Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 28

Архимед вытянул шею. Процесс его крайне заинтересовал.

Галина взяла пачку гречки. Провела по стеклу.

— Пик! — громко сказал Архимед за секунду до того, как сработал аппарат.

Кассирша вздрогнула и посмотрела на птицу. Потом снова на гречку. Провела ещё раз.

— Огр-р-рабление! — тут же добавил какаду. — Пик! Пик! Руки вверх!

Галина подняла на меня крайне неодобрительный взгляд.

— Извините, — я виновато улыбнулся, расплачиваясь наличкой. — Он у нас телевизора пересмотрел. Криминальные сводки любит.

Подхватив пакеты в одну руку, а Марусю в другую, я поспешил к выходу, пока попугай не решил прокомментировать внешность кассирши.

До «Лапы и Когтя» мы добрались с удивительной скоростью.

Я зашёл внутрь, щёлкнул замком и опустил жалюзи на окнах. До дуэли с Шуваловым осталось не так много времени, и мне нужна концентрация. Никаких случайных покупателей.

Маруся начала опасливо осматриваться и изучать жилплощадь. Сгрузив пакеты на пол, я первым делом прошёл в подсобку проверить несушку. Курица сидела в своей картонной коробке, как королева на троне. Она мастерски переворошила сено и стружку, свив уютное гнездо. Завидев меня, птица тихонько квохтнула. Стресса нет, адаптация проходит успешно. Отлично.

Я вернулся в торговый зал. Подошёл точно к тому месту у прилавка, где пару часов назад сидел Коша перед тем, как я отправил его в Питомник.

Пространственный карман — штука тонкая. Система предупреждала, что внутри Питомника времени нет. Для зверя не проходит ни секунды. А значит, если я вызову мантикору в другой комнате, котёнок испытает дезориентацию и может запаниковать. Приучать придётся постепенно.

Присел на корточки, сосредоточился и мысленно активировал возврат.

Мягкая белая вспышка.

Коша материализовался на линолеуме. Он сидел ровно в той же позе, с поднятой задней лапой, которую как раз собирался вылизать. Розовый язычок остался торчать. Котёнок моргнул. Опустил лапу. Покрутил головой.

С его точки зрения я только что сидел перед ним в пустом магазине, а теперь вон там стоят пакеты с продуктами, пахнет свежими фруктами, сырым мясом, а неподалёку бродит незнакомый мохнатый зверь.

Котёнок мгновенно подобрался. Шерсть на рыжем загривке встала дыбом, кожистые крылья с тихим шелестом раскрылись. Скорпионий хвост взмыл над спиной, жало угрожающе изогнулось. Маруся дико заверещала, заскочила на прилавок, а оттуда перемахнула на верхний стеллаж. По латунной шерсти прокатилась какая-то волна, похожая на статику.

— Коша. Нельзя.

Я не стал повышать голос, просто передал чёткий образ: «Моя стая. Моя территория. Запрет на агрессию». Котёнок тряхнул головой, посмотрел на меня возмущёнными глазами. В них мелькнуло непонимание, затем принятие правил «старшего». Крылья сложились вдоль тела, хвост опустился.

— Вот так, умница, — я почесал его за ухом. — Вы теперь одна семья. Придётся терпеть друг друга.

Маруся осторожно спустилась вниз. Коша демонстративно отвернулся и начал вылизывать грудку, всем своим видом показывая, что ссоры ниже его достоинства.

— Мир-р-р! — провозгласил Архимед, перелетая с моего плеча на свою любимую жёрдочку. — Жвачка!

— Почти угадал, — хмыкнул я.

Прошёл за прилавок и активировал Инвентарь. В воздухе замерцала белая дымка. На поверхности стола один за другим начали появляться предметы, купленные мной на рынке в хозяйственных рядах.

Глухо стукнул садовый помповый опрыскиватель. Рядом легли сантехнические ПВХ-трубы малого диаметра и горсть пластиковых заглушек. Петарды, термофитиль, коробок штормовых спичек и многое другое.

Но самое главное! Пластиковая бутылочка с силиконовой соской для детского питания. Архимед посмотрел на арсенал террориста-самоучки, потом на бутылочку и резюмировал:

— Маньяк!

— Это, мой пернатый друг, называется тактическое преимущество, — я взял туристический нож и проверил заточку. — Аристократ думает, что выйдет против пустого места. Маги привыкли полагаться на заклинания и артефакты. Они забыли, что физику и химию никто не отменял. Но сперва перекус.

Я вымыл руки и достал из пакета охлаждённую куриную грудку. Положил её на разделочную доску.

Коша мгновенно оказался рядом. Поставил передние лапы на край стола и вытянул шею, принюхиваясь. Ноздри кошака трепетали. До этого момента я кормил его только тёплым молоком из миски. Но ему уже два месяца, пора добавлять в рацион твёрдую пищу.

Взял другой нож, кухонный, и начал мелко-мелко строгать розовое мясо. Котятам категорически нельзя давать крупные куски — они не умеют их жевать и могут подавиться. Только мелкая нарезка, почти фарш, комнатной температуры.

Запах сырого мяса поплыл по комнате.

Коша издал вопросительный мяв. Я сгрёб нарезанное мясо в керамическую миску и поставил на пол. Котёнок подошёл с явным подозрением. Он привык к белому и жидкому, а тут что-то красноватое и волокнистое. Понюхал. Чихнул. Осторожно высунул язык и лизнул кусочек.

Вкус крови и сырого мяса ударил по его рецепторам.

Я буквально увидел, как в этом маленьком пушистом тельце просыпается древняя, безжалостная родословная S-ранга. Глаза Коши вспыхнули. Он вцепился зубами в мясо, зарычал — тонко, но очень свирепо — и начал жадно чавкать, помогая себе передними лапами, прижимая непослушные кусочки к краям миски.

Дзынь! Мантикора Пустоты перешла на 2-й уровень!

Я моргнул, глядя на системное сообщение. Вот так просто? От куска курицы?

А, ну конечно. Система же писала, что опыт даётся за развитие. Переход хищника на твёрдую пищу — это важнейший эволюционный этап для детёныша. Формирование пищеварения, укрепление челюстей. Для легендарного зверя это скачок в развитии.

— Хищ-щ-щник! — восхищённо прокомментировал Архимед. — Мясо! Кр-р-ровища!

В этот момент Маруся, которая до этого тихо сидела на табурете, не выдержала. Увидев, что рыжему коту дали что-то вкусное, макака спрыгнула на пол, на цыпочках подкралась к Коше и протянула тонкую ручку, пытаясь стянуть кусочек курицы прямо из-под его носа.

Коша перестал жевать. Его голова повернулась к нахалке. В янтарных глазах читалось: «Ты бессмертная?» Он издал низкое шипение, от которого у меня самого мурашки побежали по спине. Маруся отчаянно заголосила и вернулась на верхнюю наблюдательную позицию.

— Сама виновата, дурёха, — я покачал головой. — Не лезь в чужую миску. Твой желудок после голодовки сырое мясо не переварит, загнёшься от заворота кишок.

Я достал из пакета банан, очистил половину и протянул ей. Маруся мгновенно забыла про страх, схватила фрукт обеими руками и начала жадно откусывать, набивая щёки. Вдогонку я выдал ей горсть сладкого винограда без косточек. Для примата — идеальный углеводный удар, чтобы восстановить силы.

— Птичку забыли! Сир-р-рота! — возмутился Архимед, переступая с лапы на лапу.

— Не ори, сирота казанская, — я насыпал в его кормушку свежую порцию зерновой смеси, добавил крупно нарезанное яблоко и пару грецких орехов.

Какаду довольно крякнул и принялся за фрукт.

В магазине воцарилась идиллия. Слышалось только чавканье, хруст и довольное урчание. Питомцы были сыты и спокойны.

Я нашёл в подсобке ножовку и распилил трубы. Пластиковые, чтобы никто не погиб от осколков. Уже надел защитные очки и натянул респиратор, собираясь превратить садовый инвентарь в оружие возмездия, как вдруг…

Тук-тук-тук!

Лёгкий стук в стеклянную дверь магазина.

Я сдвинул респиратор на подбородок и поднял очки на лоб. Бросил быстрый взгляд на свой стол, заваленный химикатами и петардами. Стянул с рук перчатки. Быстро убрал всё обратно в Инвентарь.

Коша оторвался от миски, облизнулся и навострил уши. Архимед замер с куском яблока в клюве. Я подошёл к окну и выглянул сквозь щель в жалюзи.

На крыльце, кутаясь в лёгкое пальто, стояла Стася. Та самая студентка-артефактор с громовым вараном.

Я поправил футболку, нацепил на лицо самую дружелюбную улыбку.