Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 107

Улыбка сползла с лица Киры. Она внутренне вздрогнула – я заметил, как напряглись мышцы на её шее. Глянула на мою руку. Никаких приборов, браслетов, никаких видимых артефактов.

Только абсурдный перстень‑пустышка с камнем, в котором магии ровно столько, сколько в стеклянной пуговице. Но он уже заявлен, как пространственный схрон, так что не считается.

– Ты… это без сканера? – спросила Кира чуть осипшим голосом.

Я пожал плечами и откусил беляш. Горячий мясной сок обжёг нёбо. Вкусный, зараза. Даже не ожидал.

– Ты сканируешь чужих питомцев без артефакта, – она уже не спрашивала, а выстраивала логическую цепочку. – Навык приручителя?

– Щёлк, – отозвался Архимед, извлекая из горки особенно крупное семечко. – Дэнька – суперзвезда! Дай орех!

– Не подмазывайся, пернатый, – я легонько щёлкнул его по клюву.

Потом невозмутимо укусил беляш ещё раз и с удовольствием прожевал.

– Я приручитель, Кира. И очень хорошо чувствую чужих питомцев, – спокойно сказал, глядя ей в глаза. – Так что давай пропустим стадию взаимных проверок на крутость. Грач не послал бы к вам смертника. Вы берёте меня, потому что вам нужен мастер зверей. Я иду с вами, потому что мне нужен Разлом. Мы договорились?

Рыжая несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась найти там подвох. Затем её губы дрогнули, складываясь в кривую, но уже искреннюю ухмылку.

– А Грач не соврал, – хмыкнула она, отодвигая от себя стаканчик кофе. – Ты действительно заноза в заднице, Егерев. Ладно. Считай, что собеседование ты прошёл. Добро пожаловать в команду.

– Мир‑р‑р! – провозгласил какаду. – Дружба и беляш! Дай, дай кусочек! Птичка голода‑а‑ает!

– Какой шантажист, – умилилась Кира.

Камень на её кольце снова сверкнул – коротко и ярко. На столе, прямо на клеёнке, появилось яблоко. Маленькое, зелёное, с красным бочком. Я чисто на рефлексе включил «Поверхностную оценку».

Яблоко «Мельба». Качество: Обычное. Никто на жизнь вашей птицы не покушается. А жаль.

Кира достала из кармана раскладной нож, щёлкнула лезвием и четырьмя точными движениями рассекла яблоко на дольки. Кожура хрустнула, мякоть блеснула белым соком. Она выложила дольки перед Архимедом на чистую салфетку.

– Держи, обжора.

– Щедрая! – объявил он и схватил клювом самый крупный кусок. – Кр‑р‑расавица! Рыжая – класс! Дэнька, учись!

Какаду принялся грызть яблоко. Капли сока летели ему на грудку. Архимеда это не интересовало. Он был в раю.

Кира убрала нож и посмотрела на меня.

– Ладно, – она сцепила пальцы. – Вот условия. Я нахожу тропы. Я вывожу из‑под удара. Я – глаза и уши группы. Твоя задача – вязать диких тварей, чтобы они не сожрали нас, пока мы собираем лут. Никакой самодеятельности.

– Сроки?

– Разлом дикий и пока ещё зреет. У тебя есть несколько дней на подготовку. Закупай аптечки, расходники, оружие, экипировку, что сочтёшь нужным.

– Получается, место полностью неизвестное?

Кира вскинула бровь.

– Считай себя первопроходцем.

– Пер‑р‑рходец! – выговорить с яблочной мякотью в клюве попугай не смог. – В неизведанное! Архимед – штур‑р‑рман!

– Штурман останется дома, – сказал я.

– Как⁈ – хохолок мгновенно встал веером. – Дэнька! Нечестно!

Кира допила свой кофе – или то, что здесь считалось кофе. Поставила стаканчик, промокнула губы салфеткой.

– Ты красиво уложил тех двоих, – сказала она. – Но это шестёрки. К тебе придут ребята посерьёзнее.

Я подарил ей фирменную улыбку старшего инспектора, от которой молодые стажёры начинали нервно проверять, застёгнуты ли пуговицы на кителе.

– Пусть приходят. Мой магазин открыт для всех.

Девушка тяжело вздохнула, но пытаться вправить мне мозги не стала. Провела ладонью над солонкой, почти касаясь моли. Пепельница встрепенулась, расправила серебристые крылья и поднялась в воздух – легко и невесомо, как настоящий клочок пепла. Свечение прожилок потухло. Бабочка описала плавную дугу вокруг Кириной руки и втянулась в камень кольца. Дымчатый самоцвет мигнул.

Купол тишины растаял. Звуки хлынули обратно. Рыночный гул, шкворчание масла, музыка, звон посуды. Мир снова стал громким, грязным и настоящим.

Девушка поднялась и одёрнула чёрную куртку.

– Постарайся дожить до рейда, Егерев. Иначе мне придётся искать нового приручителя, а времени почти нет.

Секунду помедлила, глядя на стол с остатками пиршества. Выдернула из подставки чистую салфетку, подхватила с тарелки остывший беляш. Я вопросительно поднял бровь.

– Что? – она невозмутимо откусила. – Здесь правда хорошие беляши. И они не из собак.

Кира развернулась и пошла к выходу. Рыжий хвост мотнулся из стороны в сторону. Архимед догрыз яблоко, вытер клюв о салфетку и проводил девушку внимательным чёрным глазом. Мгновение её ещё было видно в окно, а потом она растворилась в рыночной толпе.

– Злая баба! – авторитетно заявил он на всё кафе. – Ух, злая! Но хор‑р‑рошая! Женись, Дэнька! Будет весело!

– Ты наелся? – уточнил я.

– Кар‑р‑р!

– Тогда пошли. Нам ещё за погром рассчитываться.

– А Подар‑р‑рочек? – напомнил какаду. – Подарочек ждёт!

– В магазине проверю.

Я встал и двинулся к выходу. Масляный запах чебуреков остался позади.

Следующие полтора часа я провёл в роли оптового закупщика. Птичненский рынок – машина непрерывного цикла. Здесь нет «ещё рано» или «уже поздно». Есть только «есть товар» и «нет товара». А товар был.

Бородатый продавец в очках – его, как выяснилось, звали Тимур Михалыч – действительно не поскупился на скидку. В его палатке я оплатил три контейнера сверчков, килограммовый мешок мучных червей, полсотни тараканов, полный террариум мошек, баночки с восковыми огнёвками и набор кормовых ящерок, которых не собирался никому скармливать.

Ну и тарантула тоже купил, разумеется.

– Доставка? – Тимур Михалыч записывал заказ в засаленный блокнот.

– К шести вечера. «Лапа и Коготь», знаете где?

– Знаю‑знаю, – он кивнул. – Зоомагазинчик недалеко отсюда. Привезём.

– А‑а‑а, так это вы⁈ – всунулась между нами продавщица из соседней палатки, бойкая тётка с выводком чёрной львинки в пластиковых стаканчиках. – Это вы «речных» уложили? Прямо вот тут?

– Уложил! – подтвердил Архимед с моего плеча. – Бах‑бах‑бах! Тер‑р‑рминатор!

– Свят‑свят, – тётка перекрестилась. – Давно пора было. Они тут всех обирают.

Тимур Михалыч шикнул на неё, но поздно. За следующие двадцать минут ко мне подошли шестеро продавцов – лично пожать руку, предложить скидку или просто глянуть, как выглядит «тот парень с колибри». Репутация +200 на Птичке – это, оказывается, не только цифры.

Пушные ряды привычно встретили меня какофонией шуршания, попискивания и хлопанья крыльев. Здесь стояли длинные столы с клетками в три яруса. Сегодня моего старого знакомца Ильича не было, но и без него товара хватало.

– Звери! Купи‑продай! – объявил Архимед, едва мы вошли в ряд. – Оптом дешевле!

Я переходил от клетки к клетке, с удовольствием погружаясь в суету. Густой, по‑домашнему уютный запах свежих древесных опилок, сушёной луговой люцерны и сладковатого зернового корма успокаивал лучше любого зелья.

Мышей я отбирал быстро: юркие белые комочки и шустрые серебристо‑серые агути с розовыми, вечно принюхивающимися носами. Самого мелкого помёта, самые дешёвые. Неважно, как они выглядят сейчас. Важно, как они будут выглядеть после «Эликсира Тихого Шороха».

– Ого, – продавец с усами, пожилой, подтянутый, с военной выправкой, отсчитывал мышей в переноску. – Двадцать пять штук. Что, серпентарий кормишь?

– Просто большой фанат грызунов, – ответил я.

Усатый поднял голову. Глаза сузились.

– Это ж ты тот парень, что «речным»… – он не договорил.

– Допустим.

– Бери по оптовой, – продавец решил мгновенно. – Заслужил.

Скидка составила тридцать процентов.