Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 70

Взял пластиковое ведро и широкую швабру. И начался ад. Я собирал воду, отжимал тряпку, выливал, возвращался и так по кругу. Линолеум скрипел, поясница начала ныть. Мысленно пообещал себе, что следующие очки характеристик вложу в физуху. Набухший наполнитель превратился в цемент, который пришлось отдирать единым куском.

Архимед, единственный, кого я не стал прятать, устроился на сухом стеллаже и взял на себя роль прораба.

– Др‑р‑раить палубу! – орал он, глядя, как я ползаю с тряпкой под прилавком. – Р‑р‑работай! Солнце ещё высоко!

– Я из тебя сейчас бульон сварю, – мрачно пообещал я, выжимая в ведро очередную порцию солёной воды. – Сырость – залог простуды. А бульончик поможет организму с этим справиться. Ммм! Вкуснятина!

– Не отвлекаться! – строго парировал попугай. – Майна! Вира!

Я смахнул пот со лба. Торговый зал постепенно приобретал божеский вид, хотя запах океана, кажется, въелся в сами стены. Так что придётся в конце везде пройтись с «Сосенкой».

Оставалось домыть угол у входа, когда в стеклянную дверь настойчиво забарабанили.

– Да кого там ещё несёт! – чертыхнулся я, бросая швабру в ведро.

Стянул перчатки. Подошёл к двери, повернул ключ.

На пороге стоял парень студенческой наружности. Насквозь промокший, всклокоченный, в расстёгнутой ветровке. С носа капала вода. Рыжие волосы прилипли ко лбу.

Брат Алёны, что ли? Вроде, на лицо не похож.

– Закрыто, – спокойно сказал я. – У нас потоп.

– У меня беда! – срывающимся голосом крикнул парень, оттесняя меня плечом и буквально вваливаясь в магазин. – Чудовищная беда! Ты должен помочь! Пожалуйста!

Он тяжело дышал, глаза бегали по сторонам. Не дожидаясь моего ответа, парень сбросил с плеч объёмный туристический рюкзак, плюхнул его прямо на прилавок и дрожащими пальцами вцепился в молнию.

– Спокойно, – я шагнул ближе, инстинктивно перенося вес на носки и готовясь к любому сюрпризу. – Что стряслось?

Парень расстегнул рюкзак и раздвинул плотную ткань.

Я заглянул внутрь.

В недрах рюкзака, обложенное какими‑то тряпками и поролоном, лежало яйцо. Огромное, размером со страусиное, но абсолютно неземное. Скорлупа была глубокого сине‑бирюзового цвета, а по всей её поверхности переливалась густая сеть серебристых прожилок. Они светились в полумраке магазина, как кровеносная система, по которой вместо крови течёт жидкий металл.

От яйца волнами расходился такой плотный магический фон, что у меня волоски на руках встали дыбом.

– Что это? – тихо спросил я.

Парень сглотнул, с ужасом глядя на свою ношу.

– Оно… оно горячее. И оно вот‑вот вылупится. А я даже не знаю, кто там внутри!

Глава 4

Треск скорлупы

Не тратя времени на расспросы, я мысленно активировал «Поверхностную оценку», чтобы проверить содержимое яйца.

Ошибка сканирования! Внутренний слой скорлупы блокирует считывание. Доступно изучение только поверхностного фона.

– Понятно. Глухая оборона, – пробормотал я. – Забирай рюкзак, идём. Быстро!

Я зашагал в процедурную. Парень, тяжело дыша и спотыкаясь, потащился следом. Архимед развернулся на моём плече, чтобы следить за гостем у меня за спиной.

– Бомба! – радостно возвестил какаду. – Тик‑так! Бабах!

– Каркай поменьше, – цыкнул я на него и толкнул дверь процедурной.

Здесь всё ещё стоял стойкий хвойный аромат чистящего средства, а главное было сухо. Я указал парню на смотровой стол из нержавейки, покрытый плотным резиновым ковриком.

– Ставь сюда. Аккуратно.

Студент трясущимися руками водрузил рюкзак на стол. Я открыл кран, вода полилась на ладони. Закончив с приготовлениями, снова заглянул в рюкзак. Яйцо было огромным, тяжеленным на вид. Серебристые прожилки мерцали всё интенсивнее, в бешеном ритме, будто яйцо действительно собиралось вот‑вот взорваться.

Подсунул ладони под яйцо и бережно переложил его на резину, не меняя позы, хотя парнишка наверняка дёргал его многократно. Оно оказалось обжигающе горячим – градусов под пятьдесят, не меньше. В ту же секунду скорлупа под моими пальцами резко дёрнулась. Внутри кто‑то с силой ударил в стенку.

Я рефлекторно положил обе ладони поверх яйца, фиксируя его на столе, чтобы не скатилось на пол.

– Как давно это началось? – уточнил я.

– Я… я не уверен! – голос парня дал петуха. Он вцепился в край стола побелевшими пальцами. – Я проснулся утром, развернул термоодеяло, а оно вот такое! Горячущее! И дёргается!

– Термоодеяло? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает глухое профессиональное раздражение.

– Ну да… Чтобы не замёрзло.

Я мысленно выругался длинной, многоэтажной конструкцией. Термоодеяло. Отличный план, надёжный. Замотать магическое яйцо в фольгированный пластик – это верный способ убить зародыш. Ни нормального газообмена, ни притока кислорода, ни влажности, чтобы скорлупа сохраняла эластичность.

– Дополнительно нагревал перед заворачиванием?

– Ага, я ж это, маг огня…

Уточнять, что он дундук, я не стал. Быстрый нагрев, а потом медленное остывание несколько часов… По сути, он устроил детёнышу герметичную духовку. Чудо, что зверь внутри не сварился заживо и вообще нашёл силы на проклёвывание.

Яйцо снова качнулось. По бирюзовой поверхности побежала первая тонкая трещинка.

– Караул! – завопил Архимед. – Р‑р‑рожаем! Воды отошли! Врача!

– А вдруг там монстр⁈ – студента затрясло ещё сильнее. – Вдруг оно как прыгнет⁈ У меня даже амулета нормального нет!

Я перевёл взгляд на паникёра и прищурился. «Поверхностная оценка».

Артём Сергеевич Вахтин (Ранг C, Уровень 11). Студент, который явно прогулял лекцию на тему «Как не сварить волшебное яйцо в домашних условиях».

– Выдохни, Артём, – жёстко, с металлом в голосе сказал я. – Сделай два шага назад и не делай резких движений.

Услышав своё имя, парень не удивился. Ожидаемо, он же ведёт себя, будто мы знакомы. Отступил и послушно вжался в стену рядом с медицинским шкафом.

– Шпион! – прокомментировал Архимед, косясь на Артёма чёрным глазом. – Явки! Пар‑р‑роли!

В этот момент серебряные артерии на яйце вспыхнули ослепительным светом. Раздался громкий, сухой хруст, похожий на выстрел. Трещина разошлась надвое. В образовавшуюся щель на долю секунды высунулся длинный острый клюв серебристого цвета. Он ударил по краям изнутри, расширяя брешь, и тут же скрылся.

Из пролома с шипением, будто из пробитого газового баллона, повалил сизый туман. В процедурной мгновенно запахло серой, жжёной резиной и кислятиной.

Артём закашлялся, закрывая лицо рукавом куртки.

– Птичка! – восторженно заорал Архимед. Жёлтый хохолок мгновенно раскрылся роскошным веером. – Большая птичка! Привет, птенчик!

Из дымки, клубящейся над трещиной, показались два когтя. Изогнутые, переходящие в чешуйчатые пальцы. Они упёрлись в края скорлупы, готовясь её разломать.

Хохолок на голове Архимеда мгновенно схлопнулся и прилип к затылку. Попугай вжался в мой воротник.

– Не птичка! – панически выдал он. – Ящер! Чужой! Мы все умр‑р‑рём!

Когти с силой рванули в стороны. Толстая сине‑бирюзовая скорлупа разлетелась на куски. Осыпалась на резиновый коврик. Из остатков яйца, стряхивая с себя густую слизь, поднялось существо.

Я невольно задержал дыхание. Это дракон! Но дракон неправильный, словно собранный из разных чертежей. Вместо классической зубастой морды – тот самый длинный птичий клюв. Тело рептилии, гибкое и поджарое, покрывала угольно‑чёрная чешуя, по которой вдоль боков тянулись серебряные прожилки.

Детёныш мотнул головой, и на меня уставились два жёлтых глаза. Полупрозрачное третье веко скользнуло по ним, смахивая остатки слизи. Зверь расправил крылья. Анатом во мне сломал мозг: крылья были птичьими, но вместо мягкого птенцового пуха или маховых перьев их покрывали длинные, гибкие серебристые пластины, подозрительно напоминающие металл. Похоже, это видоизменённые разросшиеся чешуйки. А на сгибе каждого крыла торчало по острому когтю.