"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1571

Когда секретарь ушёл, Логрис взял остывшую чашку солго, поморщился и поставил обратно.

— Иногда я думаю, что Инойская империя погибла ещё легко. Развалилась, сгорела, оставила руины и заваленные входы в тайные подземелья. А нам достались люди, которые начитались легенд и решили, что в прошлый раз всё просто плохо организовали.

— Это обычная болезнь образованных фанатиков, Ваша Милость. Они считают чужую катастрофу не предупреждением, а черновиком.

— Тогда будем править черновик красными чернилами.

Талис поклонился, забрал папку и вышел из кабинета. В приёмной секретари уже перестали спорить о прошениях и теперь молча раскладывали свежие распоряжения по адресатам.

Снаружи всё ещё было обычное утро. Гвардейцы стояли у дверей, служители спешили по коридорам, чиновники несли папки, кто-то тихо ругался из-за сломанной застёжки на портфеле. Государство продолжало работать, как и должно было работать: через бумагу, печать, подпись, человека у двери и другого человека, проверяющего, почему первый оказался не там, где значится в табеле.

Талис спустился по лестнице, уже мысленно распределяя поручения. Нолана пока не трогать. Сначала билеты, ведомости рейсов, гостиница, табели, секретари, шардальские храмовые счета, письма из Ларнаса и люди, которые слишком уверенно прячутся за словами о высшем смысле.

Внизу его ждал курьер из Сыска с новым конвертом где на лицевой стороне стояла срочная пометка Лунгара.

Талис вскрыл конверт прямо у окна. Внутри лежала короткая записка: специалист по печатям восстановил часть смазанного оттиска на счёте Дома Святого Ардена. Слова читались не полностью, но достаточно ясно.

Принимающая канцелярия Первого Зова.

Талис сложил записку, убрал её во внутренний карман и пошёл к выходу. Теперь у дела появлялось не только место, но и имя, с которым можно было работать.

Глава 3

В городском управлении Сыска записку о печати встретили без барабанов и горнов. Люди, месяцами копавшиеся в чужих счетах, табелях, ведомостях рейсов и переписке, редко радовались красивой находке слишком громко. Красивая находка почти всегда означала, что теперь придётся доказать ещё десять некрасивых вещей: кто поставил печать, на каком основании, кто оплатил счёт, почему документ оказался у чиновника министерства и каким образом после этой поездки государственный служащий начал приносить пользу людям, собиравшим запрещённую Машину.

Лунгар прочитал записку дважды, потом положил её рядом с копией гостиничного счёта и недовольно посмотрел на капитана Олдара.

— Первого Зова. Вот ведь умники. Не «канцелярия приёмов», не «гостевой отдел» и не что-нибудь благопристойно-скучное. Обязательно надо назвать так, чтобы любой сыщик с минимальной фантазией начал чесаться.

— Возможно, в Ларнасе это обычное внутреннее название, — осторожно сказал Олдар.

— В Ларнасе многое может быть обычным. Они там, говорят, даже свальные оргии умеют подавать как смирение перед миром.

Талис сел у края длинного стола, где уже лежали ведомости воздухолётных рейсов, копии пограничных отметок и выписки из храмовых журналов пожертвований благотворительных обществ. Комната, которую совместная группа заняла на втором этаже, успела приобрести вид места, где люди давно перестали различать день и вечер. На подоконнике стояли пустые и остывшие чашки, у стены громоздились ящики с делами, а один молодой сыщик спал за соседним столом, положив под голову справочник винтралльских церковных учреждений. Никто его не будил: спящий сыщик хотя бы не задавал глупых вопросов и не портил свежие бумаги чернильным пятном от усталой руки.

— Что по рейсу? — спросил Талис.

Олдар разложил перед ним два листа.

— Нолан летел не один. В пассажирской ведомости рядом с ним указан брат Севир Тален, служитель при храме Всех Богов в Марсане. Формально ехал в Ларнас с отчётом о состоянии храмовой библиотеки и просьбой о выделении средств на переплёт старых книг. Багаж — один личный сундук и два запечатанных ящика с церковной печатью.

— Ящики проверяли?

— Согласно правилам того времени храмовую корреспонденцию не вскрывали, если она шла через служителя и имела печать настоятеля. Таможенный чиновник отметил только вес и целостность пломб.

— Настоятель знал?

— Пока неизвестно. Печать настоящая, но её мог поставить секретарь. В храме Марсаны большой канцелярский двор: пожертвования, больничные столы, школа грамоты, библиотека, переписка с Ларнасом, учёт паломников. Через такие места можно провести половину города, если люди привыкли уважать штамп больше, чем здравый смысл.

Лунгар забрал лист и ткнул пальцем в фамилию служителя.

— Тален. Он сейчас где?

— В Марсане. По документам числится помощником библиотекаря при храме. Ведёт иностранную переписку по книгам и родословным запросам. Тихий, сорок шесть лет, не судим, жалоб нет. У прихожан репутация доброго человека, который помнит, у кого больная мать, кому нужна бесплатная похоронная служба и где дети потеряли школьные тетради.

— Самый удобный тип для грязной работы, — сказал Лунгар. — Такие вызывают стыд у окружающих ещё до того, как успеют солгать.

Талис просмотрел ведомость и задержался на отметке о ящиках.

— Два года назад Тален вёз отчёт о храмовой Марсанской библиотеке. Что произошло после его возвращения?

Олдар пододвинул к себе другую папку.

— Через три недели марсанский храм получил из Ларнаса перевод на «восстановление старших списков житий и переплёт повреждённых фолиантов». Сумма умеренная и не бросается в глаза. А через два месяца Нолан согласовал временный допуск для двух балларийских эфиристов. Ещё через месяц один из этих эфиристов подал в Центральный архив запрос по ранним протоколам удержания формы.

— Слишком ровно.

— Да. Но есть нечто ещё хуже. За последние пять лет Тален летал в Ларнас семь раз. Всегда с отчётами о библиотеке, переписке или пожертвованиях. После каждой поездки один из наших людей, прошедших по делу Ордена, совершал первое доказанное действие или переходил от мелкой помощи к серьёзной.

Лунгар тихо выругался.

— Семь поездок, и никто не спросил, почему помощник библиотекаря мотается в Храмовый Город чаще, чем иной епископ?

— Храм оплачивал только дорогу, проживание в большинстве случаев принимала сторона Ларнаса. Для бухгалтерии Марсаны это выглядело недорого. Кроме того, библиотечные дела действительно существовали. У них старые фонды, сырость от залива, переплётчики, споры о подлинности рукописных книг. Не выдуманная работа, а настоящая, в которой спрятали другую.

Талис кивнул. Это было похоже на Ларнас. Не строить отдельный тайный ход, если рядом есть легальная дверь, через которую годами ходят люди с бумагами, ящиками и уважительными лицами.

— Деньги?

Олдар показал выписки.

— Прямых платежей Талену нет. Его жалованье обычное, имущество скромное. Зато у его сестры внезапно закрыт долг за дом в предместье. Плательщик — благотворительное общество Святой Лоары, зарегистрированное при одном из винтралльских храмов. Формально помощь вдове с больным ребёнком. Сестра действительно вдова, ребёнок действительно болел. Только долг выплатили полностью, разом, через месяц после второй поездки Талена в Ларнас.

— Он мог считать это благодеянием.

— Мог. А мог понимать цену.

— Мы узнаем.

Лунгар посмотрел на Талиса.

— Теперь уже можно брать Талена?

— Нет.

Полковник скривился.

— Я знал, что вы это скажете, но всё равно надеялся на чудо.

— Если возьмём его сейчас, получим одного помощника библиотекаря, долг его сестры и семь поездок. Он скажет, что возил храмовые отчёты, передавал письма по поручению начальства, ничего не знал о Нолане, а гостиницу советнику выбрал кто-то в Ларнасе. Возможно, часть этого окажется правдой. Нам нужна марсанская точка связи, а не человек, которым она пользовалась.

— Значит, наблюдение?

— Наблюдение, почта, счета, курьеры, входы в служебный двор, люди, которым он передаёт бумаги после вечерней службы. И без грубых наружных хвостов. Храм — не портовый кабак. Там чужое лицо заметят быстрее, чем вороватого матроса у кассы.