"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 906

Прибитые магией к земле студенты медленно поднимались вверх, едва стоя на затекших ногах.

Я раздражённо глянул на бессознательное тело Антона.

Какой же п**дец.

Глава 17

…пожалуй, было даже сложновато разобраться, что заглушает что. То ли рёв лопастей нескольких вертолетов, что кружили в небе, разогнав все облака, заглушают сотни шагов солдат, ворвавшихся на территорию Академию. То ли наоборот, весь этот топот не даёт услышать даже их.

Впрочем, хоть вертолеты и несколько раздражали своим шумом, основной проблемой всё же были вояки, которые ворвались сюда с таким серьёзно-важным видом, словно захватили какую-то неприступную крепость спустя неделю ожесточённых штурмов.

— Ещё раз меня коснешься — и эта рука окажется на неприятном для тебя расстоянии от туловища, дружище, — произнёс я, отталкивая от себя какого-то служивого в берете, что решил меня заломать, когда заметил, что я держу в руке меч.

Парень слегка растерялся, не ожидая отпора, однако быстро отошёл, когда сообразил, что я не угрожаю безопасности ни его отряда, ни распластанных на земле студентов.

За те жалкие несколько минут, что прошли после падения купола, произошло немало событий.

Во-первых, как уже можно было понять, площадь заполонили солдаты. Кто-то врывался сюда на машинах, кто-то спускался на канатах с вертолета, а кто-то забегал пешком.

В целом, я не был удивлён тем, что их здесь так много. Можно только представить, какая шумиха творилась вне купола всё то время, что мы находились внутри. Не удивлюсь, если окажется, что там даже развернули полевой лагерь у самой границы купола и всегда держали несколько оперативных групп на случай, если тот внезапно ослабнет.

Забавно осознавать, что Гименею действительно было чего бояться.

Во-вторых, студенты начали понемногу приходить в себя. Кто-то блевал, кто-то дрожал от стресса, чудом спасшись от смерти, кто-то так и оставался лежать на месте, прибитый к земле страхом. Что бы с ними не произошло дальше, понятно было одно — на встрече выпускников всем будет что вспомнить.

Коллективную травму, например.

Учащиеся старались не смотреть на остатки тех, кому не повезло так глупо погибнуть в шаге от спасения. Было что-то грустно ироничное в том, что, находясь под угрозой смерти от Бога, они погибли просто потому, что Антон не сумел контролировать свой гнев.

Что же до Антона, то парень понемногу начинал приходить в себя. Хорошо, что я успел заблаговременно снять с него Эгиду и сунул её себе под рубашку — во избежание очередного приступа идиотизма.

Антону, впрочем, сейчас было не до неё. Казалось, Кислевский совсем не понимает, где находится и что вообще здесь происходит. Он лишь глуповато оглядывался по сторонам и держался за разбитый мною нос. Особо взаимодействовать с ним не хотелось ни мне, ни остальным мечникам.

Да, ребята тоже были здесь.

Перед тем как, идти к Гименею, я сказал им быть поближе к площади, однако не вступать в бой без моего прямого приказа. На то было сразу несколько причин. Главная заключалась в том, что мне не хотелось, чтобы Боги узнали их секрет раньше времени.

Всё же нужно всегда рассчитывать на худшее, поэтому я допускал, что Гименею или Ашвини удастся сбежать. Да и даже если бы нет — как будто мало способов, которыми всё могло пойти не так! Ну и, разумеется, прикинув свои силы, я понял, что в целом сумею справиться с Богами и сам. Наоборот, мечники могли бы только вспугнуть Гименея, и тогда бы о сделке можно было бы забыть.

Рисковать ими без лишней надобности было глупо.

— Какое месиво, мать его, — с придыханием произнёс Хаск, глядя на алую кровь, растекающуюся по площади.

— Н-но как… мы наблюдали, но что… — Амире подобрать слова было несколько сложнее. — Но что теперь?

Я повернулся к ним.

— Антон сошел с ума, решил… — я глянул на ошарашенного парня у своих ног, который лишь глупо моргал по сторонам, — … я хер знает, что он там себе решил. Но разгребать мы теперь это всё будем долго.

По лицам мечников пробежал целый спектр эмоций. От удивления, смешанного с отвращением, до простой злобы. Что Хаск, что Амира машинально схватились за своё оружие, взглядами сжигая Антона в пепел; остальные, похоже, тоже были совсем не рады.

Кажется, от расправы их останавливали только солдаты, рыскающие вокруг, да моё серьезное, уставшее лицо.

Я глянул в центр площади. Ашвини оказались не самыми глупыми Богами. Только заслышав вертолеты, они специально выбрали самое видное место на всей площади и сели на колени, подняв обе пары рук вверх. Солдатам это, конечно, не помешало устроить божеству теплый приём с кучей пинков и ударов по лицу, однако и убить Бога никто не попытался.

— Теперь нам будут задавать вопросы, — сухо отозвался я, наблюдая за тем, как какой-то майор вдалеке пытается понять, где взять сразу две пары наручников такой прочности, чтобы сдержали Ашвини. — И мы ответим на них. Честно.

Было понятно, что мечники хотят что-то мне возразить, однако мой тон не оставлял им выбора, кроме как подчиниться. Это не просьба и даже не совет.

— Слушаемся, — синхронно произнесли Хаск с Амирой.

Где-то через пару минут рядом с площадью громко заскрипели ещё одни тормоза.

— Мне плевать, кто ты, хоть генерал, — строгий мужской голос звучал громко и спокойно одновременно. — Я иду к своему сыну, и ты меня не остановишь.

Я заинтересованно приподнял бровь. Честно говоря, это заняло даже больше времени, чем я думал. Первый взволнованный родитель успел подскочить к Академии за какие-то десять минут.

Караулил в лагере, что ли? Как его вообще сюда пустили?

Впрочем, когда из-за угла здания вышел статный мужчина в костюме, который выглядел буквально как Антон, только лет на двадцать старше и с волосами покороче — все вопросы отпали сами собой.

Виконт Кислевский. Собственной персоной.

Я улыбнулся. Очень интересно.

Он оказался напротив меня в два шага.

— Какого хера ты стоишь и лыбишься, придурок⁈ — грозно рявкнул он, — Ты что, не видишь, что моему сыну плохо⁈

Я сделал шаг назад и указал на Антона обеими руками.

— Ваш сын, вы и разбирайтесь.

Кислевский-старший на мгновение, кажется, завис. Типичная реакция на отпор от человека, который привык к тому, что перед ним все лебезят и пресмыкаются.

Тихо выругавшись, мужчина упал на одно колено и подхватил сына под руки.

— Ублюдки, — виконт сплюнул на каменные плиты. — Я вас запомнил. Мой сын вас спас, и вот как вы его благодарите?

Амира с Хаском быстро переглянулись. Мужчина же продолжал.

— М-мечники, мать вашу, — он болезненно кряхтел, пытаясь выравнять равновесие с повисшим на нём тряпичной куклой Антоном, — Братство, мать его.

— Да пошли вы! — не выдержала Амира, — И пошёл он! Что вы вообще знаете о том, что здесь произошло⁈

Виконт чуть не выронил сына из рук.

— Как ты разговариваешь с виконтом⁈ Мой сын был единственным среди вас, кто был способен решить эту ситуацию. Единственный, кто был достоин звания мечника, — он ткнул свободной рукой в девушку. — И ты это знаешь! Вы все это знаете! Ты…

Когда он занес палец, чтобы ещё раз ткнуть им Амиру, между ними внезапно навис Хаск.

— Твой сын, — парень кивнул в сторону трупов на площади, — сегодня убил людей.

— Мой сын, — виконт враз выпрямился и посмотрел Хаску прямо в глаза, — всех спас.

Внезапно со стороны площади начали раздаваться голоса.

— Д-да этот е*учий псих Лену на куски изрубил!

— Мы чуть не сдохли из-за него!

— Пошел ты к чёрту со своим сыном!

— Ублюдки!

Я удивленно обернулся. Те из студентов, кто мог стоять на ногах, смотрели на Кислевских с ненавистью.

— Надеюсь, твой сын сдохнет!

— Если бы не он, наши друзья были бы живы!

Толпа расходилась всё сильнее и сильнее. Кажется, кто-то кричал на Кислевских даже из положения лежа.

А затем все враз заткнулись. Почему-то виконт смеялся.