Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ), стр. 45

Лифт начал замедляться. Мягкий толчок, и кабина замерла.

Дверцы начали открываться.

Я выхватил нож, чувствуя, как лезвие наливается теплом. За порогом лифта нас ждал мрак.

— Пошли, ядрёна медь! — прошептал я и первым шагнул в темноту.

Подвалы под «Кормаксом» оказались настоящим бункером. Мрачные стены как будто поглощали свет наших фонарей, дальше десятка метров не видно ни хрена!

Едва мы прошли десять метров, как по нам начали стрелять.

Никаких криков и никаких предупреждений. Из темноты коридора полоснули автоматные очереди. Вместе с ними застрекотал пулемёт. Пули рикошетили от стен и впивались в щиты. Один из бойцов Свища опрокинулся навзничь

— Контакт! — рявкнул Григорий, падая на колено и открывая ответный огонь.

— Не стрелять! Я возьму! — крикнул я и активировал «Скольжение».

Мир превратился в размазанное полотно. Я перетекал от одной бетонной опоры к другой, сокращал дистанцию. Кольчуга Души принимала на себя редкие попадания.

Впереди, за баррикадой из мешков с песком, засели четверо бойцов. Я видел их мерцающие яри сквозь дым и вспышки выстрелов.

Рывок. Пространство снова смазалось.

Я тихо возник за спиной пулеметчика. Нож описал короткую дугу. Лезвие с легкостью прошило насквозь шлем врага. Пулемет обиженно крякнул и захлебнулся.

Трое остальных попытались развернуться, но я уже был среди них.

Взмах ножом, и ослепительный полумесяц снёс головы двоим наемникам. Четвёртый попытался направить ствол, но подбитая снизу винтовка выстрелила точно в подбородок хозяина.

— Чисто! — доложил я, стряхивая кровь с ножа.

Морозов и Свищ со своими ребятами подтянулись следом. Мы двигались вглубь бункера, зачищая комнату за комнатой. Костомаров бросал на нас своих лучших бойцов, но под действием эликсира и ведомые яростью, мы были неостановимы.

Мы прорвались к толстой двери, которая могла бы сделать честь любому сейфу.

Глава 21

Толстенная дверь словно предупреждал: «Оставь надежду, всяк сюда входящий! А лучше сразу сам застрелись и не мучайся!»

Я приложил ладонь к холодному металлу. Доспех тут же отозвался мелкой вибрацией, а визор шлема вывел предупреждение о большой проблеме. Похоже, что помимо стали тут было ещё укреплено рунами. Без магии никак, да?

— Ядрёна медь, — проговорил я в микрофон. — Тут не дверь, а целая интерлюдия непроницаемости. Кирилл Матвеевич, в кармане случайно нет открывашки для таких консервных банок? Или вежливо постучимся и будем стучать, пока костяшки до плеч не сотрём?

Морозов-старший подошёл ближе, ступни лязгнули по бетону. Он осмотрел запорный механизм через сканер.

— Стучать бесполезно, Елисей. Тут нужно кое-что другое! Григорий, готовь «Разрыватель».

Телохранитель декана молча кивнул. Он достал из заплечного ранца устройство, похожее на гибрид пехотной мины. Прилепил его прямо к центру двери, закрутил держатели.

— Всем назад! — скомандовал Григорий.

Мы отошли за выступы бетонных колонн. Свищ со своими парнями пригнулся за мешками, выставил щиты. Я чувствовал, как внутри меня живица, бьется в меридианах, словно пойманная в клетку птица. Реакция обострена до предела: я слышал, как колотятся сердца у бойцов Свища.

— Три, два, один… — Григорий нажал кнопку на пульте.

Вместо ожидаемого грохота раздался вибрирующий гул. Руны на двери вспыхнули фиолетовым светом, затрещали, заискрили, а затем… погасли. Металл в центре двери начал бледнеть, покрываться инеем и рассыпаться мелкой крошкой. Последовал взрыв, и крошка брызнула во все стороны, взвизгивая на рикошетах.

«Разрыватель» работал по принципу дестабилизации межатомных связей через резонанс вибрации. Дорогая игрушка, но для взломщиков сейфов прямо-таки незаменимая. Раскачивала любой металл, делала его хрупким, а потом ломала с той же лёгкостью, с какой человеческая нога могла сломать утренний лёд на октябрьских лужах.

Через десять секунд в метре стали зияла рваная дыра в половину человеческого роста. Края ещё оплавлялись, когда мы начали поднимать головы.

— Пошли! — рявкнул Морозов.

Мы ворвались внутрь.

Ох и ни хрена себе!

Бункер Костомарова оказался настоящим операционным центром! Мониторы во всю стену, серверные стойки, мигающие сотнями огней. А также очень неприятные люди с оружием в руках!

Охрана была готова к встрече. Нас приветствовали шквальным огнем.

— Контакт! — Григорий вскинул руку, разворачивая перед нами массивный силовой щит.

Пули срикошетили от мерцающей пленки, зацокали по стенам. Я не стал ждать.

Скольжение!

Мир снова размылся мутными разводами. Я просочился сквозь дыру в двери, ушел в перекат под столом и вынырнул с левого фланга. Двое наемников в экзокостюмах палили из автоматов, пытаясь подавить Григория и тех, кто с ними. Рядом со мной мужчина сотворил огненное копьё и уже собрался метнуть в сторону нападавших.

— Сюрприз, уроды!

Божественный Танто вспыхнул яростным белым пламенем. Я сделал широкий взмах. «Огненный Клинок» сорвался с лезвия, прочертил воздух ослепительной дугой и врезался в огневика. Удар был хорош! Ошметки плоти разлетелись по комнате.

Кто там следующий? Перекат и в ту же секунду по моему прежнему месту дислоцирования ударили пули. Снова «Огненный Клинок» нашёл свою жертву и снова последовал перекат. На миг даже вспомнилось недавнее занятие Огнестрельным боем, где приходилось стрелять в полной темноте и тут же перекатываться. На этот раз всё было куда сложнее — ведь тут «мишени» стреляли в ответ!

Сзади Морозов-старший работал как заведённый. Скупые выстрелы из пистолета находили щели в защите врагов. Напитанные живицей они раз за разом выбивали противников из строя. Свищ со своими «псами» ворвался следом, и устроил в бункере настоящий беспредел. Пули засвистели в направлении обеих сторон.

— Елисей! Справа! — раздался голос Свища в наушнике.

Я крутанулся на пятке. Из боковой двери выскочил здоровяк, по виду форменный мутант. Кожа серая, глаза налиты кровью, а в руках дрожит ручной пулемет. Он нажал на спуск, и очередь прошлась по стенам, выбивая крошку.

Я прыгнул. В воздухе перехватил нож обратным хватом.

— На, подавись!

Вонзил клинок точно в сочленение шлема и нагрудника. Живица вскипела, пламя рванулось внутрь доспеха мутанта. Тот издал хрип и рухнул, только белесый дымок показался из щелей брони.

Мы зачистили зал за пару минут. Вокруг валялись тела, искрило разбитое оборудование. С нашей стороны тоже не обошлось без потерь, раненых вытаскивали наружу.

— Где он? — Свищ сорвал шлем и сплюнул. Его лицо было перемазано копотью. — Где этот Костёр? А ну, подать его сюда, я ему лично глаз на жопу натяну!

— Скорее всего там, — кивнул Кирилл Матвеевич на дверь в дальнем конце зала. — Григорий, проверь всё на наличие ловушек.

— Будет исполнено, Ваша Милость! — отозвался тот.

Телохранитель постепенно приблизился к двери. Осмотрел всё через визор. В дыму были видны лазерные указатели — он отключил красные глазки. Разрезал несколько проводков возле входа, потом повернулся и чуть поклонился.

— Двигаем! — скомандовал Морозов.

За дверью оказался огромный зал, отделанный полированным гранитом. В центре — массивный стол, заваленный картами, бумагами. А с краю валялись несколько чёрных дисков, не больше монеты.

Те самые медальоны, ядрёна медь!

В дальнем конце зала, у камина, в котором горело синее пламя, стоял он. Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.

Он был один. Ни охраны, ни того мальчишки с черными глазами. Костёр стоял, расставив ноги, и неторопливо потягивал из массивного кубка. Увидев нас, он даже не почесался. Только уголок губ чуть дернулся в презрительной ухмылке.

— Пришли-таки, — голос Костра прозвучал на удивление спокойно. — Свищ, ты всё-таки решился лизнуть боярский сапог? Думал, в тебе больше гордости осталось.

Серёжа Свищ остановился в пяти метрах от него, не опуская ствол.