Герои Империи (сборник), стр. 75

Но тут словно из ниоткуда выскочил еще один всадник, обогнавший остальных рыцарей Гросслиха. Этого человека Шварцхельм слишком хорошо знал. Широкополая шляпа, длинное кожаное пальто… Ферштолен несся следом за Гросслихом, держа в руке нож.

Шварцхельм мигом понял, что задумал советник: он намеревался вклиниться между Гросслихом и Хельборгом, чтобы не дать им сойтись в бою.

— Питер! — крикнул Шварцхельм, понимая, что уже не успеет вмешаться. Ферштолен превосходно владел клинком, но с Хельборгом тягаться не смог бы.

Шпион сумел-таки обогнать Гросслиха и заставить его свернуть, уходя от боя. Но при этом подставил незащищенный бок, и Хельборг тут же этим воспользовался. Шварцхельм увидел, как сверкнул в свете пламени Клингерах, легендарный Затаивший Обиду.

Сверкнул — и обрушился вниз. Ферштолен свалился с коня, тяжело ударившись о землю.

И от ярости у Шварцхельма почернело перед глазами.

— Хельборг! — взревел он.

Зычный голос Шварцхельма разнесся по всей площади, перекрыв грохот сражения, треск пламени, крики умирающих. Даже те, кто находился в самой гуще боя, замерли, потрясенные оглушительным криком, и оглянулись посмотреть, что происходит. Сам Курт Хельборг остановился, сжав в руке окровавленной меч. Он поднял голову, встречаясь взглядом со Шварцхельмом. Они увидели друг друга, посреди грызущейся толпы, посреди сумятицы боя — два имперских титана, не видевшихся с тех самых пор, как расстались в Альтдорфе.

Они замерли на мгновение. Шум боя превратился в смутное эхо. Даже крики боли словно затихли.

Потом Шварцхельм бросился вперед. Ярость, копившаяся неделями, подкрепляемая кошмарами и усталостью, завладела им окончательно. Никто, даже все войска императора разом, не сумели бы теперь остановить его.

Он поднял Меч Правосудия, в свете костров казавшийся кроваво-красным, и устремился в атаку.

Глава шестнадцатая

Хельборга захлестнул азарт погони. С Лейтдорфом они разобрались, и теперь маршалу оставалось сделать то, что Шварцхельму оказалось не под силу. Хельборг понесся навстречу Гросслиху. Аверландец так же быстро скакал к нему, держа наготове меч.

Храбрый поступок — немногие отваживались выходить против маршала, зная, кто он такой. Хельборгу это понравилось. Жаль убивать такого воина, но и пренебрегать долгом не стоило. Вражда этих двух дворян разоряла Аверхейм, и, если понадобится, маршал без колебаний вынесет окончательный приговор.

Он поднял Клингерах, готовый нанести удар. Позади грохотали копыта лошадей Рейксгвардии — рыцари ехали следом за командиром, таща с собой и плененного Лейтдорфа. Куда запропастился Шрамм? Комтура до сих пор нигде не было видно.

Гросслих приближался. Этот глупец так и не опустил меч. Губы Хельборга растянула едва заметная улыбка. Еще два шага, и…

Но затем появился еще один всадник — выскочив сбоку, он вклинился прямо между ними. Хельборг натянул поводья, моментально отклоняясь в сторону. По характерной шляпе и кожаному пальто он узнал шпиона Шварцхельма. С невероятным мастерством управляясь с лошадью, тот обогнал Гросслиха и, оттолкнув его коня, заставил повернуть прочь, тем самым спасая аверландцу жизнь. Значит, Шварцхельм все-таки вступил в сговор с Гросслихом. Лейтдорф сказал правду. Вот же дурень проклятый…

Между тем шпион поскакал навстречу маршалу — потеряв равновесие после столь отчаянного маневра, всадник невольно занял место Гросслиха. Хельборг видел, как он судорожно пытается совладать с поводьями. Что же, один предатель или другой — результат от этого не изменится.

Хельборг взмахнул Клингерахом по дуге, собираясь обезглавить шпиона. Тот заметил клинок в последний момент, но успел среагировать, выставив длинный кинжал. Лезвия с лязгом столкнулись.

Однако шпион еще не успел толком восстановить равновесие. Могучий удар Хельборга выбил его из седла. Рухнув на камни, он перекатился, закрывая голову руками и отчаянно стараясь не угодить под копыта, грохочущие со всех сторон.

Хельборг развернул коня, намереваясь закончить начатое. Глядя на скукожившегося на земле человека, он не испытывал ничего, кроме презрения. Шпион позабыл о своих обязанностях и присоединился к распре вместо того, чтобы предотвратить ее. Подобную слабость нельзя прощать.

Маршал поднял клинок.

— Хельборг!

Крик разнесся по всей площади. Дерущиеся замерли на местах. Даже рейксгвардейцы, привыкшие сражаться с любым, даже самым могучим противником, ненадолго отвлеклись от боя.

Хельборг оглянулся на крик. Он знал этот голос так же хорошо, как свой собственный. С обладателем этого голоса он не один год сражался бок о бок.

Шварцхельм несся прямо к нему — и выглядел жутко. Борода генерала испачкалась в крови, доспех покрылся вмятинами и грязью после отчаянного сражения. Даже под тенью забрала удавалось разглядеть безумную ярость, плещущуюся в его глазах. Он походил на воина с Пустошей Хаоса, вырвавшегося в мир смертных. Лошадь под ним почти взбесилась от усталости, с морды капала пена. Его клинок, знаменитый Меч Правосудия, со свистом рассекал воздух, и от каждого взмаха в стороны разлетались брызги крови.

Реагировать было некогда. Возражать — тоже. Кто-нибудь послабее Хельборга от удара вылетел бы из седла на землю, где его растоптал бы спятивший конь Шварцхельма. А маршалу не оставалось ничего другого, кроме как поднять Клингерах, чтобы отразить могучий удар Рехтшталя.

Два священных клинка, выкованных на заре Империи, столкнулись, высекая сноп искр. Гулкий лязг разлетелся по всей площади, заглушая остальные звуки. Скрещенные мечи вспыхнули и засияли, словно наконец-то пробудилась некая сила, столетиями дремавшая внутри них.

Хельборг почувствовал, как от мощного удара Шварцхельма его рука начала опускаться, и, сжав зубы, напряг все силы, чтобы поддаться. Он выдержал. Едва-едва.

Инерция столкновения заставила лошадей шарахнуться в стороны. Жеребец Шварцхельма пошатнулся и захромал. Издав мучительный вопль, измученное животное осело на землю, тяжело дыша.

Шварцхельм спрыгнул с загнанного коня и зашагал к Хельборгу, намереваясь нанести очередной удар. В его глазах пылало такое пламя, какого Курт никогда не видел раньше, даже во время многочисленных тренировочных поединков, которые они устраивали в юности. Сейчас все оборачивалось иначе. Шварцхельм собирался убить его.

— Ты что творишь, приятель? — воскликнул Хельборг, с трудом сдерживая коня — несмотря на все тренировки, животное старалось отойти подальше от бронированного чудовища, направляющегося прямо к нему. Шварцхельма окутывала аура ужасающей ненависти.

— Спешивайся и выходи биться, — прорычал генерал. Его голос охрип и загрубел. Хельборг заметил, как дергаются мышцы на лице Шварцхельма, пока тот говорил. Он выглядел совершенно измученным, но все равно продолжал требовать поединка.

Маршал огляделся по сторонам. Рейксгвардия оказалась целиком занята, противник серьезно превосходил ее числом. Сначала в атаку пошли всадники Гросслиха, а следом за ними явилась и пехота, и с каждой минутой прибывали все новые отряды. Хельборг успел заметить, как вдалеке промелькнули Шрамм и его рота, прежде чем снова скрыться в гуще боя. Лейтдорфу пока ничего не угрожало, но люди Гросслиха пытались пробиться к нему. Сражение кипело со всех сторон. Они со Шварцхельмом находились в самом сердце бури.

Двое главнокомандующих войсками императора встали друг напротив друга, готовые сразиться. Хельборг не видел, куда направился Гросслих, но это и не имело значения. Сейчас все решал другой поединок.

— Чем ты здесь занимался, Шварцхельм? — спросил Хельборг, стараясь говорить спокойнее.

— Как всегда — исполнял свой долг.

— Ты позабыл свой долг. Город в огне.

— Я не собираюсь препираться с предателями. Спешивайся и сразись со мной.

«Предатель». Это слово ощущалось хуже пощечины. Со Шварцхельмом приключилось нечто ужасное. Он выглядел так, словно его долгое время пытали.