Путь Строителя 11 (СИ), стр. 44

До железной рощи дорога уже почти родная, тропа давно исхожена и колеями изрезана, а кое-где подлесок так вымяли ногами, что земля просвечивает голым суглинком. Деревья по обе стороны стоят спокойно, утренний ветер шевелит верхушки, и только птицы шумят где-то наверху, не обращая на меня никакого внимания.

На месте настроение подпортилось, и причина обнаружилась сразу. Молодая поросль, которая так бодро проклевывалась между пеньков, была нещадно обкусана, вернее, не обкусана, а обрублена под корень. Тонкие ростки железного дерева с едва наклюнувшимися листиками, и ни одного целого побега на три пня. Всё-таки мне не показалось и ребята, которые тянули арматуру для складов, решили не заморачиваться с дальними запасами и надергали ближайшего, а ближайшим оказалось самое ценное.

Да уж, хорошо бы новые проклюнулись раньше, чем Эдвин сюда забредет. Впрочем, он из лазарета не вылезает последние дни, да и вряд ли именно сейчас его потянет на лесную прогулку. Может и пронесет, а если не пронесет, разговор будет скучным, длинным, и закончится тем, что виноват окажусь я, хотя лично ни одного ростка не трогал.

Раскопки тут продолжаются, но не с прежним размахом. Перед штурмом клубни добывали чуть ли не всей деревней, а сейчас людей свободных раз-два и обчелся, проектов в деревне скопилось столько, что выделить удалось от силы нескольких человек. Они и ковыряются, бедолаги, между колючих корней, выбирая клубни железного дерева один за другим.

— Вы там как, далеко уже ушли? — Подошел к краю раскопа, где под здоровенным пнем чернела нора, уходящая куда-то вниз и в сторону, ну и крикнул внутрь, там уж голос сам дойдет, надеюсь.

— Да на два роста уже, а клубни и там попадаются! — отозвался кто-то из глубины, голос гулко прокатился по земляным стенкам. — А что?

— Просто интересно, — пожал я плечами, хотя собеседник меня видеть никак не мог.

И правда интересно… Понять бы, насколько глубоко залегает жила, и есть ли она тут вообще в классическом понимании. Может, обычную шахту когда-нибудь откроем здесь, если запасы окажутся серьезными, вот только клубни добывать всё же не в пример удобнее. Руду плавить надо, печь городить, а тут готовые железные заготовки, срывай да к кузнецу неси, и никаких доменных дел.

— А, ну мы пока вширь копаем, так удобнее, чем горбатить наверх, — добавил голос из темноты.

— Ты там хоть как передвигаешься-то? Наощупь?

— Не, глаза привыкли просто…

Вот и поговорили, ни имени, ни лица этого человека я так и не узнал, и остальные снаружи, похоже, тоже с ним не особо знакомы, просто принимают полные корзины клубней и возвращают пустые.

Забавно будет, если там вообще жил сидит, спрятался во время отступления и теперь добросовестно изображает шахтера, которому некогда выходить на поверхность. Ему ведь и свет не нужен, подземный работник из него идеальный, и корзины отдает исправно, не поспоришь.

Ладно, добыча это хорошо, а мне чуть правее и дальше, через ручей и на холм. Оставил рощу за спиной и двинулся по склону, забирая в сторону от натоптанной тропы. Земля под ногами стала мягче, пошел мох, и лес тут заметно гуще, кроны смыкаются, а стволы стоят тесно, не протиснешься без усилий. Топор цепляется за ветки, приходится придерживать рукой, и под ногами то корень, то камень, то еще какая-нибудь пакость прячется в траве.

Места эти я помню, ходил здесь за големовой глиной, и не раз. Ручей тот же, тропка та же, вон и знакомый валун на берегу, мимо которого в свое время нес полную тележку глины и чуть не перевернулся на повороте.

Только тогда каждый шаг давался с оглядкой, лопата наизготовку, а в кармане горшочек с известью на крайний случай. Сейчас иду спокойно и вспоминаю, как тыкал наплывы глины на берегу, пытаясь отличить голема от обычного куска, и как один такой кусок встал на ноги и уставился на меня мерцающими глазами. Хорошие были времена, если не считать тех моментов, когда я от этих глаз улепетывал так, что ноги не поспевали за инстинктами.

Перебрался через ручей по камням, не замочив ног, хотя один камень предательски качнулся и пришлось схватиться за ветку, которая тоже оказалась не в восторге от моего прикосновения и обдала мелкими листьями прямо за шиворот.

А вот големов не видно, и это нормально, местных я уже вон на кирпичики порубил, а остальные прячутся где-то ближе к верховьям, там где наплывы погуще и берег пожирнее. Ну, это если верить карте, разумеется.

Пока шагал по лесу, мысли сами собой перескочили на големов, и зацепилась одна идея, которая давно крутится в голове, но оформиться никак не может. Если големы действительно живые существа со своим сердцем и своей рунной структурой, то как они появляются? Вряд ли размножаются привычным способом, у них и полов-то нет, сплошная глина и камень. Почкование тоже выглядит натянуто, от большого голема не отваливается кусок, чтобы стать самостоятельным, по крайней мере такого я не наблюдал и даже с моим воображением представить сложно.

Скорее всего дело в самозарождении. Глина лежит на берегу год за годом, впитывает Основу из воды и из воздуха, концентрация растет постепенно, и в какой-то момент достигает критического порога. Появляется зародыш сердца, крохотный камушек с искрой энергии, и вокруг него начинает формироваться тело. Сначала с кулак размером, потом всё больше, и с каждым поглощенным куском чужой жизненной силы голем набирает массу и разум.

Или не разум, а что-то вроде рефлексов, потому как наличие у голема полноценного интеллекта вызывает серьезные сомнения, судя по манере поведения. Хотя с другой стороны, великий-то голем оборону деревни чуть не проломил, и его действия выглядели вполне осмысленными, так что где кончаются рефлексы и начинается мышление, вопрос непростой.

А может, голему и не нужны чужие жизненные силы на ранних этапах. Может, он просто напитывается Основой из окружающей среды, как растение водой, и растет медленно, по капле, десятилетиями. Мелкий голем, на которого я впервые наткнулся у ручья, мог зарождаться не один год, прежде чем обрел способность двигаться и кидаться в прохожих комьями грязи.

Занятная мысль, и если она верна, то разводить големов теоретически можно. Набрал глины, насыпал в яму, обеспечил приток Основы, и через пару лет имеешь собственного маленького друга с каменными кулаками. Строить из них одно удовольствие, стены ведь сами себя латают, а кирпич получается такой, что обычной глине и не снилось. Вот только пара лет ожидания это, мягко говоря, не мой темп, да и гарантий никаких, может и через десять лет ничего не проклюнется. И приручить его потом тоже задачка не из легких, предыдущие знакомцы дружелюбием не отличались.

Собственно, погрузившись в размышления о глиняной репродуктивной биологии, я и не заметил, как лес начал меняться. Деревья поредели, склон пошел круче, под ногами всё чаще попадались камни, а земля между ними проглядывала сухая и рыжая, без мха и почти без травы.

Пару раз спугнул белку, которая метнулась по стволу вверх и оттуда уставилась на меня совершенно недобрым взглядом, будто я ей на хвост наступил и не извинился. Заяц мелькнул в кустах серым пятном и тут же пропал, а чуть дальше что-то зашуршало в подлеске, но показываться не стало, и я решил, что взаимное невмешательство устраивает обе стороны.

Подъем стал ощутимым, ноги начали работать всерьез, и камни теперь лежали не вперемешку с землей, а целыми грядами, выступая из склона плоскими плитами. Лес тут совсем другой, стволы тоньше, кроны пожиже, и солнце пробивается до самой земли, чего внизу, в гуще, не бывает. Ручей остался далеко позади, журчание давно затихло, и только ветер шуршит в редкой листве да дышится тут заметно легче, воздух суше и чище.

Поднялся на очередной выступ, подтянулся за корень, выбрался на ровную площадку и замер.

На вершине холма лес расступился окончательно, уступив место сплошному камню с редкой жухлой травой в трещинах. Бабка не соврала, тонкие зеленые палочки тут и там торчали из расщелин, каждая длиной метра полтора от силы. Ровные, без единого ответвления, будто кто-то воткнул их между камней и забыл вытащить. Стоят себе, покачиваются на ветру, и пейзаж выглядит настолько уныло, что специально за этим хворостом сюда не потащится даже самый отчаянный трудоголик.