Ловелас. Том 6 (СИ), стр. 44

Флеминг слегка опешил — он-то, я думаю, и мечтать не смел, что за его первую книжку кто-то ухватится так жадно и с таким размахом.

— На… все? — переспросил он. — Но я написал пока только один. И, честно говоря, не уверен, что…

— Напишете, — уверенно перебил я. — Поверьте мне, мистер Флеминг, вы открыли настоящую золотую жилу и грех будет ее бросить. Так что предлагаю так: если вы готовы, мы прямо сейчас ударяем по рукам и подписываем опцион. На весь цикл о Бонде, на двадцать лет с правом продления.

Флеминг смотрел на меня — недоверчиво, изумлённо, а потом лицо его расплылось в счастливой, почти мальчишеской улыбке. Человек, у которого только что вышла первая книга, и вдруг — американский магнат хочет купить у него всё оптом, на годы вперёд.

— Готов! — выпалил он, стискивая мою руку обеими своими. — Разумеется, готов, мистер Миллер! С превеликим удовольствием!

— Вот и славно.

А про себя я уже прикидывал цифры. Выигрыш у букмекеров с сегодняшних «Оскаров» набегал изрядный — вот его-то, эти лёгкие, из воздуха взявшиеся деньги, я и вложу в Бонда. В покупку прав, в первый фильм. Красиво выходит: деньги, добытые благодаря знанию будущего, — на проект, о золотом будущем которого знаю тоже только я. Из будущего в будущее. Идеально.

— Тогда договорились, мистер Флеминг, — я ещё раз крепко пожал ему руку. — Опцион на весь цикл, двадцать лет. Мой директор, мистер Кацман, всё оформит — бумаги, суммы, условия. Поверьте, по деньгам мы вас не обидим. Обращайтесь к нему по любым вопросам.

— Благодарю вас! — Флеминг сиял. — Не пожалеете, мистер Миллер, ей-богу, не пожалеете!

Знаю, дружище, подумал я, отсалютовав ему бокалом. Уж я-то знаю, что не пожалею. Из этого твоего Бонда я выжму столько, что тебе и не снилось.

Глава 27

Звонок раздался наутро после «Оскара», когда я ещё нежился в постели, подсчитывая вчерашние барыши. Заспанная Рейчел подняла трубку, послушала, буркнула «это тебя» и тут же заснула.

— Слушаю, Миллер — зевнул я, потягиваясь. Бежать с Хэнком на пробежку или сегодня можно сачкануть? Вчера на афтепати после Оскара здорова так набрались…

— Кристофер, — голос Хауге ни с кем не спутаешь. — Не разбудил? Скажи-ка, ты в Вашингтон к в ближайшее время не собираешься?

Я напрягся. Такие звонки просто так не раздаются.

— Могу собраться. А что?

— Тут с тобой хотят встретиться. Важные люди.

— Президент?

Я сел в постели. Рейчел приподнялась, вопросительно на меня посмотрела. Я отмахнулся.

— Нет-нет, — усмехнулся Хауге. — Президент в зарубежной поездке.

— А тема какая?

— А вот темы я, Кристофер, не знаю, — сказал он, и в голосе его послышалась осторожность человека, который знает больше, чем говорит. — Меня попросили организовать — я организую.

— Так кто хочет встретиться-то?

Хауге выдержал паузу.

— Аллен Даллес.

Я аж присвистнул про себя. Ого. Аллен Даллес. Директор ЦРУ — совсем свежий, только что назначенный. А если взять его вместе с братом, Джоном, госсекретарем, — то эти два брата Даллеса, пожалуй, в нынешней Америке были покруче самого Эйзенхауэра. Тайная власть и явная, разведка и дипломатия, в четыре руки. И вот один из них хочет встретиться со мной, издателем… ну теперь, много чего издателем. Для чего?

— Как насчёт того, — продолжал Хауге, — чтобы сыграть партию в гольф? На следующей неделе. В непринуждённой обстановке, без протокола. Я пришлю тебе приглашение в закрытый гольф-клуб «Гринфилд», прямо в херстовский офис. Ты же играешь в гольф?

— Конечно

Это вранье мне будет дорого стоить. Но я не мог потерять билет в высшую лигу американской элиты.

— Тогда в четверг, в полдень.

— Договорились, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Я положил трубку — и тут же выругался про себя. Гольф. Чёрт!

— Ты чего такой насупленный прямо с утра? Деловой звонок? — Рейчел натянула на грудь одеяло

— Вроде того

Я накинул халат, открыл дверь спальни. Делать нечего, надо вывозить.

— Полли! — заорал я на весь дом. — Мне срочно нужен тренер по гольфу! Лучший в городе! Сегодня же!

* * *

И началась каторга.

Тренера мне нашли быстро — сухопарого, дотошного профессионала из лос-анджелесского клуба, — и он взялся за меня всерьёз. Сначала правила. Все эти лунки, пар, гандикап, берди и боги. Гольф-этикет тоже вызубрил назубок — как вести себя на грине, когда молчать, кому первому бить, как не наступить на чужую линию, как одеться, чтоб не выглядеть лохом. Разобрался в клюшках — драйверы, айроны, паттеры, какая для чего и какой пользоваться для какого удара. Всё это оказалось несложно.

А вот сам удар…

Это была пытка! Особенно дальний, с ти. Оказалось, что загнать этот проклятый маленький белый мячик далеко и прямо на нужный грин — целая наука, требующая не силы, а координации, которая ставится только тысячами повторений. Тренер гонял меня с утра до вечера. Бей. Ещё. Разворот корпуса. Не дёргай руками. Работай ногами и корпусом. Ещё раз. Мяч уходил то в кусты, то в песок, то вбок, то плюхался вообще в воду. Плечи ныли, ладони покрылись мозолями, потом мозоли лопнули, спина отваливалась. Я бил и бил — сотни ударов в день. Тренер говорил, что раньше тысячи повторов ничего путного не выйдет, что тело должно само запомнить движение. И я лупил эту тысячу, чуть ли не ночуя на поле, матерясь про себя и проклиная свой длинный язык.

За компанию в лос-анджелесском клубе перебывали, кажется, все ловеласовцы. Зайки приезжали, хихикали, махали клюшками, больше позировали, чем играли. Тем более на поле прикатил Берни, отснял девушек топлес на дальнем поле, где никого не было. Пойдут фотки в один из номеров.

Ларри попробовал — плюнул через десять минут. Даже Хэнк, мой верный Олсен, вышел на поле, подал пару мячей вместе с грунтом, хмыкнул и вынес вердикт: «Спорт для стариков!». И все с ним, в общем, согласились — гольф никому из нашей буйной компании не приглянулся. Тихий, чинный, медленный спорт пожилых богачей. То ли дело серфинг! Погода уже установилось, океан прогрелся, можно кататься. Но нет, Миллер торчит на гольф-поле и не торопится вывозить всю честную компаншу на пляж…

Но к концу недели у меня наконец стало что-то получаться. Мяч полетел — не всегда, но всё чаще — далеко и почти прямо. Не мастер, конечно, но уже не позорище. Сойдёт, чтобы не ударить в грязь лицом перед Даллесом.

И мы тут же с Хэнком вылетели в Нью-Йорк.

* * *

В корпорации Херстов первым делом я собрал совещание топов.

За столом сидели: Мардж, мой финансовый директор, строгая и собранная; Эстер, отвечавшая за редакционную политику и лицо корпорации; Хефнер — весь газетно-журнальный блок; Корриган — телевидение. И новое лицо — директор, которого мы наняли на радио, Мэлвин Стро, крепкий деловитый мужчина лет пятидесяти, из радийных ветеранов, знавший эфирное дело вдоль и поперёк.

Я листал бумаги — отчётность, сводки, цифры за месяц, — и цифры радовали. По-настоящему радовали.

— Ну что, господа, — сказал я, откладывая листы. — Первый месяц под новым управлением, пока выглядит все неплохо. Докладывайте. Мардж, начнем с тебя. Дай общую картину.

— Натюрморт выходит у нас хороший, Кит, — Мардж раскрыла свою папку. — Больше того — отличный. Мы перестали проедать оборотку. Помнишь, при Херсте корпорация в конце жила в минус, затыкала дыры кредитами? Так вот, за этот месяц мы впервые вышли на операционную прибыль. Небольшую, но устойчивую. Чистка штатов, отсечение убыточных активов, реструктуризация долга — всё сработало. Мы больше не тонем. Мы держимся на плаву и начинаем зарабатывать.

— Музыка для моих ушей, — я улыбнулся. — Сколько сделали?