Путь Строителя 11 (СИ), стр. 26

— Да зачем тебе этот воск? Дождись, когда из города привезут, попросишь у старосты, он все равно тебе по уши должен. Купит воска сколько захочешь, вот и всё. Или смолой пользуйся, не знаю, для чего тебе вообще надо.

— Для изоляции Основы, — пожал я плечами. — Эдвин говорит, что лучше материала нет.

— Эдвину мёда хочется, вот он и говорит, — махнул рукой Кейн. — А от Основы не хуже защищает… эмм… — Он осекся и начал перебирать варианты. — Ну… Например…

— Говори уже, интересно ведь! Пек? Вряд ли. Смола какого-то дерева? Есть тут резиновое дерево?

— Есть, но далеко, — Кейн встряхнул головой. — Погоди ты… А нет, Эдвин прав, воск и заменить-то нечем, остальное не настолько защищает. — Он потер переносицу и скривился. — Но к пчелам идти не вариант, ничего ты им не сделаешь, и я помочь не смогу.

— А если я защищен буду? У них же не бронебойные жопы, в конце-то концов.

— Ага, берестой обмотаешься? — хмыкнул он. — Это они проткнут. Там разве что Чугунка позови, да и тому в глаз ткнут при желании.

— Ты меня проводи, а уж защиту я как-нибудь сам придумаю, — я похлопал его по плечу.

— Ага, проводи. — буркнул он, — Старосту попробуй убедить сначала, а там уже поговорим, — Кейн обошел меня и спокойно двинулся обратно к площадке. — И сделай сначала эту свою защиту, а то я пока не представляю, как от них спастись.

Ну а я вот уже не просто представляю, а выстроил в голове целую производственную цепочку, но говорить об этом не стал.

Прошелся по деревне, которая постепенно просыпалась, где-то хлопнула дверь, из трубы ближайшего дома потянулся первый дымок, и петух за чьим-то забором начал прочищать глотку, раскочегариваясь на полную мощность. Но направился опять не к дому… Спать пора, это да, и ноги против любых маршрутов кроме кровати, но хотелось поздороваться с теми, с кем завтра предстоит целый ряд процедур.

— Бе-е-е! — возмущенно поздоровались мои новые друзья, переминаясь на стреноженных ногах и провожая меня подозрительными взглядами.

— И вам не линять, — отозвался я. Хотя линять все же придется, просто пока не решил, каким образом.

Глава 8

Сидел на перевернутом ведре у обжиговых ям и смотрел, как Сурик с мужиками загружают очередную партию. Кирпича получилось прилично, даже больше, чем рассчитывал, и налепил я его на удивление быстро, формочка из големовой глины в этом смысле здорово выручает, с ней каждая тройка заготовок выходит за считанные минуты.

Ребята укладывали кирпичи в яму, и я подобрал из ближней стопки несколько еще не обожженных, повертел в руках, разглядывая руны на свет. Нанесены добротно, линии ровные, контуры четкие, и если вспомнить, что выходило из-под моих пальцев месяц назад, разница сразу бросается в глаза.

Руки постепенно набиваются на такой работе, и с каждой партией получается все менее убого. Раньше руны расползались по поверхности кривыми дорожками, а теперь каждый штрих ложится уверенно и остается на месте. Даже появляется какой-то почерк, и сдается мне, третья ступень к этому мастерству не имеет ни малейшего отношения. Всё свое, исключительно своими силами, и от этого вдвойне приятнее.

Положил кирпич обратно и задумался, провожая взглядом следующую тройку, уложенную в стопку в яме. Кирпича много, но не хватит, конечно. Сердце наверняка вырабатывает куда больше Основы, чем сможет пропустить через себя такое количество, и ограничение тут не в качестве, а в объеме буфера.

Зато удобно то, что башенку силы можно строить настолько высокой, насколько потребуется. Не хватит метровой кладки — просто сделаю двухметровую, или трех, или четырехметровую, и так до тех пор, пока буфера не станет достаточно. Внутрь стоит бетона налить с големовой крошкой, чтобы сердцевина тоже работала на накопление, и тогда, может быть, даже не понадобятся трансформаторные будки внутри самой деревни.

Всё же стоит понимать, что я пока не в курсе, как выглядит разрушение сердца на финальной стадии. А если бабахнет? Я ведь ни разу ни с чем подобным не сталкивался, сердца не уничтожал. Так что вполне вероятно, что у нас в ста метрах от деревни лежит ядерная бомба, а я собирался оттащить ее на самую площадь. Ага, гениально. Хорошо хоть разрушаться начало сразу, а не на полпути, когда мы могли этого не заметить.

Посидел еще немного, присматривая за процессом. Огонь в первой яме набирал силу, жар ощущался за три шага, дым тянулся ровно вверх в безветренное утреннее небо. Сурик командовал уверенно, расставлял кирпичи с зазорами для циркуляции и подкладывал дров в нужные места, и в советах явно не нуждался.

Убедился, что всё идет как положено, встал с ведра, отряхнулся и пошел разбираться с баранами.

Утро уже перевалило за середину, и деревня работала на полную. Отовсюду слышались удары мотыг и лопат, от кузни доносился звон по наковальне, а кто-то с натужным рычанием волок бревно по свежевырытой канаве. Ковали сейчас не наконечники для баллист, а лопаты и топоры, и есть в этом что-то по-настоящему правильное. Когда молот стучит ради мирного железа, а не ради войны, звук у него другой, и на душе от этого теплее, пусть разумом и понимаешь, что наковальне плевать, по чему ее бьют.

Загончики с баранами и прочим пойманным зверьем в основном располагались за периметром деревни. Целые стреноженные стада бродили за хлипкими изгородями из жердей и веток, многих привязали прямо к бревнам частокола, и за животными присматривали в основном женщины.

Таскали охапки скошенной травы и поили из деревянных корыт, а между делом усиленно думали, как спасти всё это хозяйство зимой. Раньше в деревне скотину особо не держали, но теперь поняли, что придется. Зверья в лесу после штурма стало заметно меньше, а поставки из города, как показала практика, могут прекратиться в любой момент и без предупреждения. Ну да, в такой ситуации хоть метро строй, и то полных гарантий нет, что провизия будет приходить регулярно.

Вопрос в другом, успеем ли мы заготовить достаточно корма, чтобы на зиму хватило. Хотя эти барашки ведь как-то питались в лесу в холодное время года, они не совсем домашние животные и к местному климату наверняка приспособлены. Какие-то методы у них точно есть, раз до сих пор живы и в теле.

В любом случае скошенную траву они уминали за обе щеки и не возражали ни в каком виде, выглядели вполне довольными. По крайней мере выглядели, пока я не подошел с тележкой и полным набором инструмента для ощипывания.

— Ну что, парикмахер прибыл, — вздохнул я, на что получил сотню недовольных взглядов и одно протяжное «бе-е-е».

Перелез через изгородь и едва успел сделать два шага, как ближайший баран развернулся и с неожиданной для стреноженного зверя прытью боднул меня в бедро. Удар не сильный, скорее для порядка, да и стреножка на задних ногах не позволила набрать хоть какой-то разбег, но намерение считывалось безошибочно. Приветствие состоялось, и в целом оно получилось примерно таким, как я ожидал.

— Очень рад, — потер я ушибленное место. — Взаимно.

Баран задрал голову, посмотрел на меня снизу вверх и демонстративно отвернулся. Остальные тоже зашевелились, и по загону прокатилась волна бестолкового движения. Одни попятились к дальней изгороди, путаясь в веревках и спотыкаясь через каждый шаг, другие замерли и уставились на меня по-бараньи. Впрочем, по-другому бараны и не смотрят, так что тут тоже всё вполне ожидаемо.

Пока пробирался к тележке с инструментом, получил еще один тычок в зад, и обернувшись не успел разглядеть виновника. Все одинаково невозмутимо стояли, жевали траву и старательно делали вид, что они тут ни при чем. Прием не новый, но действенный, и я не вчера родился, чтобы не знать: у баранов есть одна подлая привычка, бить именно тогда, когда отвернешься.

Ладно, в любом случае обижаться на это глупо, если учесть, что они друг друга лупят ничуть не реже. Пока шел через загон, двое сцепились лбами и принялись толкаться, упершись копытами в землю. Рога клацнули по чешуе, и на обоих это не произвело ни малейшего впечатления.