Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 4

Второй свёрток содержал три нефритовых футлярчика, каждый размером с большой палец, с притёртыми крышками. Открыл первый, внутри лежала пилюля, круглая, тёмно-красная, и от неё шёл слабый, но ощутимый поток этера. Восстановительная, судя по цвету и структуре, Аньсян, то есть Лю Гуан показывала мне похожие, объясняя основы алхимии, которые я благополучно запомнил только в теории.

Вторая пилюля выглядела почти так же, разве что чуть светлее. А вот третья отличалась, белая, с зеленоватыми прожилками, и этер от неё шёл другой, холодный и незнакомого. Определить назначение без алхимика или хотя бы справочника я не мог. Зелейник первого уровня, мне особо не помогал, я с трудом отличал восстановительные пилюли от яда, и то по цвету, а не по составу.

Красную пилюлю я проглотил сразу. Она растворилась на языке, оставив горьковатый привкус и ощущение тепла, которое медленно потекло от горла вниз, к груди, и оттуда разошлось по телу. Хорошая пилюля, правда рассчитанная на практика стадии закалки, а не каналов, даже не понятно, зачем такие практику каналов, разве что для учеников-дуралеев. Но для меня было весьма полезно, эффект соответствовал, отёк в плече чуть спал, боль в каналах притупилась ещё на полтона, и я начал восстанавливаться гораздо быстрее.

Вторую пилюлю, само собой отдал Бабаю, тот сначала отказался ее есть, требуя молоко, но посмотрев на мой кулак перед носом, вздохнул и мигом сожрал.

Третий свёрток оказался самым интересным с точки зрения добычи. Мне достался моток проволоки, тонкой, серебристой, из металла, которого я не знал. Не медь, не бронза, не железо, что-то другое, гибкое и при этом прочное, когда я попробовал порвать кусок, проволока даже не поддалась. Метров двадцать, если размотать. Пригодится, хотя для чего именно, я пока не придумал. Рыбачить буду, а из монет грузила, для Робинзона всё сгодится.

Потом достал горсть мелких камней, которые нащупал ещё ночью. Ядра зверей, с еле заметным свечением. Восемь штук. Судя по всему, били козлов по дороге и ими питались, но это такая мелочь и какое-то крохоборство — вот правда, смысл таскать такое в таком огромном артефакте я не видел.

Свиток с картой я развернул последним. Пожелтевшая бумага, покрытая тушью, с обозначениями из иероглифов, который я читал с трудом. Какое-то подземелье, судя по схеме, система коридоров и залов, с пометками, которые могли означать ловушки или ценности, или и то и другое. Привязки к местности не было, и я понятия не имел, где это подземелье находится, и оно всё равно не имеет никакого отношения к тому месту, куда нас забросило и может находиться как в тысяче километров от меня, так и в сотне миллионов. Никакой пользы, так что засунул обратно.

На этом, собственно, всё. Я пошарил в сумке еще, тщетно пытаясь найти хоть что-то по-настоящему полезное, и меня ждал настоящий облом.

— Жадина какая, мог бы и еды взять, уже живот сводит.

Пора было осмотреться и заняться делом, раз гомон ночной утих, ну, относительно конечно, потому что лес вокруг и так дичайше шумел и показывал, что жизнь тут идёт своим чередом, я только гусениц с себя сбил штук пять, а размером они были с человеческий кулак. Настоящая мерзость и надеюсь жрать мне их не придётся.

Я встал на ветви, держась за ствол, и впервые посмотрел на лес при дневном свете не с уступа пещеры, а изнутри, с высоты семи метров.

Масштаб ударил по восприятию так, что я несколько секунд просто стоял с открытым ртом. Деревья мягко говоря впечатляли. Я вчера в полумраке решил, что они большие. Но нет… Они были не большие. Они были чудовищные по размерам. Ближайший ствол, тот, на котором я стоял, в обхвате составлял метров пятнадцать, и он был средним среди таких великанов. Через просвет между ветвями я видел дерево, стоявшее метрах в сорока, чей ствол уходил вверх колонной такой толщины, что на нём можно было построить дом. Не маленький дом. Нормальный, двухэтажный, ещё и с двором, в котором можно разводить скотину. Кроны начинались где-то на высоте пятидесяти-шестидесяти метров и сплетались в сплошной полог, сквозь который Око пробивалось отдельными лучами, красноватыми, косыми, рисующими на стволах и ветвях пятна света.

А внизу, под корнями, стояла вода. Я видел её отсюда, тёмную, неподвижную, затянутую зеленью, из которой торчали корни и каменные глыбы. И среди корней и глыб, если присмотреться, если заставить глаза привыкнуть к полумраку нижнего яруса, виднелось кое-что ещё. Прямые линии совершенно не характерные для природы, как и не менее прямые углы. Поверхности слишком ровные, чтобы быть природными.

Развалины. Там, внизу, под водой и между корнями, лежали остатки построек. Каменные блоки, массивные, покрытые мхом и лианами, но сохранившие геометрию, которую природа точно не создаёт. Я видел фрагмент стены, метра три в высоту, торчащий из воды под углом, и на его поверхности, если не врали глаза на таком расстоянии, угадывались линии. Руны или какой-то древний орнамент? Слишком далеко, чтобы разобрать и вопрос, стоит ли спускаться только для того, чтобы рассмотреть поближе, некие небольшие бултыхания в воде мне совсем не нравились, там кто-то ползал.

Древние? Или кто-то после них?

Вопрос повис в голове и остался без ответа, как и все остальные вопросы за последние сутки. Я добавил его в растущий список и переключился на то, что было важнее прямо сейчас.

Лес делился на ярусы, и это было видно отчётливо. Нижний, затопленный, с водой и корнями, и, судя по звукам, которые доносились оттуда ночью, с тварями, которых я не хотел встречать. Средний, где я сейчас находился, между семью и тридцатью метрами над землёй, переплетение ветвей, создающих почти горизонтальные площадки, по которым можно было передвигаться, если не бояться высоты и иметь хороший баланс. Верхний, где кроны, где этер давил сильнее, ближе к открытому пространству, и куда я соваться пока не собирался.

Средний ярус выглядел обитаемым. Не людьми, нет, людьми тут и близко не пахло, но я видел следы чьей-то жизнедеятельности. Гнёзда на развилках, свитые из веток и листьев, некоторые размером с меня. Царапины на коре, глубокие, параллельные, оставленные когтями. Обглоданные плоды, валяющиеся на широких ветвях. Кто-то жил здесь, охотился, размножался и умирал, возможно никогда не переходя на другой ярус в другую экосистему, и этот кто-то, наверняка не обрадуется новому соседу.

Всё же решение было одно, нужно было спуститься ниже и разведать территорию. Найти воду, пригодную для питья, да и найти что-нибудь съедобное. Понять, в каком направлении двигаться, если двигаться вообще имело смысл. И всё это с одной рукой, без оружия и без доспеха, который лежал грудой рядом со мной, бесполезный сразу из-за кучи пунктов, и заклинившего механизма крыльев и невыносимый из-за жары.

Прекрасный план. Безупречный просто, спуститься с дерева, прогуляться по незнакомым джунглям, полным тварей, о которых я ничего не знаю, и вернуться с добычей. Что может пойти не так?

Всё! Всё может пойти не так!

Я это знал, и от знания легче не становилось, а тут еще и Бабай, выдал, еда-голод-молоко.

— Присоединяюсь к твоему вопросу, но они отказываются нас кормить. — сказал я на его запрос. — Кажется магазин закрыт.

Спуск с ветви на следующий ярус оказался задачей, к которой жизнь меня не готовила. В Степи я лазил по скалам, в горах карабкался по каменным стенам, и всё вроде было просто, переставляй себе руки да ноги и смотри чтобы не упасть. Здесь же мне пришлось самому себе задать вопрос, как я вообще поднялся наверх с одной рукой и раненым Бабаем. На адреналине, не иначе. Кора под пальцами крошилась, да еще и влажность, от чего сапоги, предназначенный для ходьбы по горам, скользили и совершенно не были готовы к таким перемещениям. Пришлось снимать и их, оставаясь босиком.

Самый легкий способ для спуска всё же нашелся быстро, и это оказались лианы. Присмотрев ближайшую, я подтянул ее к себе, подергал что есть мочи. Оценил, что она с лихвой и слона выдержит, не только восемнадцатилетнего оболтуса и уже собрался спускаться, как впереди, метрах в двадцати, на широкой ветви соседнего дерева, что-то пришло в движение. Несколько приземистых силуэтов возникли там совершенно неожиданно, так что я присел, прижавшись к стволу, и замер, стараясь не дышать и рассмотреть неведомого соседа.