Безжалостный. Он вернулся за мной, стр. 7

— Когда ты только успел? — только и вздыхаю. — Я же только-только ушла от тебя.

— Вообще-то час уже прошёл. Сейчас одиннадцать. Но ты была слишком занята доёбыванием до Агаты звонками, чтобы это заметить.

Я не сразу стала ей звонить... Какое-то время ещё пыталась успокоиться. И да, за временем не следила.

Но всё же... За час изучить весь доклад, ещё и внести какие-то правки? И это параллельно как-то взаимодействуя с Агатой? Не хочу даже думать, как они это делали после моего ухода, но заснула она явно не прям сразу.

Либо Глеб действительно тайный гений, либо... Что если осознал, что доклад объективно хорош, и решил подпортить? Играя на том, что не смогу ослушаться?

Возможно, внеся его правки, я только испорчу всё.

— Ладно, — вздохнув, растерянно провожу по волосам. — Присылай.

И тут же сбрасываю звонок. С Агатой потом поговорю. В конце концов, не в заточении же она там у него. В любом случае увидимся.

А насчёт правок... Погуглю сама в интернете. Мирона просить будет странно — ведь думает, что доклад для меня. Если придумаю, что обращалась к кому-то ещё перепроверить, может обидеться, учитывая, сколько сил в это вложил.

Почти уверена, что вносить ничего не придётся. Вот только сам факт, что Глеб пытается меня на это спровоцировать...

Его явно не устраивает в общем-то удобный вариант, при котором я буду впахивать полтора оставшихся курса за него. Глебу этого недостаточно. Он хочет отыграться на мне.

И наверняка не остановится...

Глава 6. Глеб

То, что было два года назад, не так-то легко забыть. По мне до сих пор иногда херачит последствиями. И нет бы дождаться, пока совсем перестанет — нет, блять, я вернулся сразу, как наступило временное затишье!

Впервые меня задержали на улице. Причём я просто шёл до универа, но двое ментов пристали. Расспрашивали, просили пройтись с ними... Заявил, что без официальной предъявы не буду. А то знаю их тему — если попасть в их долбанный участок, то хрен там выйдешь оттуда без пришитых дел.

Сказали, что на меня была наводка... Как сейчас помню этот момент.

— И чья же? — ухмыльнулся демонстративно, пытаясь не показывать, что внутри стрёмно тянуло.

Уже тогда прикидывал, какими проблемами мне всё это грозило. Но реальность оказалась куда круче даже безжалостной фантазии.

— Это неважно, — враждебно выдал мне блондин, который впоследствии пиздец как попил моей кровушки. — Не в этом суть. Вы обвиняетесь в нападении как минимум на десятерых человек, избиении троих, мелком и крупном грабеже, вымогательстве...

Он расписывал и расписывал так, будто получал какой-то кайф, предъявляя всё это мне. Даже названия статей забывал упомянуть, за него это делал второй, постарше.

— Ага, я понял, — выдавил небрежно, как будто в башке уже не крутились варианты выходов по тем или иным последствиям. — Доказательства есть?

— Поедем в участок, проведём допрос и всё вам покажем-расскажем, — снова блондин. Ещё так высокомерно...

Ему явно не терпелось. Вгляделся внимательнее... Да, молодой, но точно старше меня и лет так на пять. Не припомнил, чтобы пересекались.

— Если вы меня арестуете, то как-то по-дилетантски, — поморщился. — Так и тянет нахрен послать.

Видеть вытянутое побледневшее лицо этого блондина стоило дальнейших нескольких минут пиздеца. До сих пор так думаю. Надо было ещё всечь.

А в итоге несколько секунд перепалок, которые и второго мента заебали. Применение силы... Мои попытки сопротивляться. Кровь во рту. Постарались... Блондин так вообще отрывался.

Позже понял, почему. В машине, куда мне всё-таки пришлось сесть во избежание ещё больших проблем, выяснилось.

— Хорошо, что Ева заставила моего брата подать заяву на этого ублюдка, — мрачно заговорил блондин. — Это стольких вдохновило тоже обратиться... Подумать только, а мы ведь и не знали о бесчинствах в этом районе. Как я понимаю, этот отброс и есть главарь их банды.

Перевозбуждённый моим арестом мудак, который явно только начинал свою полицейскую деятельность, вывалил всё это как на духу, на что второй тут же строго его приземлил. Напомнил про доказательства и ещё что-то говорил.

Я не слышал. Потому что в башку всё-таки врезалось её имя. Запоздало, не сразу. Как будто до этого не могло, застревало где-то на подлёте сознания.

Ева.

Ева, блять! Медленно сжимал и разжимал руки в кулаки в машине, пытаясь понять, как эта с виду вся такая милаха могла на это пойти. Не верил в совпадение имени с любой другой. Стоило только услышать — и убеждённость какая-то яростная появилась.

Та самая Ева, которую я спас. Которую выделял из всей группы, потому что цеплялся взгляд. Которая явно чувствовала каждый такой, потому что смущённо ёрзала на месте, поправляла волосы и всячески выдавала неравнодушие. Ну, я на тот момент так думал. Теперь уверен — это было скорее отвращение или даже страх. Будучи добровольным изгоем в группе, я с ней единственной пару раз заговаривал. Отвечала, даже улыбалась — но при этом напрягалась ощутимо. И явно уже домысливала себе на тот в момент в башке, что я чуть ли не маньяк по её душу.

Несколько дней мне понадобилось, чтобы принять тот факт, что это Ева меня подставила. Хотя я даже током не думал об этом со всеми навалившимися проблемами... Но по ощущениям да, принял всё равно не сразу. Тормошило внутри нон-стопом. Вроде бы похер должно было быть с учётом всего остального, а ведь не было.

Благодаря мудаческому блондину, так невовремя и неудачно вписывающемуся за брата; я торчал в клетке во время разбирательств. Шансов, что кто-то вытащил бы меня оттуда, не было с учётом моих родителей... Но даже не это оказалось худшим.

Блондин и ещё парочка таких же мудозвонов пытались выбить из меня признания. Любое моё сопротивление рассматривалось ими как дополнительное преступление. Бить полицейских же нельзя...

Но при этом эти уёбки слишком хорошо видели, что просто избивать себя я не могу позволить. Специально дразнили, испытывали выдержку. Врали про улики, которых не могло быть. Когда была смена того повзрослее, всё было куда более цивильно, только вот тот не был в теме, что творил его младший помощник. Били меня специально так, чтобы следы всего этого закрывала одежда. По лицу почти нет. Лишь там, где и так уже было во время задержания.

У блондина явно были какие-то комплексы, потому что всё меньше верилось, что это за брата так вписывался яростно. Поначалу, возможно, да. Потом скорее кайфовал от чувства превосходства надо мной, как над более сильным. Уверен, ему в школе доставалось от подобных мне. И вообще по жизни, пока в менты не пошёл.

Чтобы окончательно не ёбнуться от происходящего в моей жизни, я в какой-то момент начал даже специально его провоцировать. Грубыми фразами, надменным или презрительным взглядом, словами-ударами в больное — в общем, всякой мелкой хернёй, точно бьющей по его самооценке, но неспособной повлиять на моё более долгое пребывание здесь. Хотя блондинчик явно нацелился его при любом раскладе продлить.

Я не удивился бы, если бы сам стал клепать доказательства того, что я был главарём том самой банды, которая тоже отказывалась раскалываться. Только вот тот мент, что взрослее, точно бы не позволил. Хоть как-то контролировал своего помощника-напарника. Скорее всего, блондин боялся, что мог облажаться с подставой меня и сам в итоге загреметь.

Зато мою репутацию он превращал в беспросветный пиздец. Обыски были и в моей квартире, из-за чего весь дом и все соседи были в курсе моего задержания. С работы я тоже вылетел, и всё моё успешное продвижение по карьерной лестнице полетело к херам. Не то чтобы я уделял ей много времени: так, по свободному графику время от времени, но перспективы были. А в итоге люди, к которым я испытывал уважение, не захотели иметь со мной ничего общего. Блондинчик постарался расписывать каждому интересующемуся так, что я представал в самом стрёмном свете.