Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 97

– А я говорила, что здесь интересно, – шепнула Елена, обнимая своего Пушка крепче и тоже начав его гладить за компанию.

Ирина‑адвокат стояла чуть поодаль. Скрестив руки. Очки блестели. Но я видел, как дрогнул уголок её губ.

– Позвольте, – она решительно отстранила подруг и склонилась к зверьку. Профессиональный, цепкий взгляд. Провела пальцем по кромке сложенного крыла. – Настоящие перья… Крылья живые, не артефактные.

– Хочу! – выпалила платиновая. – Сколько?

– Погоди, Нина, – брюнетка выпрямилась. – Дай хоть посмотреть нормально.

– Ира, ты смотришь уже полминуты!

Вокруг моего прилавка будто включилось магнитное поле. Все четверо стояли полукругом, и каждая тянулась потрогать. Я ждал.

– Порода? – спросила Ира по‑деловому.

– Крылатый кролик, – ответил я. – Ранг С.

Сработало, как контрольный выстрел. Ира отдёрнула руку, будто прикоснулась к раскалённой сковородке. Нина задержала дыхание, потом нервно оправила стрижку. Золотые браслеты на её руке звякнули. Таня начала теребить жемчужины своего ожерелья.

Они не дуры, все из высшего света и понимают, что зверушки такого ранга продаются на аукционах Гильдии за бешеные деньги. Их возят в бронированных машинах. Их страхуют. Это не домашний любимец, а живой, пушистый, подёргивающий носиком статус.

– С‑ранг? Кролик? – Ирина подняла на меня глаза. – Вы уверены?

– Абсолютно. Если нет, я готов вернуть деньги.

– Значит, эти… – она кивнула на крылья.

– Полностью функциональны.

Я отправил кролику мягкий импульс. Ушастый встрепенулся, расправил крылья. Размах оказался впечатляющим – больше метра. Кролик оттолкнулся задними лапами и подпрыгнул, одновременно взмахнув ангельскими опахалами.

Ахнули все. Даже скептичная брюнетка.

Белые перья поймали свет потолочных ламп, и по ним прокатилась перламутровая волна, как по поверхности мыльного пузыря. Зверёк завис над прилавком, неторопливо работая крыльями. Пух посыпался вниз, кружась, как снежинки. Одна невесомая пушинка опустилась на рукав Нине. Женщина подхватила её и поднесла к глазам – пёрышко мерцало.

Елена с восторгом проследила глазами за летуном, её собственный кролик‑единорог завистливо проводил собрата взглядом. Архимед не удержался и торжественно объявил:

– Пилот! Полёт нормальный! Кар‑р‑р!

Какаду вздыбил жёлтый хохолок во всю ширь и захлопал крыльями, изображая аплодисменты.

Следующие десять секунд были самыми тихими в истории моего магазина. Четыре женщины смотрели вверх с открытыми ртами. Слышалось только шёлковое шуршание перьев и отдалённый гул автомобилей с улицы.

Пушистик набрал высоту, уверенно работая новыми конечностями, и никому не пришло в голову, что это его первый настоящий полёт. Кролик неторопливо проплыл над головами дам, продолжая осыпать их пушинками.

– Авиакомпания «Лапа и Коготь»! – гаркнул Архимед. – Регистрация на рейс! Мест нет!

Ирина сняла с переносицы рунные очки. Она смотрела на летучего кролика не с оценкой. Не с профессиональным скепсисом. А с абсолютно детским, незащищённым удивлением. Я видел, как с её лица слетели все маски юриста, светской дамы, хозяйки положения – и из‑под них выглянула маленькая девочка, которая когда‑то мечтала о крылатом пони… ну или зайце.

Я не сдержал улыбки.

Кролик сделал плавный вираж у дальней стены, элегантно обогнул полку с кормами и пошёл на снижение. Я подставил руки. Зверёк ещё не умел толком приземляться, так что с благодарностью рухнул в мои объятия, сложил крылья и потёрся мордочкой о мой большой палец. Я машинально почесал его за ухом, он прижал уши к спине и прищурился.

– Уникальная мутация, – сообщил я. – Единственный экземпляр. Навыки: «Короткий полёт» и «Воздушный щит» – при угрозе способен создать небольшой воздушный барьер. Тихий, некапризный, почти не линяет. Ест Премиум‑сено и стандартные магические зерносмеси.

Информация была нужна для Ирины – я видел, как она переключается обратно в деловой режим, мозг уже обрабатывает данные.

Но первой очнулась Нина. Платиновая блондинка повернулась ко мне. В её карих глазах полыхнул азарт коллекционера, увидевшего вещь, которую необходимо немедленно перехватить у конкурентов.

– Сколько? – потребовала она.

– Сто тысяч, – мгновенно ответила за меня Таня. – Я забираю!

– Нет, я забираю! – перебила Нина. – Сто пятьдесят!

– Двухсот достаточно? – полноватая дёрнула молнию сумочки.

– Я даю двести двадцать! – вошла во вкус платиновая. – Мне очень надо, серьёзно!

– Нина, у тебя и так зверья полно! – возмутилась Таня.

– И что? Я и этого хочу! – она немедленно достала карточку.

– Двести двадцать? – Ирина повернула голову к подругам. – За кролика С‑ранга? Таких зверей на «ПитомЭкспо» выставляют за пятьсот.

Спасибо, Ирина Павловна. Вы сделали мою работу за меня.

– Двести пятьдесят, – Таня поджала губы.

– Триста! – Нина даже не моргнула. – Денис, триста тысяч. Я плачу прямо сейчас!

– О‑о‑о, торги! – Архимед затанцевал на плече, перебирая лапами. – Прод‑дано! Кто больше? Р‑р‑раз! Два‑а!

– Помолчи, Архимед, – я обернулся к какаду, но всё же ухмыльнулся.

Кролик на моих руках тем временем умылся передней лапкой, демонстрируя космическое равнодушие к суетным делам человеков. Шёрстка переливалась отражённым светом, и тот бликовал на витринах.

Я посмотрел на Ирину. Она стояла неподвижно, но я видел напряжённые плечи, чуть побелевшие костяшки пальцев, стиснувших ремешок сумки. Деловая леди влюбилась. И молчала только потому, что не привыкла проигрывать в торгах.

– Ирина, – я обратился к ней напрямую. – Вы ведь хотели его с того момента, как он взлетел. Я прав?

Кролик подёргивал фуфырочкой и смотрел на неё огромными сапфирами глаз. Женщина нацепила очки обратно и глянула на меня сквозь рунические стёкла. Шли секунды. Остальные дамы волновались. Я заметил, как по скуле Нины стекла капля пота, хотя здесь не жарко.

– Триста, – произнесла Ира. Голос не дрогнул.

На настоящем аукционе я бы выжал за этого кролика пятьсот тысяч, как она и сказала. Минимум. С‑ранг, крылья – коллекционеры продали бы почки. Но аукцион – это свет, камеры, документация. А мне сейчас нельзя ни светиться, ни наглеть. Зато прикормить четырёх богатых дам, которые приведут ещё двадцать таких же – бесценно. Долгосрочные инвестиции.

– Триста тысяч, – кивнул я. – Забирайте.

Нина печально вздохнула, но приняла поражение достойно. Таня похлопала её по плечу.

– Ир‑р‑рина! – заорал Архимед. – Одобр‑р‑рено!

Брюнетка подошла к прилавку. Вытянула руки. Кролик повёл ушами, принюхался к её пальцам. Я осторожно передал его. Женщина бережно прижала живое облако к груди. Крылья зверька чуть раскрылись, махнув по кашемировому рукаву.

Он обнюхал её тренч и решил, что всё в порядке. Вместо того чтобы забиться или дёрнуться, просто сложил крылья. Белый пух шевелился от дыхания новой хозяйки. Ирина уткнулась подбородком в пушистую макушку и улыбнулась.

Улыбка, похоже, была для неё делом непривычным. Неровная, немного растерянная, как будто мышцы забыли, как это делается. Елена Борисовна поймала мой взгляд и едва заметно подмигнула. Я ей ответил лёгким кивком. Приводящая свою работу выполнила безупречно.

– Ирка, – произнесла Татьяна. – Тебе идёт улыбаться.

– Не начинай, – оборвала Ирина и тут же стёрла всё лишнее с лица.

– Касса! – объявил Архимед, наклонив голову набок. – Триста тыщ! Попке на семечки!

– Погоди, приятель, – я остановил попугая.

Рано переходить к оплате. У меня ещё нет маскировки для таких переводов. Но уже есть план, так что продолжаем.

– Ну‑с, – я хлопнул ладонями. – Раз пошла такая масть…

Нина и Таня уставились на меня с одинаковым выражением голодных лисиц.

– У вас есть ещё? – Нина подалась вперёд.

– Есть ли у меня ещё? – я положил руку на прилавок. Перстень снова блеснул. – Вопрос в том, готовы ли вы?

Мысленный клик. Питомник полыхнул, высвобождая второй слот. Белое свечение на этот раз угасло, плавно перейдя в золотистое. Тёплое, как августовский закат. Оно разлилось по прилавку мёдом, и из этого жидкого золота проступил силуэт.