Пришелец в СССР 3 (СИ), стр. 40

— Проходите. Проходите, — торопливо заговорил он. — Не стойте на пороге.

Он впустил нас в квартиру, запер дверь и громко сказал:

— Люся, встречай, у нас в гости! Это по душу Юры! — и тихо сам для себя добавил: — Только бы ничего страшного.

В коридор выглянула пожилая женщина в домашнем халате с полотенцем на голове. Увидев нас, она всплеснула руками:

— Петя, почему ты не предупредил меня о гостях. Так неудобно.

— Так я и сам ничего не знал о гостях. Товарищи из милиции.

Женщина испуганно прикрыла рот левой рукой и выдохнула.

— С Юрой что-то?

— Да не переживайте вы так. Мы просто поговорить, — попытался я успокоить Безгородних, но разве можно успокоить родителей, у которых сердце горит за своего сына.

— Если просто поговорить… — протянул задумчиво Безгородний. — Проходите в гостиную. Люда, сделай нам чаю что-ли.

— Не беспокойтесь вы так, не надо никакого чаю, — тут же возразил Рябинин.

Мы прошли вслед за хозяином квартиры в гостиную, которая была обставлена как обычная советская квартира рядового работника. Мебельная стенка вдоль стены, состоящая из двух платяных шкафов, серванта с выставленной фарфоровой посудой, книжного шкафа и закрытого бара. Напротив нее стоял диван-книжка, накрытый цветастым покрывалом, лежали подушки. Перед диваном стоял складной столик на колесиках с чайником, большой кружкой с ручкой и вазочкой с вареньем. Возле окна с темно-зелеными занавесками стоял цветной телевизор «Рубин-714», накрытый сверху кружевной белой салфеткой.

— Садитесь на диван. Там удобнее. Я за стулом схожу.

Безгородний вышел в соседнюю комнату и вернулся с табуреткой, которую поставил напротив дивана и сел на нее. У него на груди появились очки, подвешенные на веревочку через шею. Мы воспользовались его приглашением и заняли места на диване.

— Слушаю вас внимательно. А можно еще раз взглянуть на удостоверения?

Он надел очки на нос и взял у меня из рук удостоверение.

Внимательно его изучил и вернул, после чего снял очки.

— Интересно, чем мы так заинтересовали Ленинградскую милицию.

— Мы хотели бы поговорить о вашем сыне Стасе, — сказал я.

Безгородний очень удивился моим словам.

— Стас давно умер. Что интересного он может представлять для милиции?

— Я слышал, что ваш сын увлекался автомобилестроением. И даже сам конструировал легковую машину.

— Да он очень был увлекающимся мальчиком. Занимался в кружке пионеров конструированием радиоуправляемых моделей. Выписывал журналы разные «Наука и техника», «Техника-молодежи». Все время возился с моей машиной. Только он сам ничего не успел сделать. Только чертежи. Он постоянно чертил машины. В виде чертежей он сконструировал рабочую модель, но до реализации ее дело не дошло. Не успел просто…

Безгородний умолк. Взгляд его стал отрешенным, погруженным в себя. Он вспоминал сына.

— Понимаю, что это неприятно и больно вспоминать. Но расскажите, как погиб ваш сын, — попросил я.

Безгородний встрепенулся, вырвавшись из своего внутреннего мира.

— Да, конечно, но это было давно. Очень давно. Ему тогда семнадцать лет было. Они с мальчишками поехали на рыбалку. На Журавлевское. Наши все туда ездят. У каждого свое излюбленное место.

— Кто поехал со Стасом? — перебил его воспоминания Рябинин.

— Друзья его Петя и Лева. Тапочкин и Колмыков, — фамилии друзей он вспомнил с небольшим затруднением.

— Они втроем поехали? — спросил я.

— С ними был Юра. Он взял мою машину. На ней они и поехали.

Итак, Юрий был на месте гибели брата. Это добавляет только очков к нашей рабочей версии.

— И что же тогда произошло?

— Да собственно глупость произошла. Места у нас холодные. Озера питаются холодными ключами. Стас полез купаться. Влез в воду. Заплыл на глубину. Там у него свело ногу, и он стал тонуть. Лева и Юра бросились его спасать. Петя плавать не умеет. Они вытащили Стаса на берег, но он уже был без дыхания. Они пытались его откачать. Получилось вроде, но Стас в сознание не пришел. Они повезли его в больницу. Там его приняли, но в больнице Стас умер. Что-то с сердцем. Не выдержало. Остановка в воде, плюс переохлаждение.

— Скажите, Юрий винил в гибели Стаса его друзей Льва и Петра? — спросил я.

— Сначала да. Они полезли с ним в воду. Поддержали его затею. Хотя лето в то время было холодное, и вода была не прогретой. И говорят, они выпивали. Юра об этом потом узнал. Но с годами он перестал кого-то винить. Ему и не до этого стало. Вы же знаете. У него были неприятности на работе. Потом арест, тюрьма.

— Неприятности из-за ваших деловых схем? — задал я вопрос.

Безгородний тут же разнервничался, вскочил с табуретки и заходил по комнате.

— Это люди все судачили за моей спиной. У меня не было никаких схем. Они были у моего заместителя. Он включил в свою схему сына. Потом на него все и повесил. А я об этом ничего не знал. Теперь уже поздно мечом махать.

— Вы получается ничего не знали о злоупотреблении служебным положении вашим сослуживцем? — поинтересовался я.

— Были опасения. Я подозревал. Пытался найти доказательства, чтобы вывести его на чистую воду. Но он похоже начал подозревать, что я под него копаю. Тогда то и всплыло дело, в котором все указывало на Юрия. Я нисколько не сомневаюсь, что он все подстроил.

— И после того, как Юрия посадили? Вы смирились с этим?

В гостиную ворвалась жена Подгорного. Она была одета в домашнее темное платье в белый горошек. Седые волосы были аккуратно уложены в прическу.

— Почему ты молчишь? Почему не расскажешь, как мы все пороги обивали, чтобы доказать невиновность сына? Почему ты всегда молчишь?

— Люда, помолчи. Мы разберемся.

Он встал, взял нежно жену за плечи и вывел из комнаты. Когда он вернулся, я спросил:

— Знакома ли вам фамилия Шубик? Он врач.

— Олег Станиславович работал у нас в больнице. Он в тот день принимал. И пытался спасти Стаса, но не получилось.

Пока что все сходилось. Все убитые были связаны со смертью Стаса Безгороднего. Так что все указывало на его старшего брата Юрия.

— Скажите, Юрий живет с вами?

— Да. Сразу после освобождения. Ему некуда больше податься. На старую работу с судимостью его не взяли. Никого кроме нас у него нет.

— Он в последнее время ездил куда-нибудь? В Ленинград например?

— Нет. Он не выезжал из поселка. Да и не смог бы. Три недели он в больнице провалялся. И вот только неделю как на работу вышел.

— В больнице? — насторожился я.

— Да. У него было осложнение после удаления аппендицита.

Если Юрий Безгородний лежал в больнице во время смерти Тапочкина, то он никак не мог быть нашим убийцей. Эта информация полностью разрушала нашу рабочую версию. Конечно, ее надо было подтвердить, но если она подтвердится, то мы оказываемся в самом начале следствия без какого-либо намека на подозреваемого.

— Где мы можем встретиться с Юрием? — спросил я.

— На северо-востоке у нас база рыбоводства находится. Там прудовый комплекс по разведению карпов. Он там техником трудится.

Мы попрощались с супругами Безгородними и покинули квартиру.

Через полчаса мы были на рыбоводческой базе, где встретились с Юрием. После непродолжительного разговора и визита в больницу, где подтвердилось его алиби, мне пришлось признать, что мы оказались буквально у разбитого корыта.

Юрий Безгородний никак не мог быть нашим убийцей.

Я уезжал из Мичуринского, испытывая счастье и разочарование одновременно. Счастье, что родители не лишись последнего сына. Разочарование, что стройная версия разлетелась вдребезги, и убийца оставался на свободе.

Глава 20

У нас снова не было ни одного подозреваемого. Мы пошли по ложному пути и оказались в тупике. Я перебирал материалы дела, пытаясь понять, что же мы упустили из виду и никак не мог понять. Где-то я ошибся, но вот только где? Версия с журналистом оказалась ложной. Хотя нам и удалось задержать опасного шпиона, который мог нанести или уже нанес серьезный ущерб нашему государству. Версия с мстителем из прошлого тоже разлетелась вдребезги. Кому перешли дорогу двое конструкторов. Один из них, согласно показаниям друзей второго убитого, вообще не был Самоделкиным, а только выдавал себя за него. Масса разрозненных фактов, которые никак не складываются в стройную картину мира.