"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1498

Дальгор Сайрин кивнул.

— Да, Армии теперь проще. Конечно три провинции потребуют гарнизонов, дороги нужно чинить, мосты усиливать, связь тянуть почти заново, но зато исчезает старая рваная граница, где на каждом участке приходилось держать людей не потому, что там удобно стоять, а потому что иначе через дыру обязательно кто-нибудь пролезет.

Министр внутренних дел развернул свою папку.

— С гражданской администрацией сложнее. Местные старейшины делятся на три вида: первые готовы служить хоть кому, лишь бы им оставили должности; вторые ждут, кто победит в их ущелье; третьи делают вид, что ничего не понимают без благословения Храмового города. Но в целом картина управляемая. Если не спешить с резкими реформами, за год-два можно встроить провинции в обычный порядок. Суды, налоги, школы, дороги, регистрация оружия, запрет долгового рабства и проверка храмовых земель.

— За год-два? — с кривой усмешкой переспросил министр финансов и посмотрел на Логриса с очень страдальческим видом. — Ваша милость, я бы попросил официально внести в протокол: казна не возражает против славы Короны, но просит выдавать территориальные приобретения не чаще, чем она успевает переваривать предыдущие. Истар ещё не перестал просить денег, Северные Пределы тоже требуют дорог, а если где-нибудь рядом найдётся ещё один сосед с дурными привычками, я начну прятаться от ваших карт.

Ирталь усмехнулся.

— Финансисты всегда трусят перед хорошей войной.

— Я не трушу перед войной, господин министр. — Жёстко ответил финансист. — Мне страшно от мира после неё. Война хотя бы честно жжёт деньги, а новые провинции потом годами делают вид, что они инвестиция а не чёрная дыра.

Даже Логрис позволил себе короткую улыбку а министр иностранных дел поддержал уже мягче.

— Если говорить серьёзно, соседи сейчас смотрят на нас очень внимательно. Гиллар помнит свои потери, Истар привыкает к протекторату, а Тавалан только что сам подписал передачу трёх провинций. С точки зрения внешней политики нам полезно как можно дольше выглядеть государством, которое наводит порядок на полученном, а не ищет, где бы ещё расширить карту.

— Несколько лет? — уточнил Талис.

— Лучше лет пять — десять, но я понимаю, среди каких людей нахожусь. — он усмехнулся, и его улыбку повторили все присутствующие.

Даже Логрис со смешком откинулся на спинку кресла.

— Ваши доводы услышаны. Господа, новых приобретений в ближайшее время не планируем, если только кто-нибудь не решит принести их нам собственными руками, с кровавыми сапогами и просьбой ударить по голове. Но, — он поднял палец. — Предупредить сопредельные страны надо. Без угроз и лишнего блеска, просто и ясно: Шардал не потерпит бандитских вылазок, работорговли, нападений на посёлки, похищений людей и попыток прикрываться чужой границей. Кто контролирует свою территорию, будет иметь с нами торговлю и порядок. Кто не контролирует, получит помощь в установлении контроля. В нашей обычной манере.

Министр иностранных дел сделал пометку.

— Формулировку смягчить?

— Если чувствуете необходимость, смягчите, но так, чтобы они всё поняли с первого раза.

— Будет исполнено, ваше величество.

Логрис посмотрел на остальные папки.

— По Северным Пределам: переходной администрации дать людей, а не только инструкции. Военным — не давить сапогом там, где достаточно договорённостей. Канцелярии — копать глубоко, но не превращать каждую деревню во вражеский штаб. Пограничникам — новую линию закрепить так, чтобы через месяц она уже была не чертой на карте, а именно государственной границей. Медикам и тылу — особый контроль по освобождённым. Если мы вытаскиваем людей из пещер, они не должны потом теряться в наших же бумагах.

Талис записал последнюю фразу почти дословно.

Совещание стало расходиться без обычного шума. Министры забирали папки, генералы обменивались короткими распоряжениями, адъютанты и секретари уже ждали в коридоре. Логрис поднял руку.

— А вас, Корвос, я попрошу остаться.

Командующий Корпусом Егерей кивнул и вернулся к столу. Когда дверь закрылась, кабинет сразу стал тише. Логрис взял одну из сводок Генштаба.

— Мне доложили, что Таргор-Увир неплохо работал в группе планирования.

— Да, ваша милость.

— Не рвался в поле?

Генерал усмехнулся.

— Рвался, но молча и это я считаю существенным прогрессом.

Логрис кивнул с улыбкой.

— Корвос, меня интересует не его способность сидеть на стуле, хотя, признаю, для него это уже достижение. Как он повёл себя в работе? Есть из него толк не как из командира, а как из человека, которого когда-нибудь можно подпускать к планированию большого масштаба?

Корвос не стал отвечать сразу. Он положил руки на карту Северных Пределов, посмотрел на отмеченные фишками перевалы, Каруш, Ниртах и горные пещеры, где ещё вчера работали его люди.

— Толк есть. Но он не готовый командующий, если вы об этом. Пока нет. Он всё ещё думает слишком близко к земле, к людям, и к тому, кто и как пойдёт впереди. Для стратегического уровня это иногда мешает, потому что он физически чувствует цену каждого приказа. Но для Генштаба это, как выяснилось, весьма полезное свойство. Там, где штабисты видели точку обороны, он видел кроме этого ещё и транспортный узел, где пленных могут перегнать и спрятать на другом направлении. Там, где на карте стояла точка населённого пункта, он не спрашивал, куда побегут главари, а отмечал пути эвакуации мирных жителей.

— А дисциплина?

— Приказы выполняет, в чужие полномочия не лезет. С офицерами спорил по делу, с Генштабом говорил уважительно ровно и авторитетом не давил. Когда пришла отметка о раненых в его батальоне, поднялся, но сел по первому слову. Не потому, что не переживал. Как раз потому, что переживал и понял: если сорвётся, будет мешать.

Логрис внимательно слушал.

— Значит, взрослеет.

— Да. Но не так, как кабинетные офицеры. Его нельзя просто посадить на карты и ждать, что он превратится в Дальгора. Он другой материал. Ему нужно видеть связь между линией на карте и людьми, которые потом идут по этой линии. Если эту связь сохранить, из него может выйти очень сильный командующий. Да, не самый удобный и не гладкий. Но такой, который не даст штабу забыть, что война не заканчивается на красивом плане.

— А стратегическое мышление?

Корвос чуть пожал плечом.

— Начинается. Пока он не строит всю игру сам, но уже видит, чужую слабость позиции. В Северных Пределах он быстро понял, что для Астархата опаснее не сам удар, а слом привычной линии подчинения. Предложил давить не только перевалами, но и дорогами, старейшинами, слухами о егерях, контролем рыночных площадей. Это уже не уровень «взять и удержать». Это куда ближе к войне как к системе.

Логрис постучал пальцами по сводке.

— Опасности?

— Да полно. Он всё ещё может сорваться, если увидит, что люди гибнут из-за чужой медлительности. Он плохо терпит пустые согласования. Слишком лично воспринимает своих: «Чёрные барсы», «Чёрные Ястребы», пленных, освобождённых из рабства. Для командира это не порок, но на большом уровне может стать ловушкой. Его надо учить не равнодушию, а выдержке. Чтобы понимал, что иногда самый полезный приказ отдаётся не туда, где больнее всего смотреть.

— Дарна справляется? — Генерал пожал плечами.

— Дарна научит его не сжигать себя даром, академия считать, генштаб терпеть чужую медлительность и свою боль. А Корпус, надеюсь, не даст забыть, что терпение не должно превращаться в кабинетную трусость.

Логрис кивнул.

— Значит, стажировку стоит продолжить?

— Я бы продолжил. Но не постоянно. Короткими порциями. Слишком долго в Генштабе — и он начнёт кидаться на стены. А слишком долго в поле и будет опять пробивать все заторы личным участием. Ему нужно чередование процесса. Академия, оперативное планирование, Корпус, разбор последствий. Тогда через два года мы получим не только лучшего штурмовика Шардала, но и человека, способного командовать теми, кто штурмует.