Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 51

— Не брешет, — я вернул фальшивку хозяину. — Констатирует. Феникс твой на птицефабрике вылупился.

Улыбка мужичка не дрогнула ни на миллиметр.

— Ну хочешь, скидку сделаю? — без паузы перешёл он к торгу. — По-родственному. Пятёрку всего!

— Я подумаю, — сказал я миролюбиво. — Загляну ещё. Может быть.

«Может быть» в переводе означало «никогда», и мы оба это прекрасно понимали. Но на «Птичке», похоже, так принято — расставаться вежливо, чтобы при случае облапошить друг друга снова.

— Заходи, заходи! — закивал торгаш, уже выцепляя глазами следующую жертву в потоке.

Я отошёл.

— Развелось! — фыркнул Архимед, сидя на плече. — Феникс! Ха! Сухари ему!

— Тише, эксперт. Не выдавай позицию.

Настоящее перо феникса я тут не куплю — это, как пить дать, товар штучный и не для уличных лотков. Но информацию к размышлению получил: на рынке полно дешёвой подделки под дорогое. Значит, спрос есть. Значит, и феникс где-то поблизости водится. Просто не здесь. Запомним.

Двинулся дальше, скользя взглядом по витринам. И тут в голове щёлкнуло.

Питомник. Инвентарь… Пространственная магия, которая не полагается бедняку вроде меня. Аристо уже видели, но не поняли. На будущее нужна нормальная легенда.

В ходу пространственные артефакты — кольца, амулеты, всякие хранилища. Редкие и дорогие, но существующие. Идеальное прикрытие. Появился питомец из ниоткуда? Так у меня перстень-хранилище, чего вы. Вытащил банку мази из воздуха? Артефакт, граждане, расходимся.

Пора завести реквизит.

Лавку с украшениями я нашёл через два прохода. Прилавок под стеклом, а за ним — необъятная женщина с кольцами на каждом пальце и в серьгах размером с люстру. Сложенные на груди руки сверкали так, что хотелось зажмуриться.

— Чего ищем, красавчик? — пророкотала она грудным голосом.

— Перстень, — я облокотился на витрину. — Чтоб солидно. На вид — дорого. По цене — по-человечески.

— Богато! — оценил Архимед обстановку. — Цацки! Блестят!

Женщина перевела на попугая взгляд, чуть приподняла бровь… и вдруг улыбнулась, обнажив золотой зуб.

— Птица понимает, — одобрительно сказала она. — Птица знает толк.

— Птица — балабол, — поправил я.

— Сам балабол! — оскорбился Архимед.

Торговка раскатисто хохотнула, колыхнувшись всем телом, и наконец расцепила руки. Нырнула под прилавок, погремела чем-то и выложила передо мной бархатную тряпицу с десятком колец.

— Вот, гляди. Это под старину, это с камушком, а это, — она ткнула пальцем в массивный перстень тёмного металла с мутным сизым камнем — это «под артефакт». Народ любит. Наденешь — будто маг при делах. А внутри пусто, прости господи.

Я взял перстень. Увесистый, с плоским квадратным камнем под печатку. Внутри при повороте перекатывался дымчатый блик. Внешне — точь-в-точь хранилище из дорогой коллекции. Именно то, что доктор прописал.

«Оценка» подтвердила: дешёвый сплав, стекло, ноль магии. Бутафория. Прекрасная, честная бутафория.

— Сколько?

— Полторы, — сказала она. И, заметив, как я открыл рот, добавила: — И не торгуйся, красавчик. Я по глазам вижу, что тебе оно позарез нужно. А когда позарез — цена не пляшет.

Наблюдательная. Я молча отсчитал деньги. Перстень сел на средний палец как влитой — холодный и очень убедительный.

— Носи на здоровье, — она смахнула купюры. — И птицу береги. Умная.

— Умная! — польщённо подтвердил Архимед. — Кр-р-расавица! Понимает!

— Подлиза, — шепнул я.

Нырнул обратно в людскую реку, держа курс на дальние ряды, где собирался купить новые корма, а затем начать поиски Грача.

И почти сразу его увидел.

Не Грача. Жмыха.

Туша в спортивном костюме подпирала косяк неприметной двери в торце павильона. Стрижка под ноль блестела на солнце. У ног, сложив клешни, как сторожевой пёс, дремал каменный краб. Искать Грача, выходит, не придётся.

— Стоп-машина, — пробормотал я попугаю. — Знакомые всё лица.

— Краб! — сообщил какаду. — Бо-о-ольшой!

— Не ори. Мирно идём.

Я неспешно подошёл, держа руки на виду. Жмых поднял на меня глаза, узнал — на одутловатом лице мелькнуло что-то вроде растерянности. Видно, не ждал, что должник действительно заявится сам.

— О, — выдавил он. — Ты, что ли.

— Здорово, Жмых. Как Клещ? Лучше ему?

Мужик машинально глянул на краба, на лице проступило что-то человеческое — забота.

— Да вроде… — он переступил с ноги на ногу. — Ванны эти делал, как ты сказал. С солью. Полегчало кажись.

— Ванны — это правильно, — одобрил я. — Ты курсом доделай, не бросай на полпути. И панцирь после протирай насухо, чтоб щели не отсыревали.

— Ага, — Жмых покивал, потом, опомнившись, мотнул бритой башкой в сторону двери: — Грач у себя. Иди, раз пришёл.

— Спасибо, — сказал я.

И толкнул дверь.

— Не сожр-р-рут! — каркнул попугай мне в ухо.

Створка подалась, и под рёбра будто всадили оголённый провод! Воздух моментом выбило из лёгких. Мышцы скрутило. Зубы скрипнули. Горло намертво сдавило. Над ухом истошно заорал Архимед:

— Атас! Капкан! Беги!!!

Глава 20

Игломет

Сука! Других мыслей в голову не пришло.

Я ждал подлянки, заходя в логово к местному решале, но скорость удара оказалась запредельной. Дальше всё просто. Попал в засаду в дверном проёме — уходи с линии атаки.

Качнулся вправо. Шаг, разворот, спина к стене.

Мышцы гудели, но уже отходили. Короткий спазм, не паралич. Повезло… В полумраке помещения что-то мелькнуло. Голубоватая искра, дрожащий росчерк, как если бы кто-то чиркнул спичкой на лету. По ушам резанул стрёкот.

— ЗАСАДА! — надрывался Архимед, вцепившись когтями мне в плечо так, что продрал куртку. — Живодёры! Спасите-помогите!

Его крылья несколько раз отчаянно трепыхнулись, мешая нормально рассмотреть обстановку. Моя рука привычно дёрнулась к бедру. Через долю секунды до мозга дошло, что кобуры нет. Зато есть Инвентарь! Пальцы продолжили движение, уходя в пустоту пространственного кармана.

Я уже собирался выхватить оттуда сюрприз…

— Блёстка! Перестань, живо!

Резкий окрик. Негромкий, но хлёсткий.

Лазурная искра зависла в воздухе. Стрёкот превратился в сухое, рассерженное гудение. Потом пятнышко метнулось вглубь комнаты.

Я убрал руку от Инвентаря, но тело ещё оставалось напружиненным.

Глаза привыкли к сумраку. Каморка тесная, но обставлена с претензией на уют, который тут смотрелся так же уместно, как кружевная салфетка на капоте самосвала. Старый диван с продавленными подушками, журнальный столик, электрический чайник и вазочка со сладостями. Лампа с тканевым абажуром бросала тёплый круг на столешницу.

На диване, закинув ногу на ногу, сидел хозяин всего этого великолепия.

Худой, жилистый мужик лет под сорок. Тонкие усики аккуратно подстрижены. Короткие чёрные волосы. По глазам сразу видно, что привык считать чужие деньги быстрее, чем калькулятор. На шее серебристая цепочка с каким-то кулоном.

Он держал в руке стакан в подстаканнике — из тех, армейских, с чеканкой. Прихлёбывал чай. Всё в нём кричало: смотри, какой я расслабленный, какой домашний, чаёк вот пью. Показуха. Обстановка специально не деловая, чтобы клиент расслабился, размяк, потерял бдительность.

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник конфликта: Геннадий Семёнович Грачёв («Грач»)

Ранг: D. Уровень: 10. Возраст: 38 лет.

Статус: Мелкий посредник, работающий на стыке Базара и синдикатов.

Особенности: Искренне считает себя опасной теневой акулой, хотя на деле плавает в местном лягушатнике.

Репутация: Финансовый гарант сомнительных сделок.

Внимание! Линия конфликта активна!

На его коленях сидела чёрная крыса. Некрупная, но лоснящаяся. Она замерла, навострив уши. Блестящие глазки отслеживали каждое моё движение. Грач рассеянно поглаживал её по загривку двумя пальцами, и крыса то и дело прижимала уши, потом снова их топорщила, подёргивая усами.