"Фантастика 2026-147". Компиляция. Книги 1-35 (СИ), стр. 1471

«Да кто ты такой демоны тебя забери, что у тебя в источнике, сила разрушения эфира?»

— Чем таким ты напугал, этого противного старикашку, милый? — Альда заглянула в глаза мужа с лукавой улыбкой.

— Да надоел, чёрт болотный. — Сердито ответил Ардор, и сам не понимая, что это в нём так плеснуло, что министра эфиристики так перекосило.

Глава 5

К середине вечера, когда гости уже успели сделать контрольный подход к герцогине Диргал, оценить платья и украшения гостей, новых владетелей из Истарского протектората и решить, кто с кем разговаривает слишком долго, распорядители освободили место у малой сцены.

Формальная часть столетнего юбилея Королевского Академического Театра и его оркестра, к счастью, не затянулась. Несколько речей, старый актёр с голосом, от которого даже у циников начинало шевелиться что-то похожее на культурную память, короткий номер оркестра, пара обязательных слов о служении искусству, и публика уже была готова не к торжественности, а к удовольствию и на сцену вышли сёстры Шингис.

Зал оживился сразу. Девочек уже знали, любили, обсуждали, ругали и пересказывали их историю в таких вариантах, что сами сёстры наверняка удивились бы богатству чужого воображения. Вайра сияла той самой опасной сценической радостью, от которой молодые офицеры начинали терять разум быстрее, чем под артиллерийским обстрелом. Делла держалась мягче и спокойнее, но именно поэтому казалась даже опаснее.

Они поклонились герцогине Диргал, оркестру и залу, после чего исполнили дуэт из старой театральной постановки. Лёгкий, быстрый, насмешливый, с перебросами голосов и такой точной игрой лиц, что даже самые опытные театралы в первых рядах вынуждены были признать, что девочки не просто удачно попали в сезон, они действительно умеют держать сцену, и отлично владеют голосами.

Ардор хлопал вместе со всеми, причём без обычного выражения лица человека, которого привели слушать что-то полезное для общего развития.

— Кажется, тебе и правда понравилось, — тихо произнесла Лиара. — И не говори, что они просто «хорошо работают», я уже знаю, что для тебя это почти признание в любви к искусству.

— Они действительно отлично работают, — Ардор кивнул. — А любовь к искусству оставим людям, которым нечем заняться в окопе.

Альда улыбнулась, не поворачивая головы.

— Запомню. В следующий раз, когда тебе захочется сказать жене что-нибудь нежное, можешь сообщить, что она хорошо работает. Я постараюсь не обидеться сразу, исключительно из уважения к твоей внутренней дикости.

— Я всё же надеялся прожить этот вечер без экстремальных удовольствий, — Ардор с улыбкой посмотрел на Альду.

— Вот видишь, — удовлетворённо сказала она. — Академия ещё даже не началась, а осторожность уже понемногу появляется.

После второго номера сёстры поклонились под громкие аплодисменты и отошли к краю сцены, уступая место оркестру. Ардор на мгновение даже расслабился, решив, что культурная часть вечера для него, возможно, закончена без необратимых последствий.

И именно тогда маркиз Холго решил, что хороший вечер сам себя не испортит.

Он стоял неподалёку, в окружении нескольких господ из старых родов и двух дам, до этого скучавших с таким благородным выражением лиц, будто скука была их семейной обязанностью. Холго был высок, сух, безупречно одет в тёмно-синий костюм голубую рубашку, и белоснежнывй шейный платок, и обладал тем видом воспитанного превосходства, которое в обществе часто заменяло человеку ум, храбрость и чувство меры.

— Господин маркиз, — произнёс он с лёгким поклоном, достаточно громко, чтобы услышал не только Ардор. — Позвольте присоединиться к общему восхищению. Сегодняшний вечер, кажется, окончательно доказал, что искусство умеет выбирать себе самые неожиданные дороги, и ваш знаменитый «Марш егерского батальона» тому прекрасное подтверждение.

Ардор повернул голову.

— Безмерно счастлив, что марш вам понравился.

— О, безусловно. И в особенности меня занимает сама история его появления. Вы ведь понимаете, как легко столица создаёт легенды. Сегодня человеку приписывают подвиг, завтра остроумную фразу, послезавтра мелодию, которую, быть может, всего лишь удачно обработал какой-нибудь скромный капельмейстер. Было бы жаль, если бы столь сильное произведение оказалось частью очередного светского украшения вокруг вашего имени.

Альда чуть прищурилась, Лиара это движение заметила и сразу поняла, что маркиз Холго уже где-то внесён в список, в который лучше не попадать никому.

— Вы хотите спросить, действительно ли я написал этот марш? — спокойно уточнил Ардор.

— Я бы не позволил себе такой прямоты, — мягко ответил Холго. — Скорее, хотел бы попросить вас развеять наше общее недоумение. Смотрите, инструмент свободен, зал расположен к искусству, а вечер посвящён Королевскому Академическому Театру. Когда как не сейчас? Сыграйте хотя бы первые такты. Не как доказательство, разумеется, а как подарок гостям. Думаю, все с удовольствием услышат марш в исполнении автора.

Тишина не упала сразу, но сжалась очень быстро.

Герцогиня Диргал, беседовавшая у дальней группы гостей, медленно повернула голову. Сёстры Шингис замерли у края сцены. Оркестр притих сам собой. Музыканты вообще народ разумный: если рядом начинается светская дуэль, лучше не мешать, пока не станет ясно, кого потом придётся сопровождать траурным проходом.

Ардор посмотрел на Холго, потом на рояль.

— Первые такты марша? — переспросил он.

— Если вам будет угодно.

— Мне совершено не угодно, — произнёс Ардор без злости. — Но я понял вашу просьбу.

Он отдал бокал Лиаре.

— Арди, только не делай ничего такого, после чего Альде придётся объясняться с герцогиней Диргал, — тихо попросила она. — Мы сегодня слишком красиво одеты, чтобы заканчивать вечер скандалом с трупом.

— Я вообще собирался вести себя прилично, — Ардор пожал плечами.

— Вот это меня и пугает больше всего, — сказала Альда. — Когда ты собираешься вести себя прилично, у окружающих почему-то портится всё. Лицо, здоровье и судьба.

Ардор усмехнулся, коснулся пальцами её руки и пошёл к инструменту. Не спеша, без угрозы и без демонстративной обиды. Просто пошёл, сел, несколько секунд посмотрел на клавиши и поднял руки.

Зал ждал марша, но первые звуки пошли тихо и совсем не по-военному. Ни строя, ни барабанов, ни прощания у перрона, ни тяжёлой дороги под знаменем. Мелодия звучала непривычно мягко, словно колыбельная, но не слабая. Скорее такая, от которой взрослому человеку вдруг становится неловко за всё, что он успел потерять и потом торжественно назвать жизненным опытом.

А потом Ардор запел.

Всё что было много лет назад,

сны цветные бережно хранят…[1]

Не громко, без сценического блеска и без той поставленной красоты, которой публика привыкла ждать от профессионалов. Голос низкий и чуть рычащий словно принадлежал огромному зверю, поющему колыбельную своему ребёнку, но именно поэтому слова о том, что было много лет назад, о цветных снах, сказке, чудесах и детстве, которое взрослый человек может сохранить в себе, вдруг легли в зал куда сильнее, чем если бы их пел самый знаменитый тенор вечера.

Публика стихла окончательно, и не из вежливости, а от неожиданности.

Люди ждали проверки, маленького разоблачения, удачного светского укола или хотя бы хорошего повода для завтрашних разговоров. А получили песню, в которой не было ни вызова, ни защиты, ни желания победить. Там было то, что в таком зале обычно тщательно прятали под драгоценностями, титулами, правильными браками, политическими расчётами и дорогими духами.

Лиара стояла неподвижно, сжав бокал так, что пальцы побелели. Альда смотрела на мужа очень спокойно, но Ардор слишком хорошо знал её, чтобы не понять: спокойствие это сейчас держится на чистой воле. Сёстры Шингис не двигались вовсе. Вайра стояла зажав ладошками рот, а Делла, даже не дышала, вцепившись пальцами в поручень лестницы на сцену, и это, пожалуй, было лучшим доказательством силы момента.