Ученик гоблина. Книга III (СИ), стр. 24

— Боль-но… — повторяла она, и голос её ломался, превращаясь в едва слышное детское всхлипывание.

Очередной болт по самое оперение вонзился в её бедро.

Талли взвыла.

Это был полный невыносимого страдания человеческий крик. И в ответ на эту запредельную боль внутри неё что-то окончательно переключилось.

Она перестала уворачиваться и просто бросилась вперёд.

Глядя на неё, я вдруг почувствовал жалость. К монстру. Её нужно было кончать. Сейчас, пока она не вырезала гномов и не вспомнила о нас.

Я рванул следом, намереваясь нанести один-единственный удар в спину, но… в этот миг стальной болт с сочным хрустом вошёл в мою ногу.

Нога подогнулась, и я рухнул на колено, еле успев выставить руки, чтобы не встретиться лицом с камнем.

Кровь хлынула мгновенно, заливая ботинок и пол подо мной. Я стиснул зубы и поднял голову.

Арбалетчик стоял в двадцати шагах, перезаряжая оружие. Его фигура казалась неестественно массивной на фоне подсвеченных лишайниками стен.

Я не видел его глаз за узкой прорезью, только непроглядную тьму внутри шлема, но кожей чувствовал его ледяной взгляд.

Хотел вскочить, но острая боль прострелила от самой пятки до поясницы, сводя мышцы невыносимой судорогой. Опираясь на двуручник, как на костыль, я пытался подняться, но…

Слишком медленно. Арбалетчик уже закончил перезарядку.

Он вскинул арбалет, привычно прижал приклад к плечу и замер, ловя моё лицо в прицел.

Время вдруг растянулось, превращая секунды в бесконечность. Я видел всё в пугающих деталях: как его палец в латной перчатке медленно ложится на спусковую скобу. Как едва заметно подрагивают его руки под тяжестью арбалета. И как гранёный наконечник болта, смотрящий мне прямо в переносицу, сорвался с направляющей ложи.

ТХАК!

Тетива с хлёстким звуком ударила по воздуху.

Глава 12

Мир сузился до размеров стального острия, летящего мне в переносицу. Я замер, пригвождённый к месту собственной слабостью. Всё моё естество вдруг ужалось до крохотной точки наконечника.

Я даже не зажмурился. Страха совсем не было, только пустота и тупая боль в простреленной ноге.

Я видел, как вращается его наконечник вокруг своей оси. Видел, как он рассекает воздух, оставляя за собой едва заметную рябь.

Но прежде чем болт ударил в меня, в поле зрения метнулась серая тень. Талли возникла словно из ниоткуда, рванув с быстротой, непостижимой для человеческого глаза.

Её рука покрытая коркой запёкшейся крови, метнулась на перехват. Когтистая ладонь раскрылась, перехватив болт за мгновение до того, как он должен был войти в мой левый глаз.

Раздался влажный хруст. Остриё пробило её ладонь насквозь, выйдя с тыльной стороны, но болт остановился. В полутора дюймах от моего лица.

Талли даже не вздрогнула. Она стояла надо мной, заслоняя собой, и смотрела на торчащий из руки болт так, будто это досадная мелочь.

— Почему? — выдохнул я.

Она не ответила. Только дёрнула головой, отбрасывая с лица слипшиеся волосы.

Другие арбалетчики не собирались ждать. Видя, что химера отвлеклась на моё спасение, они слаженно выстрелили. Целый рой болтов взрезал воздух. Три из них нашли цель. Талли глухо вскрикнула: её ранили в плечо, бок и бедро.

Она рухнула на колено рядом со мной, прижимая руки к ранам. Её тело сотрясала крупная дрожь, но она не закричала.

Остальные снаряды, летевшие следом, внезапно увязли в воздухе. Перед нами вспыхнула призрачная стена, переливающаяся сложной вязью рун.

— Старый упырь! — прохрипел я, осознав произошедшее.

Зуг’Гал стоял в центре зала, вытянув в нашу сторону руку. Чтобы спасти свою драгоценную химеру, он только что отменил действие артефакта, блокирующего рунную магию. Ему было глубоко плевать, разнесёт ли мне череп арбалетным болтом, но как только угроза нависла над девчонкой, старик мгновенно пришёл на выручку.

Для него я всего-лишь необычный ученик, а Талли — это ценный образец: результат смешения рун седьмой орбиты. Он не мог её потерять.

Но даже теперь Талли, пошатываясь, загородила меня собой. Она тяжело дышала, из ран сочилась чернота, а из горла вырывалось надсадное шипение. Она не нападала, а лишь скалилась на гномов, готовая стать моим живым щитом, если магический барьер вдруг дрогнет.

В этот момент со стороны дальних валунов, где затерялся Арах, донеслись вопли, от которых кровь стыла в жилах. Гоблин, припёртый к стенке, наконец пустил в ход свою сциллу, выплеснув всё, что накопил. Даже пары рунных осколков первой орбиты хватило, чтобы превратить методичное избиение в хаос. Гномы явно не ожидали, что «жалкий трус», только и знающий, что уворачиваться и убегать, вдруг ответит им чистой магией.

БУМ!

БУМ!

В проходах между камнями вспыхнул оранжевый свет.

Пещеру сотрясли оглушительные хлопки, многократно усиленные эхом сводов. Гномьи «громовые трубки» наконец заговорили. Тяжёлый запах серы и жжёного пороха мгновенно заполнил зал. Я не знал, выжил ли Полуухий — его перворунные щиты вряд ли могли выстоять против такого залпа.

Старик — шаман совсем иного уровня, но проверять на прочность прикрывающий нас барьер Зуг’Гала я не собирался.

— Теперь моя очередь, — выдохнул я, пока арбалетчики меняли оружие.

Передо мной, пульсируя мощью, соткалась сцилла. Руки привычно охватило яростное пламя, а за спиной с шумом раскрылись крылья.

Я понимал, что руна «плоти» бесполезна против бронированных целей. Единственный шанс — это навязать им ближний бой и, используя мобильность, ударить грубой силой.

Мощный взмах крыльев сорвал меня с места. В коротком полёте я ворвался в строй врага. Гномы, ещё минуту назад пытавшиеся взять Талли в кольцо, растянулись, и в их рядах зияла брешь — именно туда я направился.

Выдумывать сложные финты не было времени. Я решил ударить всем, что имел в распоряжении. Руна «ветра» подарила мне безумную скорость, «огонь» наполнил «пепельный след» дополнительным жаром, а накопленная в «чаше» стихия «тени» возвела эту атаку в мой личный абсолют, превращая меня в живой снаряд, несущий гибель.

Мир вокруг вспыхнул пепельно-алым пламенем, когда я обрушился на первого воина…

Зуг’Гал скривился, обнажив жёлтые, источенные временем клыки. Глядя на наступающих гномов сквозь узкие щёлки глаз, он чувствовал лишь едкое, пульсирующее раздражение.

До чего же самонадеянны эти подгорные бочки! Кем они возомнили себя, бросая вызов шаману его круга? Чтобы выстоять против него, нужно быть как минимум одним из Высших, а не просто куском мяса, закатанным, пусть даже, в качественную сталь.

Они полагались на свои «громовые трубки»?

Старый гоблин едва не сплюнул от презрения. Обладать оружием — это лишь половина дела. Нужно ещё иметь достаточно воли и скорости, чтобы успеть нажать на спуск, прежде чем твои кости превратятся в труху. И Зуг’Гал не собирался давать им этой форы.

Но ситуация была паршивой.

Старик видел, что руна «взрывного притяжения» в его сцилле наконец перезарядилась. Глядя на её мерцающий глиф, он буквально слышал как она жаждала выхода и требовала новых жертв. Однако равновесие сил висело на волоске, который сейчас держал его нерадивый ученик.

Шаман не мог одновременно удерживать рунный купол, прикрывающий раненую химеру, и применить руну «притяжения». Это было выше даже его предела концентрации. Стоит ему убрать щит, и если Менос оплошает и даст слабину хотя бы на мгновение, то гномы в один миг превратят ослабленную самку в решето.

«Ну же, щенок, не заставь меня пожалеть о потраченном времени», — пронеслось в голове гоблина.

Выбора, впрочем, не оставалось. Зуг’Гал слишком хорошо знал убойную силу гномьих артефактных ружей. Это было не то оружие, под которое стоило подставляться даже шаману его уровня. Принять на щит один случайный выстрел — задача выполнимая, но выдержать слаженный залп в упор… такая проверка могла закончиться плачевно.