Меня не сломать. Развод (СИ), стр. 27
– Надь, так ты тоже такая. Красавица, умница, шикарная женщина, кому вслед оборачиваются… Именно такой тебя видят все. Все, кроме тебя. Ты продолжаешь культивировать внутри себя образ сломленной, побитой, неуверенной женщины. Этот… подонок давно не рядом, но незримо заставляет тебя верить в свою несуществующую ущербность. Это… Так нельзя, Надь… Надо с этим что-то делать…
Обнимаю его, едва сдерживая слезы… Во всем он прав… Почему-то я продолжаю жить прошлым. Уделала Стаса, стала красивой, стройной, успешной, а внутри ничего не поменялось… Правду ведь говорят, что не вес делает женщину уверенной в себе? Что-то внутри – незримое, светящееся…
– Ничего не надо делать. Все скоро пройдет само… Нужно время и терпение. Ты сразу скажи, если не готов терпеть такую…
– Ну, началось… Я точно готов. Идем завтракать? Может, съездим с Катей в зоопарк? Тут есть ферма неподалеку. Олени, капибары, верблюд. Слышал, там и покататься можно на нем? Ты не против? Не испугается она? Кстати, там и уютный ресторанчик имеется. Можно пообедать потом.
– Ох… Даже не знаю… Настроение мне испортили, а еще…
– Он этого и добивается. Сидит там со своей Камиллой, или как там ее… Руки потирает.
– Я запретила ему приводить ее в нашу квартиру. Пригрозила участковым, но он… Вряд ли Стас прислушался.
– Хм… – хмурится Лев. – Иди к девочкам, а я… позвоню кое-кому.
– Ты что задумал?
– Участковый придет и проверит исполнение предписания. Не волнуйся, ничего такого не будет, – улыбается Лев, но в его взгляде я замечаю искорки. – Безмозглую куклу просто попросят на выход.
Вот это мужчина… Надеюсь, и дальше будет так же?
Одеваюсь и выскальзываю в коридор. Катюша бежит в мои объятия, щебечет, рассказывая об игрушечной капибаре – Анфисе вздумалось показать ей игрушку на сайте Озона.
– А у меня есть хорошая новость. Мы сейчас покушаем, а потом поедем в контактный зоопарк. Там настоящие капибары живут. И олени, и верблюды, и зайчики. Кто хорошо поест, будет кататься верхом на пони.
– Я! – поднимает руку Катюша. – Дядя Лева с нами поедет. А где он, мам?
– С нами. Он нас повезет. Соберешь в рюкзачок игрушки? Только много не бери. Анфис, у вас все хорошо? Катенька хорошо спала... без меня? – говорю тихонько, наблюдая, как моя егоза бегает по комнате, собирая вещи.
– Все хорошо. Не волнуйтесь вы так... Она быстро привыкнет, вот увидите, – успокаивает меня Анфиса.
Спускаемся в ресторан. Лев ждет нас за столиком возле окна... Вижу его и... краснею... Красивый, высокий, с темной, проступившей на скулах щетиной, он привлекает внимание всех... А он смотрит только на меня... Прикипает взглядом, будто больше никого в ресторане нет...
– Привет. Катюша, мама сказала, куда мы поедем после завтрака?
– Да, дядя Лева. Ты нас повезешь? А игрушку мне купишь? – хитро улыбается она.
– Если мама разрешит. Мне не жалко, но... У нас мама главная. Будет, как она скажет. Но сначала... нужно хорошо поесть. Тебе понадобятся силы.
Глава 38.
А тем временем…
*Камилла*
– На, малышка, держи… Заслужила. Порадовала старика, – крякнув и почесав зад, произносит Седой.
Да, у него именно такая фамилия. И вид соответствующий – старый, седой и… очень влиятельный папик…
Седой отворачивается от меня, копается крючковатыми пальцами в толстом, кожаном портмоне и выуживает стопку купюр…
Они веером рассыпаются по белоснежной простыне из премиального хлопка… Стасик все больше предпочитает постель в моей, скромной квартирке... Все разом испарилось – подарки, внимание, забота...
– Спасибо, папуля, – выдавливаю я, едва сдерживая отвращение.
Булки у него сморщенные, как сдувшиеся, резиновые мячи… Однако, Иван Тимофеевич ничуть не стесняется наготы – дефилирует в ванную, включает воду и, затянув какую-то песню из советского фильма, начинает мыться…
Иван, конечно, не древний старец, вовсе нет… Ему всего шестьдесят, но… Я рассчитывала удержаться возле Аникеева. Вернее, не так: я хотела занять место его ужасной, толстозадой жены… Ума не приложу, где я ошиблась? Расчет был верным на все сто… Красивое белье, льющая из моих сахарных уст лесть, исполнение всех желаний… Я была уверена, что влюбила его в себя по уши! Но… Что-то пошло не так…
Я могла легко предвидеть действия Стаса, но недооценила эту дуру…
Выходит, зря два месяца выставляла фотки в соцсети, как бы невзначай показывая «частицу» Стаса – то его рука ненароком попадала в кадр, то ухо… Все ждала, когда его клуша наткнется на мой профиль и тотчас подаст на развод!
Или нет… Я хотела, чтобы она сначала свалила из квартиры, а уж потом… Развод, девичья фамилия и жизнь в нищете.
А она все планы мне изгадила! Я никогда не прощу ей машину… Вернее, ее отсутствие. Надька заблокировала его счета, подала на раздел имущества… А этот гад… Аникеев… Мы и сутки не смогли находиться в моей студии… В Сочи вот прекрасно жили. Он ходил как король – важный, уверенный в себе мужик, тешащий себя надеждой, что клуша его любит и ждет… Без конца и края ее унижающий…
Я думала, он радоваться будет – избавился, наконец… Он ведь по-настоящему ее ненавидел – так я думала...
Я мечтала о свадебном платье, даже дату торжества выбрала, а он…
Я утратила для Стаса ценность с уходом жены…
И я до сих пор не понимаю, как ей удалось так его изменить? Задеть, утереть нос, поставить на место… Выходит, не она была приложением ко мне, а я к ней? Бесит все… Столько времени потрачено впустую, а толку ноль…
Он пожрать приезжает и поспать. Грубит, относится с пренебрежением, но… не отпускает…
Я долго за всем эти наблюдала. Думала, успокоится мужик, оттает, смирится… А он войну затеял: мстит ей за что-то, пытается вернуть под свое крыло… Зачем? Он и сам не знает…
– Как у тебя с Аникеевым? – высушивая волосы, произносит Иван.
– Твое какое дело, папуль? Или ты ревнуешь?
– Тебя? Не смеши... По всему видно, что плохо. Денег совсем не дает? – ухмыляется он, промокнув волосы полотенцем.
– Отвали. Ты заплатил за секс и… Остальное тебя не касается.
– А, может, мне обидно за тебя? Я думал, замуж выйдешь, встанешь на путь исправления. Деток нарожаешь, остепенишься… Фамилию вон поменяла же… Шереметьева, – по слогам произносит он. – Стасик не знает, что ты была Пупковой?
– Типун тебе на язык. Никто не знает. Что ты пристал ко мне? Хочешь еще? Таблетка еще действует? Или…
– Да погоди ты, успеем, – отмахивается он. – Мне нужно слить «ПринтСмайл».
– А я… Я ведь тоже там работаю и… не хочу… – заикаюсь я.
Иван Седой – мужик с криминальным прошлым, с такими не шутят.
– А с тобой ничего не случится. Подставишь Стаса и… Гуляй, Вася. Ты же хочешь отомстить ему за обиды? Когда в последний раз он осыпал тебя комплиментами, дарил подарки? Небось, без конца унижает и винит во всех грехах?
Черт, он прав… Так и есть… Кроме «безмозглого существа» он никак меня не называет… При этом от тела моего не отказывается – за порцией продажной любви приезжает исправно…
– Зачем тебе наш холдинг?
– А вот это уже деловой разговор. Дорогу они мне перешли. И подступиться не могу ни к кому… Одну тебя только знаю, детка… Хорошо, что ты ушла с улицы и устроилась в приличное место, да и потом…
– Ты переходишь все границы, Седой. Я никогда не работала на улице, ясно тебе? И хватит меня выставлять шлюхой, я…
– Добропорядочная девушка с высокими, моральными ценностями? На тебе проб ставить негде, Ками… Успокойся, киса. Тебе серьезный дядя работу предлагает. Подсунешь своему Стасу доки, он подпишет, а ваш поганый «ПринтСмайл» просрет контракт. Стасика уволят с позором, а ты останешься в шоколаде… Или ты его вправду любишь?
– Я только себя люблю, ясно? Что мне за это будет?
– Моя любовь и ласка, – улыбается Седой, распахивая объятия.
Боже, как же противно… Когда уже я смогу ни от кого не зависеть? Жить припеваючи и делать что хочу?