Мастер Рун. Книга 11 (СИ), стр. 27

— Вытяни правую руку, предплечье ко мне, — приказал я.

— Зачем?

Хороший вопрос, можно сказать, правильный. Я бы тоже спросил, прежде чем подставлять руку человеку, который только что врезал мне по морде. Поэтому я ответил честно.

— А что, неужели ты и правда думаешь, что сможешь меня обмануть?

Парень не шевельнулся, но лицо его дрогнуло. Мелочь, конечно, которую я бы не заметил еще полгода назад, но я уже давно не был простым смертным, и любые микродвижения мышц вокруг глаз, даже секундное сужение зрачков, я видел. Что ж, я попал, я угадал. Но я, впрочем, в этом и не сомневался. Ты хотел этого, парень, значит, это и получишь.

— Думаешь, что кровная связь — это поводок, который ты надел на своих людей и привязал ко мне? — продолжил я, садясь напротив него на стул и доставая из сумки чехол с иглами. — А сам ты типа остался свободен, да? Думаешь, теперь я буду делать то, что нужно тебе, потому что у меня на шее висит ответственность за сорок семь человек, которых я не просил? Ты убил деда, забрал его власть и пришел ко мне с готовым ошейником. Только надел ты его не на себя, парень, а на меня, через них. Так думал, да?

И тут он побледнел. Всё-таки я действительно попал в яблочко. И я увидел в его глазах немного не то, что ожидал, не страх, а понимание того, что его прочитали, как открытую книгу, и что книга эта оказалась не такой уж и хитрой, как ему казалось.

— Я не…

— Заткнись и дай сюда руку. Это приказ. Ты ослушаешься исполнить мой первый приказ?

Он ненадолго замолчал, наверное, секунд на десять. Посмотрел на Бабая у двери. Байшоу лежал с закрытыми глазами, и в его позе не было ни капли сочувствия ни к кому бы то ни было, кроме себя. Через связь я чувствовал ровное и правильное эмоциональное направление от друга. Правильно, так и надо, и этого хватало. И Рен понял, что отсюда он уже не выйдет, пока не сделает то, что я прикажу. Но всё-таки попробовать смелости у него хватило.

— А если я откажусь? — спросил Рен ровным голосом, просто задавая вопрос.

— Тогда я просто оставлю тебя в живых, встану, выйду отсюда, заберу Белого Духа и улечу. Крылья у меня есть, если ты не заметил, починить их, работы там осталась всего лишь на пару дней. А ты останешься в своей деревне и с кучей проблем, и с тем пониманием, что скоро весь твой род умрет. И все эти проблемы создал себе ты сам, избавившись от единственного человека, который умел их решать. Это я про твоего деда. Кривой сук столько лет держал деревню на плаву, а ты, в погоне ли за властью, или за мечтой, убил его. Молодец, что сказать, герой, живи теперь с этим. — а затем жестоко, не давая ему опомниться, добавил. — Давай руку, я сказал.

Каждое мое слово било по его самолюбию, и я понял, что Рен всё-таки сломается. Это не гордость, гордость у него была крепкая, закаленная тем же лесом, как он закалил свой дух и всё остальное. Для него ломалась иллюзия контроля, та самая иллюзия, в которую он пришел ко мне с кровью на ладонях и готовым планом, а я послушно стал в отведенную мне ячейку. Вот так должно это было быть. Поэтому он готов был пожертвовать и дедом, и всеми другими людьми только для того, чтобы доказать свою правоту.

Рен послушно предоставил мне своё плечо и сказал:

— Делай, мастер. Моё слово дано, мне и ответ держать.

Я достал иглу чистую, проверенную после того случая с ядом, и начал работать. Одиннадцать рун моего имени, того самого рунного имени, которое я принял, когда набил на себе, чтобы обезопасить себя от тубуса, и которое я ношу с тех пор на предплечье. Где каждый символ он знал наизусть и каждый мог нарисовать хоть с закрытыми глазами. И сейчас игла входила в кожу Рена точно и глубоко, а этер тёк следом, заполняя контуры. На этот раз я решил не мелочиться. Это у себя я сделал маленькую татуировку, у него же я бил размашисто и достаточно широко. Пусть будет ещё и меткой.

Рен всё это время сидел неподвижно и ровно дышал. Вот только на лбу у него выступила испарина, и мышцы предплечья под моими пальцами были каменными от напряжения. Ему было больно, и я это знал, потому что я не стеснялся и давил этером максимально, буквально вплавляя руну за руной.

Все же руны, входящие в живую плоть и встраивающиеся в меридианы — это не татуировка в салоне. Это ближе к тому, как если бы кто-то прокладывал отверстие внутри твоей руки раскаленной проволокой, медленно и тщательно полируя и создавая идеальнейший рисунок.

После того как я закончил с именем, добавил всего лишь небольшую связку из трёх рун. Она отличалась от остальных дополнительными завитками, которые замыкали контур и превращали набор символов из простого имени в связку подчинения.

Парный мост, если угодно, только не между равными, как у нас с Бабаем, а между тем, кто ведёт, и тем, кто следует. Когда линия легла на место, Рен дёрнулся всем телом, стиснул зубы и зашипел сквозь них, как змея, от которой мы удирали, как это с Бабаем в первую ночь.

Контур активировался, эфир хлынул по новым рунным каналам, перестраивая часть его энергетической сети, и я почувствовал момент, когда связь установилась. Конечно же, не так, как с Бабаем, где всё было тёплым и живым и строилось на доверии.

Тут было всё гораздо иначе, жёстче и холоднее. Это был как замок, как ошейник, который буквально защёлкнул на теле молодого человека, превратив его фактически в послушного раба. Парный мост, это уже не просто детская шалость. Парный мост — это уже серьёзное оружие, и только сейчас я это понял окончательно.

И Система моментально это подтвердила: правильность моего решения и правильность того, что я делаю. Причем сделала это неожиданно, даже агрессивно, и мне действительно стоило этому удивиться, потому что такого раньше никогда еще не было.

Внимание, переоценка навыка Парный Мост (Духовный Компаньон), внесены критические изменения. Навык будет перезаписан.

Навык повышен. Парный Мост (Контроль) — 4.

Навык повышен. Стальной Разум — 2.

Я дождался, когда всё успокоится, энергия встанет на свои места. А Рен тем временем внимательно изучал своё предплечье, смотря на целую спираль из чёрных символов, которая шла от плеча к локтю. Я видел, как он пытается понять, что же изменилось внутри него самого или снаружи. Снаружи-то ничего не изменилось, а вот внутри изменилось всё.

— Ну что, давай проверим, — сказал я, направляя этер и давая настоящий приказ. — Встань.

Тот тут же встал. И, причём, не потому, что хотел он. Я видел это по его лицу, что он собирался сначала задать вопрос, может, даже возразить, но тело подчинилось раньше, чем разум успел вмешаться. Его ноги выпрямились, спина выпрямилась, и он оказался на ногах прежде, чем осознал, что уже стоит. В его глазах мелькнул испуг. Мне это немного не понравилось, но так было нужно. Альтернативы у меня всё-таки не было. Рен хотел использовать меня как инструмент и получил обратное. Справедливо? Конечно. Приятно? Точно нет, причём ни ему, ни мне. Но ответ простой, если бы меня не трогали, я бы этого не сделал.

— Сядь.

Как встал, так он тут же мгновенно сел без колебаний. И потому как дёрнулся уголок его рта, я понял, что он пытается сопротивляться и не может.

Эта штука была одна из моих разработок. Я пытался еще в Долине доработать своё имя и сделать его уникальным, но вместо этого как раз наткнулся на такие интересные свойства. И понял, что когда-нибудь, может быть, это пригодится мне и придётся этим воспользоваться, хотя я бы не хотел. Ну а теперь всё сложилось так, что вот эта заготовка, одна из десятков, которые валялись у меня в памяти, оказалась применена. Применена там, где мне было не нужно, и сделано это потому, что какой-то дурак, просто дурак, не был готов отвечать за последствия.

— Ну вот. Ты хотел меня использовать, — сказал я убирая иглу обратно в чехол. — Я это прекрасно понимаю. Ты отчаялся, видишь, как твой народ умирает, и готов на всё, бла-бла-бла. Я даже тебя уважаю за это, если честно. Но я не инструмент и не твоё пророчество, предание или что-то ещё. Плясать под чужую дудку я не собираюсь, даже если твоя дудка играет правильную мелодию. Поэтому теперь правила другие. Ты подчиняешься мне, а не наоборот. Пойдём мы за сердцем матери, не пойдём, всё это решу я, и решу так, как решу. Понял меня?