Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ), стр. 46
— Гордость, Миша, — это когда ты за базар отвечаешь, — процедил Свищ. — Ты перешёл черту. Ты притащил в город дрянь из-за Рубежа. Ты подставил пацанов, которые тебе поверили. За такое в наше время сходу валят!
Костёр рассмеялся и поставил кубок на каминную полку.
— Твой город? — он сделал шаг вперед. — Этот город принадлежит сильным, Серёжа. А ты… ты просто старый пес, у которого выпали клыки. Хочешь разборок? Хочешь сам решить наши старые тёрки? Давай. Без боярских пушек и без этих… — он кивнул на наши доспехи, — консервных банок. Раз на раз. Как в старые добрые времена, когда мы были молодые. Или как петух будешь прятаться за боярскими спинами?
— Это мой бой. Не лезьте! — Свищ обернулся к нам.
Я видел, как дрожит дуло его автомата. Это была его личная вендетта. Если мы сейчас вмешаемся, то можем лишить его чести на глазах подчинённых, а для людей подобного круга это хуже смерти.
Кирилл Матвеевич Морозов положил руку на плечо Григория, давая знак не вмешиваться. Я тоже опустил нож.
— Пять минут, Серёжа, — тихо сказал я. — У тебя есть пять минут, пока мы не зачистим здесь всё до основания.
Свищ кивнул. Он отбросил автомат в сторону, скинул быстро доспех и остался в одной черной майке и трениках. Мышцы на его руках, иссеченные старыми шрамами, пару раз напряглись.
Они сошлись в центре зала. Два хищника, два вожака, деливших окраины Москвы десятилетиями.
Первым ударил Костёр. Несмотря на свою рыхлость, он двигался на удивление быстро. Его кулак, окутанный багровым маревом, врезался в блок Свища. Раздался глухой удар, по залу прокатилась волна жара. Новый удар и новый блок.
Свищ двигался рвано, использовал воздушные потоки для ускорения. Его ладонь, сложенная лодочкой, со свистом рассекла воздух, целясь Костру в кадык. Тот успел пригнуться, и воздушное лезвие лишь срезало прядь волос с его головы, а после с грохотом вскрыло гранитную облицовку колонны позади.
— Быстр, зараза, — прохрипел Костёр, вытирая пот. — Но моему огню насрать на ветер! Огонь от ветерка только ярче разгорается!
Он взревел, и из его ладоней вырвались два сплошных потока пламени. Синее пламя заполнило центр зала. Свищ исчез в этом огненном аду.
— Свищ! — крикнул один из его бойцов, порываясь прыгнуть вперед, но Григорий жестко перехватил его за плечо.
— Стоять! Смотри!
Из самого центра пожара вырвался закрученный дымный вихрь. Свищ создал вакуумную воронку, отсекая кислород и гася внутри пламя Костра. Через секунду он вылетел из дыма, как снаряд из пушки.
Удар ногами в грудь Костромарова был такой силы, что «решалу» отбросило к столу. Медальоны со звоном рассыпались по полу. Свищ не дал ему опомниться. Он налетел сверху, вбивая кулаки в лицо и корпус врага с быстротой сумасшедшего дятла.
— Это за Сиплого! — удар в челюсть.
— Это за склады! — удар под дых.
— А это за то, что ты, гнида, продался Опасным землям! — Свищ провел отличный апперкот, от которого голова Костра мотнулась назад, и он рухнул на стол, разбив спиной столешницу.
Костомаров лежал на обломках, захлебываясь кровью и хрипом. Его лицо превратилось в сине-багровое месиво. Он попытался подняться, но руки соскальзывали с полированного дерева, залитого кровью.
Его рука, судорожно шарившая по полу, наткнулась на один из черных медальонов. Пальцы Костра сомкнулись на холодном диске.
Свищ стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он победил в честном бою раз на раз.
— Всё, Мишаня. Финита ля комедия, — Свищ потянулся за своим пистолетом, лежавшим на полу. — Пора в печку. Ты же любил смотреть, как другие горят?
Я почувствовал облегчение. Но… мой внутренний ведарь вдруг взвыл от предчувствия беды.
— Свищ, назад! — заорал я, срываясь с места. — Уходи от него!
Но было поздно.
Лежащий на обломках Костёр издал звук, который не мог принадлежать человеку. Словно кто-то начал сминать огромную жестяную банку.
— Вы… вы думали… это так просто? — прохрипел он, и из его рта вместе со словами просочилась чёрная жижа. — Мальчишка… он сказал… что я стану богом…
Медальон в его руке мелькнул фиолетовым светом.
— Назад! Всем назад! — скомандовал Морозов-старший.
То, что произошло дальше, заставило даже меня содрогнуться от омерзения.
Тело Костромарова начало деформироваться с пугающей скоростью. Его кости ломались с таким звуком, будто в комнате работала камнедробилка. Мышцы вздувались, рвали кожу, которая на глазах приобретала цвет мокрого асфальта.
Свищ попытался ударить его воздушным молотом, но невидимый щит, возникший вокруг Костра, поглотил энергию удара.
— А-а-а-а-гхрррр! — взревел мутант.
Его спина выгнулась дугой, одежда лопнула, разлетелась клочьями. Из позвоночника, прорывая плоть, начали один за другим проявляться костяные шипы, покрытые чёрной слизью. Руки удлинились, ногти превратились в острые когти.
Но самое страшное случилось с лицом. Нижняя челюсть Костра раздвоилась, вытянулась, превращаясь в жуткие жвалы, как у насекомого. Глаза выкатились из орбит и налились алым светом.
Перед нами больше не было Миши Костра. Перед нами стояло порождение Опасных земель. Тварь, которую в бестиариях называли «Пожиратель Костей».
Свищ, оказавшийся ближе всех, не успел даже вскрикнуть. Мутант взмахнул лапой, и Сержа отбросило к стене как тряпичную куклу. Он врезался в гранит, оставив на нем сеть трещин, и сполз вниз, не подавая признаков жизни.
— Огонь! — рявкнул Кирилл Матвеевич.
Григорий и бойцы Свища открыли шквальный огонь. Пули штурмовых винтовок со звоном рикошетили от костяной брони монстра. Тварь даже не поморщилась. Она лишь издала ультразвуковой визг, от которого у нас под шлемами едва не лопнули перепонки.
Пожиратель Костей прыгнул вперёд.
Его массивная туша преодолела расстояние в десять метров всего за долю секунды. Григорий едва успел выставить щит, но монстр с лёту проломил его своей массой. Телохранитель Морозова отлетел в сторону, сбивая собой стойку с оружием.
— Уводите людей! — крикнул я, перехватывая боевой нож. — Я отвлеку эту гниду-переростка!
Живица в моих венах закипела. Эликсир работал на полную катушку. Я буду потом спать пару суток, но это потом, если останусь в живых!
Скольжение!
Я размазался в пространстве, уходя из-под удара когтистой лапы, которая в щепки разнесла каминную полку. Камень разлетелся шрапнелью.
Я оказался за спиной у монстра. Боевой нож полыхнул белым пламенем и тут же нанес рубящий удар по сухожилиям твари. Сталь, напитанная живицей, с хрустом вошла в плоть. Мутант взвыл, его левая нога подкосилась. Но регенерация у этой дряни была бешеная — рана начала затягиваться на глазах.
Тварь крутанулась на месте, пытаясь достать меня шипастым хвостом, который вырос у нее из крестца. Я подпрыгнул, пропуская костяную плеть под собой.
В этот момент в бой вступил Морозов-старший. Декан факультета Тайного Дознания показал, почему его род считается одним из сильнейших морозовиков.
— Ледяная Тюрьма! — выкрикнул он и вскинул руки.
Из гранитного пола около Пожирателя Костей вырвались колонны льда. Они смыкались над головой монстра, заключали его в кокон. Температура в зале упала настолько, что на визорах шлемов выступил иней.
Монстр забился внутри появившейся клетки, пытаясь вырваться наружу. Лед трещал, разлетался осколками, но Морозов продолжал накачивать заклинание живицей.
— Елисей! Сейчас! — прохрипел он в рацию. — Бей в основание черепа! Там у него слабое место!
Сказано-сделано!
Я взмыл в воздух, оттолкнулся от разбитой ледяной колонны. Мир замер. Я видел каждую чешуйку на загривке монстра, видел, как пульсирует вена под броней. Туда надо бить! Туда!
Мой нож устремился точно в цель. Но в этот момент тварь сделала то, чего я никак не ожидал. Она… взорвалась изнутри.
Нет, не буквально. Тварь выпустила импульс невероятной силы. Волна тьмы ударила в разные стороны, вдребезги разнеся ледяную тюрьму и отбросив Кирилла Матвеевича к дверям. Всего на миг из груди твари вырвалось тёмное облако, которое разрушило ледяную клетку.