Танкуоль и Костодер, стр. 226
Серый провидец распахнул костяную челюсть и злобно заверещал. Звук треском молний разнесся над поляной.
Ведьма развернулась и свирепо посмотрела на настоящее тело Танкуоля. Дрожащим голосом она принялась выкрикивать указания остальным людям из каравана.
Танкуоль видел, как они побежали к его прежней оболочке. Пусть забирают эту слабую и жалкую плоть! Какой от нее прок, если его гений заключен в громаду из костей и стали, соединен с вершиной инженерной мысли клана Скрайр!
Он поднял костяную лапу, собираясь сжечь ведьму заклинанием. И содрогнулся, когда ничего не произошло. Танкуоль не чувствовал, что сквозь его новое тело течет магия. Хуже того, он не смог ощутить эманаций эфира и вокруг себя! Серый провидец попытался принюхаться к ведьме, но не уловил ни малейшего запаха магии!
В голове Танкуоля вспыхнуло подозрение. Пусть он не чувствовал запаха магии, но уверенность прекрасно различал, а ведьма сейчас была даже слишком уверенна. Неким образом серый провидец ощутил связь со своей старой оболочкой и вспомнил, с какой заботой люди относились к телам сородичей, разум которых ведьма переносила в монстров.
Панически взвыв, Танкуоль бросился через поляну. Лапы крысоогра отмахивались от надвигавшихся людей, словно от мух. Серый провидец не стал тратить время и наслаждаться хаосом, а прыгнул к одинокому и беззащитному рогатому крысолюду. Наделенное разумом Костодера, старое тело Танкуоля стояло неподвижно. Им овладела тупость, которая не позволяла двигаться без приказа хозяина.
Серый провидец попытался рыкнуть на него и заставить бежать, однако без искажающего зуба командовать глупым животным было невозможно. Тогда Танкуоль подхватил его, сунул под мышку и без долгих колебаний бросился в лес, оставив позади и поляну, и караван.
Ему требовалось время, чтобы осознать произошедшее и разобраться в последствиях заклятия ведьмы. А потом став хозяином положения, он вернется и разделается с ней и своими ненавистными врагами Готреком и Феликсом!
Танкуоль почти час бродил по сумрачному лесу, прежде чем отыскал остальных скавенов. Он проклинал слабые чувства своего нового тела. Будь у него хороший нюх, он быстро нашел бы этих болванов, а так приходилось высматривать их следы среди зарослей. Покинув его, двуличные союзники отступили в тень леса примерно в лиге от лагеря караванщиков. Танкуоль услышал, как крысолюды спорили, пытаясь состряпать правдоподобную ложь, почему они бросили величайшего героя империи скавенов. Ложь, которая им очень пригодится, когда в Серолапую Нору прибудет представитель Скавенгниля.
Целую минуту Танкуоль прислушивался к тщеславному писку военачальника Пакстаба. Хорошо еще у Костодера не было желудка, а то его вывернуло бы от хвастливых историй слабохарактерного червя про его храбрую попытку добраться до окруженного серого провидца. И про то, что лишь появление трех гигантских зверолюдов заставило это ничтожество отступить. Ведь он был уверен: благородному Танкуолю не хотелось, чтобы доблестный военачальник Серолапой Норы понапрасну расстался с жизнью.
Презрительно фыркнув, Танкуоль вышел из-за деревьев. Внезапное появление крысоогра породило у скавенов вопли ужаса. Серый провидец весело хлестнул костяным хвостом. Лишенный нюха, он судил о ветре только на глаз, но ему удалось скрыть свой запах от вероломных крысолюдов. Внезапность была на его стороне, и он намеревался воспользоваться ею в полной мере.
— Пакстаб-мясо, — прорычал Танкуоль. Скавены вдвойне перепугались, услышав голос серого провидца, который с рокотом вырывался из горла Костодера. — Умолкни, пока я не свернул тебе шею!
Потрясенный, военачальник упал на колени.
— Ужасный Танкуоль… это-это вы?
Крысоогр навис над ним и ударил по морде костяной лапой. Пакстаб кувыркнулся в кусты.
— Еще есть глупые вопросы? — прорычал Танкуоль, поворачивая похожую на череп голову и оглядывая каждого из скавенов по очереди.
— Что-что случилось? — спросил Кракуль, глаза которого возбужденно блестели за стеклами очков.
Танкуоль грозно шагнул к крысе-жестянщику.
— Тебе стоит вести себя тихо, — предупредил он и поднял массивную лапу, собираясь прихлопнуть вероломного мелкого лизоблюда. И тут почувствовал холодную боль в боку. Все его тело содрогнулось и замерло.
Кракуль со злобным визгом захлопал в ладоши. Танкуолю была совершенно ясна причина его радости: коварный хорек отремонтировал предохранительный клапан, из-за которого Костодер не мог причинить вред скавену из клана Скрайр.
Однако Костодер был существом, лишенным собственного разума и воли, а серый провидец обладал самым блестящим во всей Подземной империи умом и силой воли, способной противостоять козням богов и демонов. Зарычав от боли, Танкуоль принялся царапать хитрое приспособление, пока не вырвал его из крепления. Держа устройство между костяными пальцами, он свирепо взглянул на инженера-колдуна.
— Это твое, — прошипел Танкуоль и швырнул штуковину в Кракуля.
Тот вскрикнул — и удар тяжелого бронзового клапана превратил его череп в месиво.
Остальные скавены, взвыв от ужаса, упали на колени и обнажили горло в знак покорности. Мысль уничтожить их всех до единого казалась такой заманчивой, но Танкуоль понимал, что они ему нужны. Пока он выслеживал своих неверных прислужников, у него было время хорошенько подумать. И выводы ему совсем не понравились.
Надежное, крепкое и более мощное, чем любой сосуд из плоти и костей, неживое тело крысоогра было тем не менее отрезано от эфира, что лишало Танкуоля доступа к божественной силе Рогатой Крысы и черной магии, исходившей от этой силы. А отказ от нее ужасал серого провидца куда сильнее, чем нехватка ощущений в механическом теле Костодера.
Был еще одна вещь, от которой Танкуоля бросало в холод, заставляя чувствовать себя крошечным и трусливым, несмотря на новую мускулатуру и размеры. Сколько уже было Костодеров? И ведь смерть каждого оказывалась впечатляющей и жуткой. Имелась у крысоогров частичка какого-то фатального невезения. Танкуолю не нравилось думать, что он унаследовал неудачливость от нынешнего Костодера, когда поменялся с ним местами. Серый провидец как будто несся по водостоку, борясь со временем и течением, а его засасывало и увлекало к ужасной погибели!
Нет! Он обязан вернуться в свое тело. И сделать это поскорее. А единственный способ — заставить самку-ведьму снять проклятие. Она должна знать секрет подобной магии, ведь наверняка множество раз ею пользовалась!
— Слушайте-внимайте! — зарычал Танкуоль на пресмыкавшихся скавенов. — И повинуйтесь! Найдите-отыщите самку-ведьму! Не калечьте, лишь найдите!
Серый провидец словно увидел, как в мозгах прислужников завертелись шестеренки коварства, поэтому решил добавить к приказу угроз.
— Если раните-навредите самке-ведьме, то я отправлюсь в Серолапую Нору! — прорычал он, выпрямился во весь рост и ударил себя в грудь двумя лапами, вспомнив устрашающие повадки тролля. Правда, уронил при этом свое настоящее тело, что несколько смазало эффект. — Я убью ваших самок, раздавлю детенышей и заберу весь искажающий камень! — пригрозил Танкуоль. — Сделаю Серолапую Нору самым презренным из рабских кланов! Вы все станете кормом-мясом для змей-личинок клана Вермс!
Страшные обещания заставили скавенов заново поклясться в верности и покорности, скулеж и писк эхом разнеслись по лесу. Можно было не сомневаться, что они выполнят требования. Угрозы сдержат их в узде.
Разумеется, после стольких страданий Танкуоль намеревался исполнить все, что обещал. И не важно, будут ему подчиняться эти притворщики или нет.
Серый провидец разглядывал маленькую деревушку, в сотый раз проклиная отсутствие у Костодера нюха. С хорошим чутьем он смог бы уловить запах самки-ведьмы. И мгновенно разгадал бы ложь Нактита, а после наказал бы его соответствующим образом. Усомниться в вероломстве следопыта-крысы заставляло лишь то, что никто из скавенов не мог знать о недуге серого провидца. Они считали, что нюх у Танкуоля такой же острый, как и у любого из них.