Танкуоль и Костодер, стр. 141

Костодер нашел Чан Клыка.

Танкуоль долго смотрел на чудовищного «Веселого Роджера», и в нем пульсировала смесь восторга и ужаса. Ассасин умер, и теперь можно было не бояться его, крадущегося по черным закоулкам корабля в ожидании шанса убить серого провидца. Чем не повод для торжества? К сожалению, оставался тревожный вопрос: что же убило Чан Клыка?

Нос серого провидца дернулся, почуяв гнилостный запах из трюма. Его острый слух уловил какое-то неуклюжее шарканье снизу. Холодок пробежал по ногам Танкуоля, и он выдохнул мускус страха. Он знал этот запах и мог догадаться, что за ноги издают эти спотыкающиеся звуки.

Обернувшись, серый провидец увидел скелетообразную фигуру, появившуюся из темного проема в передней части шканцев. Скелет ухмыльнулся ему бесплотной улыбкой, сжимая в костлявом кулаке ржавую саблю. Глаза зомби-пирата горели бездумным голодом, той же безжалостной ненавистью ко всему живому, которую он выказал, когда вышел из крепости на болоте.

Теперь Танкуоль понял, почему на него не напали в болоте. После того как скавены сбежали, зомби пошли по их следу обратно на пляж. При жизни они были пиратами, а после смерти оказались брошены и забыты в зловонных джунглях Люстрии. По крайней мере, до тех пор, пока скавены не привели им новый корабль.

Адальвольф стоял на вершине маленького травянистого холмика. Теперь ему стоило больших усилий просто стоять, даже подумать о дальнейшем бегстве от ящеролюдов было и больно, и смешно. Его спина распухла в тех местах, куда попали шипы разордона, и яд в ранах притягивал к нему каждое насекомое в джунглях. Сломанная рука, напротив, совершенно онемела, и мертвая ледяная тяжесть давила на грудь. Больше, чем физическая боль, его угнетала усталость души. Теперь у него не было цели. Не будет никакой расплаты с жабьей тварью, никакой мести за Хильтруду.

Сцинки окружали его со всех сторон. Куда бы он ни повернулся, он видел их чешуйчатые синие тела, маленькие стрелы, вложенные в тетивы коротких луков, немигающие глаза, смотрящие на него. Даже если бы у него хватило сил идти дальше, отсюда не было выхода.

Когда он увидел, что деревья начали меняться, то поначалу подумал, что лихорадка играет шутки с его разумом. Казалось, какая-то всемогущая сила складывает джунгли, раздвигает их, как игрок тасует карты. Джунгли кружились вокруг него, вспениваясь и вздымаясь, как сердитое море. Сцинки исчезли, пропали деревья, заросли и трава. В мгновение ока все вокруг него изменилось, только травянистый холмик под ногами остался прежним. Это был якорь реальности, который удерживал шаткий разум, когда он пытался справиться с невозможным видением.

Дитхельм подробно описал странные свойства тропы, по которой они шли через джунгли. Теперь Адальвольф знал, что священник был прав. Наемник чувствовал себя очень маленьким, думая о том, какая сила требуется даже самому могущественному волшебнику, чтобы искривлять пространство и время таким образом.

Теперь воин стоял на песчаной полосе вдоль берега моря. Запах рассола заглушал зловоние джунглей, и даже резкий солнечный свет казался каким-то более чистым без густой листвы, фильтрующей его.

Горькая радость пронзила сердце Адальвольфа, когда он увидел далекое пятнышко, покачивающееся на якоре возле береговой линии. Это был корабль, безо всяких сомнений. Воин чуть не заплакал при виде корабля — надежды, к которой так долго стремился. Но теперь было уже слишком поздно. Он никогда не покинет это место. Его кости будут лежать в джунглях вместе с костями Хильтруды, забытые всем миром.

Адальвольф повернулся лицом к зеленой стене джунглей и впервые осознал, что не один. Фаланга воинов-ящеров, даже более крупных, чем те, с которыми они сражались в джунглях, стояла и смотрела на него с тем же бесстрастным интересом, что и сцинки, которых он оставил позади.

Но наемник почти не обращал внимания на грозных ящеролюдов. Внимание Адальвольфа почти мгновенно привлекло раздутое жабообразное существо, сидевшее на золотом помосте среди боевых завров. Сланн изучал наемника прозрачными глазами, похожими на янтарные озера.

Адальвольф ослабил хватку на мече. На таком близком расстоянии от мага-жреца аура силы, исходящей от амфибии, перешибала самую безумную жажду мести. У мыши было бы больше шансов против дракона, чем у человека против такого существа.

Когда Адальвольф опустил оружие, сланн с любопытством прищурился. Голос, не резкий, но и не умиротворяющий, эхом отозвался в мозгу воина. Он обещал помощь. Его раны обработают и исцелят, изгонят из тела лихорадку, выкачают яд из вен. А ему нужно всего лишь подчиниться, принять свою роль в Великой Математике. Нет никакой необходимости преждевременно обнулять эту сумму.

Адальвольф потряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее этот голос. Он свирепо посмотрел на шарообразного сланна. Тот предлагал ему жизнь, но человек больше не хотел этого.

Властитель Тлако уставился на неизвестный фактор. Теплокровный обладал неким интеллектом, но понятия не имел о Великой Математике. То, чего он хотел и не хотел, не имело ничего общего с гармонией Древних. Маг-жрец сдвинул пятна на шкуре. Сцинк, сидевший на возвышении рядом со сланном, быстро оценил изменения на коже хозяина. Подняв голову, сцинк чирикнул и зашипел на храмовую стражу Властителя Тлако.

Почти как единое целое храмовая стража выронила мечи и вытащила из-за поясов змеиной кожи тяжелые дубинки. Они отошли от возвышения Властителя Тлако и направились к травянистому холму, на котором стояло немощное существо.

Адальвольф стиснул в кулаке меч, увидев приближающихся к нему ящеролюдов. Он знал, что не может даже надеяться сразиться с ними так же, как не может надеяться сразиться с их хозяином. Они бы избили его до полусмерти, заставили подчиниться, добились того, для чего он понадобился сланну.

Здесь не было никакой надежды на победу.

Но был еще способ обмануть врагов и лишить их победы.

Властитель Тлако даже наклонился вперед на своем помосте, кожа сланна покрылась пятнами, в теле вспыхнуло что-то похожее на изумление. Прежде чем его упорядоченный разум смог справиться с абсолютным безумием теплокровного, того было уже не остановить. Адальвольф приставил зазубренное лезвие меча к шее и одним резким движением перерезал сонную артерию.

Умирающий человек свалился с насыпи и покатился к ногам храмовой стражи. Ящеролюды опустились на колени рядом с телом, глядя на Властителя Тлако и ожидая указаний от сланна. Жрец-маг плюхнулся в исходное положение. Он слишком мало знал об анатомии искаженных алгоритмов, чтобы устранить неисправность, причиненную Адальвольфом. Если бы у Властителя Тлако было немного времени, он мог бы телепатически поговорить с другим сланном, изучавшим биологию низших организмов. Однако к тому времени человек будет уже давно мертв.

Не в силах понять самообнуление неизвестного фактора, Властитель Тлако приказал храмовой страже забрать тело. Вскрытие вряд ли даст те результаты, которые требовались сланну, чтобы объяснить принятое Адальвольфом решение убить Шиукоатля вместо Танкуоля. И все же маг-жрец будет последователен в своем эксперименте. В результатах, которые получит Властитель Тлако, еще можно будет найти осуждение или оправдание культа Сотека.

Серый провидец Танкуоль карабкался по снастям «Черной Мэри», и ужас пульсировал в его мозгу. Капитан пиратов уставился на него своим истлевшим лицом. Черви падали из уголков рта и торчали из глубоких ран на лбу. Зомби указал лишенным плоти когтем на серого провидца, и команда живых мертвецов начала выбираться из тени квартердека.

— Костодер! — закричал Танкуоль своему телохранителю. — Убей-убей! Убей-убей!

Крысоогр вразвалочку двинулся в наступающую стаю зомби, рыча на немертвых пиратов. Он размахнулся массивным когтем, разорвал одного зомби на части и швырнул его туловище за поручни корабля. Второй взмах когтей вскрыл другого зомби от паха до подбородка, разлагающиеся внутренности вывалились из ужасной раны и рассыпались по палубе. Крысоогр рванулся к третьему пирату, вырвал обе его руки из суставов и сбил существо с ног.