Пришелец в СССР 3 (СИ), стр. 42

— А вы можете рассказать поподробнее про ноу-хау Колмыкова?

— Я не большой знаток автомобилей. Как сами понимаете, меня возит водитель. Сам я под машинами не лежу. По молодости было дело увлекался. Но сейчас времени на это нет. В общем, попробую сказать, как понимаю. Товарищ Колмыков изобрел самодельный турбонаддув, который позволил увеличить мощность стандартного мотора «Волги» на сорок — шестьдесят процентов. Представляете себе такое? В нашей стране машин с таким принципом никто еще не выпускает.

— И как работает этот турбонаддув? — спросил я.

— Я уже сказал техническими подробностями не сильно владею. Но попробую объяснить. Двигатели наших автомобилей атмосферные. Такой двигатель в принципе не может «вдохнуть» больше воздуха, чем объем его цилиндров. Колмыков заставил двигатель, можно так сказать, питаться под давлением. Он создал самодельный турбокомпрессор, который использовал фактически «бесплатную» энергию выхлопных газов. В общем, он сварил выпускной коллектор. Выхлопные газы, прежде чем попасть в глушитель, проходили через него, разгоняли лопатки турбинного колеса, которое сидело на одном валу с компрессорным колесом. Компрессорное колесо начинало вращаться бешено и засасывало воздух через воздушный фильтр и с силой вжимало его во впускной коллектор. Таким образом на малых оборотах машина ехала как обычная машина, но стоило достичь определенного оборота, как выхлопные газы раскручивали турбину на максимум, и машина буквально рвалась вперед. Были определенные проблемы с этим методом и риски. Но это все рабочие моменты. В общем, я рассказал и показал чертежи товарищу Житкову. Он взял время на изучение и конструирование тестовых моделей. Сказал, что у нас такое не делают. Но что-то похожее разрабатывают на Западе. Просил меня познакомить с конструктором. Я сообщил об этом Колмыкову, но он почему-то вдруг заупрямился, повел себя несознательно.

— В чем это выражалось? — заинтересовался я.

— Когда я рассказал Колмыкову о предложении Житкова. Он наотрез отказался встречаться с ним. Сказал, что не хочет работать на заводе. А главное, что я не должен был показывать его изобретение представителю завода. Признаться честно, я совсем не понял это поведение.

И правда странное поведение. Перед конструктором открываются удивительные перспективы: хорошая должность, большая зарплата, а главное возможность заниматься любимым делом, а он идет в глухой отказ. Почему Колмыков так поступил?

— Мне вообще показалось, что мое предложение заставило его сильно нервничать. Он прямо весь на взводе был.

— А что для вас делал Колмыков, если не секрет? — спросил я.

— Колмыков не совсем мне оказывал услугу. У меня служебный автомобиль. Мне усовершенствования на нем не нужны. Он помогал моему сыну. Он увлеченно занялся автогонками. Колмыков делал ему продувку и доработку головок блока цилиндров. Что-то еще, но я толком не знаю. С ним больше сын общался. Они занимались этим у нас на даче. Вы можете поговорить с моим сыном. Он вам больше расскажет.

— Как я могу с ним связаться? — спросил я.

— Сейчас я вам запишу адрес и телефон, — сказал Ярушкин.

Он взял лист бумаги, автоматическую перьевую ручку и записал нужную мне информацию. Я взял листок и прочитал: «Ярушкин Савелий Иванович». Далее шел номер телефона и адрес дачи. Она находилась в Репино. Хорошее престижное место. Там не только дачи творческой интеллигенции, но и закрытые спецдачи Ленгорисполкома и Обкомпа КПСС.

— Когда вы в последний раз встречались с Колмыковым? — спросил я.

— Полтора месяца назад. Собственно беседа про ноу-хау была нашей последней. Он как раз закончил работу для сына. У него начиналась подготовка к соревнованиям. Они договорились о дальнейшем сотрудничестве, но к работе Колмыков должен был вернуться в начале зимы. Его это сильно расстроило. Я так понимаю, он очень нуждался в деньгах. Вообще странное дело, товарищ Ломанов, Колмыков горел идеями, строил для других машины, помогал доводить до ума. А свою машину никак не мог построить. Ему вечно не хватало денег. Он как-то сказал, что однажды уже построил автомобиль, но по частному заказу. Вынужден был расстаться со своим детищем. Отдал ее в хорошие, но бездарные руки. И теперь этот человек его машину выдает за свою.

— Я вы не знаете, кто был этот человек? — спросил я.

— Его старый друг с детства. Фамилию он не называл, — ответил Ярушкин.

Мы поговорили еще с четверть часа и распрощались.

Ярушкин пообещал быть всегда на связи, если у меня появятся новые вопросы.

Я покидал Ленгорисполком со странным чувством. Кое-что конечно прояснилось, теперь я знал, кто построил для Тапочкина его «Диану». Появилась интересная информация про ноу-хау Колмыкова, а также что он почему-то всеми руками и ногами отпихивался от выгодной престижной должности на автомобильном заводе. Что заставляло задуматься о причинах такого поведения, но вот только все это ни на миллиметр не приблизило меня к личности убийцы.

У меня оставался еще один заказчик Колмыкова, с кем я еще не разговаривал. Поскольку Дом Ленинградской Торговли находился неподалеку, я поехал туда без предварительной договоренности. Все-таки товаровед не такая большая шишка, как Второй заместитель.

Ольгина я застал на рабочем месте. Он занимался приемкой свежей партии костюмов и согласился уделить мне некоторое время. Он был молодым, подвижным человеком, который был увлечен своей работой, но больше всего был увлечен автомобилями. На этой почве он и сошелся с Колмыковым. Тот помогал ему доработать ходовую часть на его новеньком «Жигуленке» первой модели. Об убийстве конструктора он ничего не слышал и сильно расстроился, когда узнал. Только не потому, что ему человека жалко было, а потому что некому теперь до ума его «ласточку» довести. Сколько я не задавал вопросов, Ольгин ничего больше не знал. С Колмыковым общался только по автомобильным делам. Никаких других дел с ним не имел. Так что это был явно пустой номер. Здесь нашим убийцей и не пахло.

Я попрощался с Ольгиным и покинул ДЛТ. Вернулся в Контору, где меня уже ждал Рощин, но и у него не было никакой интересной информации. По бухгалтерским делам Тапочкина он отправил запросы. С Дятловым встретился. Тот подтвердил факт, что он поставлял Колмыкову запчасти, но ничего такого, за что можно было убить. Никаких секретных деталей или особо ценных материалов. Одно железо, да и то старое.

Пока что оставалось только единственный путь, встретиться с сыном Второго зама. Может быть, у него удастся узнать какую-то полезную информацию. Но я чувствовал, что и тут полный тупик.

Мы явно что-то упускали из виду. Но что?

Как ни крути, но все пути-дорожки вели в Мичуринское. Все сводилось к этому поселку. Может не стоит сбрасывать Юрия Безгороднего со счетов, а стоит тщательно проверить его алиби. Ведь на момент убийства Тапочкина он лежал в больнице, а вот когда убили Колмыкова и Шубика уже гулял на свободе. Да и телосложением он очень напоминал того человека, с кем я сцепился возле дома Шубика. Правда тогда я его толком не смог рассмотреть. Лицо у него было скрыто.

Я решил, что надо вернуться в Мичуринское. Время показало, что я оказался полностью прав.

Глава 21

Теперь, когда версии с участием заказчиков и поставщиков разлетелась вдребезги, мне не оставалось ничего иного как вернуться к истокам. А значит снова надо было ехать в Мичуринск. Только вот с чем я туда поеду? Только со смутными подозрениями? Это очень плохой ход. Нужно что-то посущественнее их. Или ввязаться в бой, а там посмотреть, куда он выведет. Тоже вариант.

Сидя в Конторе, я прокручивал в голове первое место преступления.

Оно сильно отличалось от второго. Во втором случае Колмыкова убили на рабочем месте, в тихой, можно сказать даже домашней обстановке. Но в первом случае убийство произошло на Журавлевском озере.

Каким-то образом преступнику удалось уговорить Тапочкина уехать из Ленинграда и отправиться так далеко. Почему бы не убить его прямо там на месте? И убийство обставлено как ритуальное. Его не просто убили, а привязали к капоту самодельной машины и утопили.