Танкуоль и Костодер, стр. 182
Быстро ухватившись за стол, почти ожидая, что рогатая оболочка Трацника встанет и попытается остановить его, Скраекуаль схватил отрубленную руку. Отскочив от стола, серый провидец то и дело поглядывал на старую мумию, пока осматривал добычу.
Свежесть лапы свидетельствовала о том, что она была наделена могущественными чарами, это мог заметить даже самый низший скавен-раб. Понюхав добычу, Скраекуаль уловил запах искажающего камня, использованного для сохранения руки. Должно быть, потребовалось несколько фунтов драгоценного камня, чтобы так основательно пропитать лапу. Еще одно доказательство того, что теперь он обладал самым могущественным артефактом, священной реликвией Рогатой.
Присутствовал и другой запах, до странности знакомый носу Скраекуаля. Внезапно серый провидец резко обернулся. Запах, который он уловил, исходил не от лапы. Он шел откуда-то сзади.
В дверях логова Трацника, обнажив клыки в угрожающей ухмылке, стоял серый провидец Танкуоль. Рядом с ним возвышалась громоздкая фигура Костодера.
— Жги-жги! — прорычал Танкуоль, указывая когтем на Скраекуаля. — Жги-жги огнем!
— Стой-подожди! — взвизгнул Скраекуаль. — Мы можем-будем делиться-поделиться!
Танкуоль жестом велел Костодеру отойти, а затем уставился на Скраекуаля разъяренным взглядом, нетерпеливо постукивая ногой по пыльному полу норы. Скраекуаль покорно опустил голову, стараясь казаться как можно менее опасным. Но в уголках его рта появилась легкая усмешка.
— Это рука Вектика! — объявил Скраекуаль, показывая отсеченную лапу. Он заметил, как Танкуоль вытаращил глаза при упоминании о потерянном артефакте. — С помощью этого мы можем сделать-взять всё, что хотим-пожелаем у провидца-дурака Критислика.
Танкуоль провел когтем по усам, в его глазах появилась алчность.
— Как я могу тебе доверять? — прошипел он.
Скраекуаль, казалось, сочувствовал подозрениям своего соперника. Он поспешно стянул с пальца кольцо с головой дракона.
— Жест-знак клятвенной связи, — сказал Скраекуаль, бросая кольцо Танкуолю.
Этот жест удивил Танкуоля, и он неловко наклонился, чтобы поймать кольцо. Оно смялось в его цепких пальцах. Вот так шуточка! Какая-то дешевая жестяная побрякушка!
Все это время Скраекуаль вновь обманывал его! У него никогда не было кольца воеводы Сликита!
— Умри-гори, дурятина! — прорычал Скраекуаль. Из лапы серого провидца вырвался заряд черной энергии и с шипением пронесся по пещере.
Танкуоль взвизгнул от ужаса, едва увернувшись с пути смертоносной магической энергии. Прокатившись по полу и оказавшись позади Костодера, он с ужасом наблюдал, как стена позади него начала разлагаться — под магией Скраекуаля камень превращался в жидкую кашу.
— Костодер! — взвизгнул Танкуоль. Он указал когтем на Скраекуаля. — Убить-давить! Убить-давить!
Поврежденная механика со скрипом пришла в действие, и крысоогр выпустил струю искажающего пара. Огромный монстр бросился прямо на Скраекуаля. Когда зверь-машина накинулась на него, глаза колдуна вспыхнули ярко-зеленым. В последний момент, прежде чем Костодер успел дотянуться до колдуна, тот исчез в клубах зловонного дыма. Не в силах остановиться, крысоогр продолжал нестись через пещеру. Он ударился головой о каменный стол, обрушив его и сбросив мумию Трацника с места, которое тот занимал в течение многих веков. Огромное облако искажающего пара вырвалось из Костодера, и зверюга рухнула среди обломков.
Танкуолю не пришлось долго созерцать неудачу телохранителя. Жестокий удар по затылку заставил его растянуться на полу пещеры. Подняв глаза, он увидел, что Скраекуаль смотрит на него сверху вниз, а его посох готов размозжить голову серого провидца. Скраекуаль использовал магию, чтобы увернуться от атаки Костодера, но мстительный колдун не ушел далеко.
Посох обрушился вниз, отскочив от рога Танкуоля, когда серый провидец увильнул с его траектории. Скраекуаль оскалил клыки в злобном рычании. Протянув руку Вектика, он послал во врага разряд чистой эфирной силы. Магический удар швырнул Танкуоля, как тряпичную куклу, через всю пещеру. Скраекуаль хихикнул, забавляясь беспомощностью противника, и послал в него еще один залп первозданной магии.
— Тихо-медленно, — прошипел Скраекуаль. — Ты первая-первая жертва Верховного повелителя провидцев Скраекуаля, и я хочу-желаю посмотреть-понюхать, как ты умрешь-сдохнешь! — В кровожадной маниакальной одержимости изо рта Скраекуаля капала пена, а в глазах горело безумие.
Танкуоль воспользовался безумным злорадством соперника и сотворил собственное заклинание. Молния затрещала вокруг рукояти его посоха, устремляясь через пещеру, и ударила другого серого провидца. Однако, прежде чем искажающая молния успела достигнуть цели, Скраекуаль сделал рубящий жест рукой Вектика. Обрывки заклинания Танкуоля рассыпались по норе, словно его разорвали в клочья тысячи невидимых клыков.
— Боли-страдай! — прорычал Скраекуаль, снова взмахнув талисманом.
Танкуоль попытался отразить магическую атаку собственным контрзаклятием, но злоба магии Скраекуаля была слишком сильна, чтобы ей сопротивляться. Все, на что крысомаг сподобился, — закричать от ужаса и выплюнуть мускус страха, когда невидимая сила сомкнулась вокруг него в сокрушающих объятиях.
С безумным блеском в глазах Скраекуаль сделал широкий жест рукой Вектика. При каждом его движении Танкуоль ударялся о стены или падал на пол. Длинная рана открылась вдоль его морды, шкура порвалась, а кусок левого рога отскочил от пола, когда рог разбился об одну из каменных полок.
— Великий, могучий Танкуоль! — кричал Скраекуаль. — Не великий-могучий теперь-сейчас!
Он поднял руку, и невидимая сила, схватившая Танкуоля, отозвалась, ударив его о потолок. Искры посыпались из глаз серого провидца, а из легких выбило воздух. Кашляя и отплевываясь, он мог только дергать ногами в слабой попытке вырваться.
Смеясь, Скраекуаль пренебрежительно махнул лапой. Мгновенно Танкуоля швырнуло на пол с костедробительной силой. Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы попробовать подняться, огромная сила снова придавила крысомага, словно на него наступил великан. Танкуоль корчился в агонии под неуклонно растущим давлением, отчаянно пытаясь сосредоточиться на заклинании — любом заклинании, которое избавило бы его от участи быть раздавленным, как насекомое, магией врага.
Злорадствующий Скраекуаль расхаживал по пещере, гадко хихикая, все его тело дергалось в спазме крысоубийственного ликования.
— Что-что скажет-пискнет великий-могучий Танкуоль теперь!
Танкуоль посмотрел мимо своего мучителя, и злобная ухмылка расплылась по его лицу.
— Прощай, Скраекуаль, — прорычал он, вызвав недоумение на лице Скраекуаля. — Костодер! Рви-дави-убей-круши!
Скраекуаль был так зациклен на мучительстве Танкуоля, что не увидел, как скелетированный крысоогр зашевелился среди обломков, как не заметил и собственной близости к громадному автоматону. Не успел он обернуться, как огромная рука Костодера сомкнулась на рогатой голове Скраекуаля. Одним яростным рывком крысоогр сорвал голову серого провидца с плеч.
Сила, прижимавшая Танкуоля к полу, мгновенно исчезла. Превозмогая боль, он пополз через пещеру, пнув голову Скраекуаля.
— Мертвечина ты предательская! — выплюнул он, пнув голову еще раз. — Блевота крысячья! Блохошлеп! Змеесос обдолбанный!
Танкуоль вскрикнул от боли, порезав палец об рог Скраекуаля. Мстительно глядя на оторванную голову, он сосредоточил волю и обрушил поток чистой эфирной энергии на объект гнева. Под волной необузданной магии голова Скраекуаля разлетелась на кровавые осколки меха и костей.
Задыхаясь от ярости и напряжения, Танкуоль повернулся к телу врага. Усталость была забыта, когда он заметил руку Вектика, все еще зажатую в мертвых лапах Скраекуаля. В глазах Танкуоля снова сверкнула алчность. Испытав силу талисмана на собственной шкуре, он смог лучше оценить его способность усиливать магию обладателя. Танкуоль протянул дрожащую лапу, чтобы предъявить на талисман свои права. Однако в последний момент природная осторожность взяла верх. Скраекуаль ведь повел себя безумнее обычного, и Танкуоль мог лишь предполагать, что произошло это не без помощи руки. Конечно, этот дурак и близко не стоял к такому классному колдуну, каким был Танкуоль, но все же на этом предмете могло быть какое-то проклятие. Скавенская пословица гласила, что тот, кто слишком вытягивает шею, остается без головы.