Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 50
— Иди сюда, голодающая, — позвал я мягко. — Не бойся. Будет не больно.
Маруся помедлила, потом осторожно перебралась ближе по спинке дивана и села в полуметре, поджав хвост. Перевязанный кончик она держала на отлёте, оберегая. Смотрела на меня снизу вверх — настороженно, но без той звериной паники, что была в день нашего знакомства на рынке.
Я потянулся к ядру.
Активирован навык: «Приручение».
Тёплая нить протянулась от меня к ней. Я ощутил её сразу — на грани, где сознание встречается с чужим. Знакомый процесс. Как взять за поводок собаку, которая тебе доверяет… вот только Маруся отреагировала не совсем, как я рассчитывал.
Обезьянка мгновенно замерла. Пальцы застыли у самого рта. Круглые глаза расширились, шерсть на загривке слегка топорщилась.
Сопротивление цели: среднее.
Она не проявляла агрессии. Не скалила зубы, не пыталась бежать. В её разуме пульсировала глухая, выматывающая усталость. Маруся слишком долго была рабыней. Она помнила удушение от ошейника Штопора, помнила побои и вечный страх сделать что-то не так. Обезьянка просто не понимала, зачем снова кому-то подчиняться, если можно просто сидеть на мягком диване и есть сладкое. Она сомневалась.
Я не стал давить. Агрессивное подавление воли — не лучший способ укрепить доверие. Вместо этого транслировал ей спокойствие. Ровное, уверенное тепло. Образ большой стаи, где каждый защищает каждого. Ощущение безопасности. И самое главное для приматов — груминг. Я послал ей мысленный образ того, как осторожные пальцы перебирают её жёсткую шёрстку, успокаивая и даря комфорт. Мы партнёры, а не хозяин и вещь.
Маруся тихонько ухнула. Плечи макаки расслабились, она опустила голову и робко протянула ко мне свою маленькую кожистую ладошку, коснувшись моего пальца.
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 40
— Вот и умница, — я почесал её за ухом. — Своя теперь. Никто тебя больше не тронет.
Маруся прикрыла глаза и привалилась к моей руке всем тощим тельцем.
— Сво-о-оя! — торжественно объявил Архимед. — Банда! Принята! Прописка!
Макака приоткрыла один глаз, смерила попугая оценивающим взглядом — нет ли у того в перьях чего вкусного? И снова зажмурилась. Архимед на всякий случай перелетел подальше.
— Так, теперь курица, — сказал я, поднимаясь. — Надо проверить наше пернатое золото.
Ряба восседала в гнезде. Невозмутимая, как сфинкс. Бирюзовые перья отливали перламутром. Первым делом я проверил кормушку. Почти пусто. Подсыпал гранулированного комбикорма для несушек, добавил зерновой смеси. Поменял воду в поилке.
Потом достал морковку, потёр её на крупной тёрке и кинул в отдельную плошку — клетчатка и каротин, для хорошего пера и крепкой скорлупы. Подумал и накрошил сверху немного капустного листа.
— Ешь, бирюзовая. Тебе силы нужны. Ты у нас производство.
Ряба царственно сошла с гнезда, осмотрела угощение и принялась деловито клевать морковь, рассыпая оранжевые крошки.
А я заглянул в опустевшее гнездо. И мысленно присвистнул.
Под слоем стружки лежало новое яйцо.
Такое же тёмно-бурое, а по скорлупе, как трещинки на старинной вазе, вились тонкие золотистые руны. Они едва заметно мерцали.
Я бережно взял его в ладони. Запустил «Оценку».
Рунное яйцо (Ранг E). Концентрат маны в скорлупе. Свежее, не выветрившееся. На вкус как деньги.
— Ну ты даёшь, мать, — пробормотал я довольно. — Несёшься, как заводская линия.
— Яйцо! — Архимед подлетел ближе и алчно уставился на находку. — Золото! Не отдам! Моё-ё-ё!
— Размечтался, — я убрал яйцо в Инвентарь. В стазисе оно не остынет и не выветрится. — Это в кассу, а не тебе в зоб.
Динь-динь! Полезное наблюдение!
Ранг рунных яиц напрямую зависит от состояния несушки. При должном уходе, питании и спокойствии птицы ранг кладки будет расти — вплоть до ранга самой Рябы (D). Голодная, дёрганая курица несёт дешёвый товар. Сытая и довольная — несёт ваше светлое будущее.
— До чего простая бизнес-модель, — усмехнулся я. — Счастливая курица — богатый хозяин.
Рекомендация: усиленный рацион.
Базовый сбор (имеется в наличии): пророщенный ячмень, сушёный гаммарус, скорлупа речной улитки молотая, листья крапивы.
Специальные добавки (отсутствуют): пыльца левитирующего одуванчика, толчёный лунный корень, перо линяющего феникса (достаточно одного), настой корня мандрагоры.
Я мысленно прошёлся по списку. Базовое и впрямь всё имелось. Ячмень я смогу прорастить без проблем в плошке на подоконнике, гаммарус — обычный сухой корм для рыб, мешок стоит в подсобке. Улиточная скорлупа — кальций, тоже есть. Крапиву насушу, хоть во дворе нарву.
А вот вторая половина списка заставила поморщиться. Перо феникса. Лунный корень. Мандрагора. Это уже не районная аптека, это что-то посерьёзнее и подороже.
Все компоненты можно приобрести у поставщиков на рынке. При наличии денежных средств. Рекомендация: Не будьте бедным.
— Ха-ха, — сказал я без всякого веселья.
— Бабки-и-и! — горестно протянул Архимед, словно понял суть проблемы. — Нету! Дыр-р-ра в кармане! Сухари!
— Будут бабки, — я задвинул плошку поближе к Рябе. — Сегодня же будут. Заодно начнём разбираться с долгами.
Я посмотрел на курицу, которая, начисто игнорируя мои финансовые терзания, доедала капусту. Пятнадцать тысяч от Елены приятно грели Инвентарь. Но через полторы недели суд и петля, которую кто-то заботливо приготовил для прежнего хозяина этого тела.
Слишком много дел. Так что пора выходить из берлоги.
— Ладно, банда, — я распрямился и потянулся. — Лавочка закрывается. У нас сегодня культпоход на рынок. Надо посмотреть в глаза человеку по фамилии Грач.
Подошёл к Марусе, коснулся её и отправил в Питомник.
«Птичка» сегодня воняла сильнее, чем вчера. Виновато солнышко, решившее немного согреть апрельскую Москву. Пахло опилками, мокрым пером, прелым сеном и химией. Где-то пищали цыплята, где-то ругались продавец с покупателем. Толпа текла двумя встречными потоками, и я тёк вместе с ней, считывая лица по старой привычке.
Архимед на плече вертел головой, как радар. Хохолок торчком — птица в своей стихии.
— Базар! — провозгласил он с восторгом. — Народ! Воры! Кар-р-р!
— Тихо, обличитель, — буркнул я. — Без тебя разберусь.
Глаз зацепился за одну лавку. Я подошёл ради интереса, хотя не рассчитывал на что-то приличное. За прилавком, заваленным пучками трав и склянками, стоял мужичок неопределённого возраста — то ли сорок, то ли семьдесят. Лицо обветренное, глазки быстрые. Он расплылся в улыбке, и я невольно сосчитал зубы. Получилось три. Причём один явно на честном слове.
В руках он держал длинное перо. Именно оно привлекло моё внимание. Рыжее, с золотистым отливом, потрёпанное по краю.
Но горящее огнём.
— Перо феникса! — выдохнул торгаш так, будто доверял мне государственную тайну. — Настоящее! Зуб даю!
— Зубов-то у тебя негусто, — заметил я. — Раздал уже, видать.
— Шутник! — обрадовался он, ничуть не смутившись. — С понятием человек! Бери, дёшево отдам. Птенчику в гнездо, заговор на удачу, в зелье — да куда хошь! Огонь не гаснет, в воде не тонет. Чистый феникс, с Урала привезён!
Я взял перо. Лёгкое. Покрутил в пальцах. С верхушки сочились язычки пламени. Мысленно активировал сканер.
Перо петуха обыкновенного (крашеное). Качество: Низкое. Пропитано экстрактом жгучего перца и огненной маной продавца (пиромант на пенсии).
Я хмыкнул. Архимед вытянул шею, уставился на перо одним глазом — он-то системное окошко тоже видел.
— Кур-р-рица! — гаркнул какаду с неприкрытым презрением. — Петух! Покрашен! Жулик!
Торгаш дёрнулся, заозирался — кто это сказал? Потом уставился на попугая с искренним возмущением, будто его оскорбил конкурент.
— Дрессированный, что ль? — насупился он. — Чего брешет?