье и досталось по наследству. Может быть, это и есть нужная нам ниточка, попробуем ее раскрутить.

Я взял заключение судмедэксперта по первому и второму убийству и отправился к Амбарову сообщить о своих подозрениях.

Он сидел в кабинете и усиленно бил двумя указательными пальцами по клавишам печатной машинке. Увидев меня, оторвался от своего занятия и спросил:

— Как продвигается расследование убийств конструкторов? Скоро истекает данный нам срок. Если не дадим результат, разгонят отдел к чертовой матери. Пора дать стране конкретные данные.

— Я поэтому к вам и пришел.

Я подробно изложил все свои соображения по поводу трофейного нагана и глушителя «БраМит». Амбаров меня внимательно выслушал, откинувшись на спинку кресла, после чего спросил:

— В семье Безгородних имеется трофейный наган?

— Я не знаю.

— У Петра Безгороднего отца погибшего Стаса мог он иметься?

— Вполне может быть. Сам Петр явно не воевал. Он скорее ребенок войны. А вот его отец вполне мог.

— Тогда надо навести справки, воевал ли отец Петра Безгороднего. Если воевал имеет ли он трофейное официально зарегистрированное оружие. Если такое оружие имеется, и оно подходит по характеристикам, узнать, что с ним стало. Отец у Петра жив?

— Я не знаю.

— Если он жив, то продолжает владеть. Если он умер, то в трехдневный срок такое оружие должны были сдать милиции. Значит все это уточнить, после этого будем действовать.

Я тут же направился к себе и с порога озадачил Рябинина, который только-только приехал в Контору. Поставил ему задачу связаться с местной милицией и попросить навести справки об отце Петра Безгороднего воевал, не воевал, награжден именным оружием или нет. Жив отец или умер. И где тот ствол, а главное какой модели оружия он принадлежит.

Рябинин тут же сел за телефон и стал звонить в Мичуринское. Дозвонился сразу, поставил задачи и попросил посильной помощи. Местные милиционеры заверили, что все сделают в лучшем виде. И свое слово сдержали. Они отзвонились через час с небольшим и сообщили интересную информацию.

Отец Петра Безгороднего Василий Безгородний воевал в годы Великой Отечественной Войны на Первом Белорусском фронте в 8-ой гвардейской армии генерала Чуйкова. Во время боев за Сталинград проявил себя храбро. Был замечен Разведуправлением фронта и отправлен в тыл на переподготовку. В начале сорок четвертого его забросили в тыл врага, в крупный партизанский отряд, где он должен был координировать действия с наступающей армией Чуйкова. В личном деле хранилась запись «Награжден личным оружием решением Начальника БШПД П. К. Пономаренко от [дата] 1944 г.».

Итак, ветеран у нас есть. Наградное оружие имеется. Модели совпадают.

Что дальше?

Два года назад Василий Безгородний умер от последствий перенесенных ранений. Но наградное оружие у него не изъяли по причине утери.

За два месяца до смерти Василий подал заявление в милицию о том, что во время рыбалки на Журавлевском озере (опять оно) лодка, в которой они рыбачили, перевернулась и кобура с именным наганом пошла ко дну.

Искать в Журавлевском озере никто оружие не стал. Его просто списали. Таким образом, оружие пропало из поля видимости. По всей видимости после смерти отца оно осталось в семье сына.

Получается моя версия теперь имела документальное подтверждение. Если мы найдем наган, то сможем определить, когда из него в последний раз стреляли, использовался ли глушитель. Стоит поискать в гараже или дома у Безгородних старые шины на предмет повреждений. Ведь в первом случае следы обтюратора были сильные. Во втором их почти не было. Значит прокладку заменили. Надо найти изделие, из которой ее вырезали. С такими уликами можно будет Петра Безгороднего и его сына Юрия (а я уверен, что он тоже причастен к убийствам) брать в оборот.

С только что полученной информацией я отправился к Амбарову, который выслушал меня, одобрил мои выводы и план дальнейших действий.

После этого он стал оформлять поставления на проведения обысков на квартире Безгороднего отца и Безгороднего сына, а также на даче и в гараже. Теперь оставалось получить санкцию прокурора. Амбаров лично поехал за ней в прокуратуру.

Нам оставалось ждать.

Амбаров вернулся через два часа со всеми нужными нам документами.

Тем же вечером мы выехали в Мичуринское. Приехали в начале ночи, но решили, что задержание и обыски могут подождать до утра. Преступники даже не подозревают, что мы их вычислили и стоим у них за спиной. Так что в бега податься не успеют.

Мы переночевали с Рябининым в гостинице «Лесной», которая стояла на въезде в город. Типовая двухэтажная гостиница, совмещенная со столовой на первом этаже, была любимым место для ночевок водителей дальних рейсов и командировочных. Поэтому мы тут легко затерялись.

Поужинали плотно вареной картошкой, котлетами по-киевски и салатом грядка. Запили все теплым яблочным компотом и крепким горячим чаем. После этого отправились по номерам. Утром нам предстояла тяжелая работа.

Спал я в ту ночь плохо. Мне снился Хирург. Как я его преследую до Обводного канала, а потом он проваливается сквозь пол в здании бывшего газового хранилища. Потом я снова оказываюсь в начале этой истории. Снова его преследую, и он снова проваливается. И так в замкнутом цикле несколько раз. Проснулся я под утро с четким ощущением, что с Хирургом не все так просто, как мне казалось. Надо вернуться к его дому и понаблюдать за ним. Может быть, все это было тщательно срежиссированный спектакль. Такой вариант нельзя сбрасывать со счетов.

Утром я позавтракал с Рябининым в столовой, и мы выехали в первый отдел милиции Мичуринского. Нужно было заручиться их поддержкой для осуществления задержания опасных преступников.

В отеле нас встретил капитан Степан Федосеев. Мужчина средних лет с наметившимся брюшком под форменным кителем. В их глухомани преступлений практически не случалось. Не мудрено в такой идиллической атмосфере обзавестись лишним весом. Он внимательно изучил документы. После чего вызвал к себе старшего лейтенанта Гавриленко и приказал ему собрать оперативную группу для задержания преступников.