Герои Империи (сборник), стр. 73

Генерал понимал, что решение уехать почти наверняка стало ошибкой. Он знал, что подвергает город опасности. Но теперь пришла пора забыть об этом. Он вернулся и наконец-то сможет направить гнев в нужное русло. Больше не будет никаких дебатов, никаких утомительных обсуждении законов. Время чиновников прошло. Теперь вопросы будут решать воины — прямо как во времена Зигмара.

Хельборг улыбнулся и остановил коня, а следом замерли и остальные рыцари. Они находились в самой гуще схватки, но никто не смел приблизиться к ним. Перед маршалом стоял Руфус Лейтдорф, окруженный телохранителями, носившими самые лучшие доспехи, которые он только смог себе позволить.

Сам наследник выглядел перепуганным, но бежать было некуда, и он отчаянно подтолкнул своих защитников вперед, чтобы те заслонили его собой.

Абсолютно бессмысленный жест — у пехотинцев в их нынешнем положении не оставалось шансов в бою с рыцарем в полной броне. К тому же Хельборг был не просто рыцарем. Он на мгновение представил, как направит коня прямо на них, сомнет их ряды и раздавит их господина. Эта мысль казалась весьма заманчивой.

Нет. Все-таки Лейтдорф заслуживал большего. При всей его юношеской наглости он все же отпрыск благородного рода. Хельборг не мог просто так позабыть об этом. Как только в Империи перестанут уважать звания, как только рассыплется строгая иерархия, рухнет и все остальное. Если в этом мире и существовало что-то, чего он никогда не смог бы вынести, то это чернь с ее жалкими амбициями. Любой граф, даже душевнобольной, лучше простолюдина в здравом уме.

Спешившись одним мастерским движением, Хельборг изящно приземлился и придержал поводья, заставляя коня замереть. Рейксгвардейцы также спешились, и бойцы Лейтдорфа даже не попытались напасть на них. Большинство солдат стояли, раскрыв рты и глядя на рыцарей так, словно это сам Зигмар пожаловал в гости. Некоторые и вовсе сбежали, предпочитая сражаться с мужичьем Гросслиха.

Руфус Лейтдорф выглядел куда менее пораженным появлением Хельборга. К его чести, он не стал отступать — напротив, шагнул к маршалу, сжимая в руке меч. Затем стащил шлем, обнажая залитое потом лицо, искаженное гримасой ярости. Кто-нибудь другой мог бы впечатлиться — но Курту Хельборгу это выражение больше напоминало детскую обиду.

— Это еще что? — рявкнул Лейтдорф, ткнув пальцем в сторону маршала. — Что здесь делает Рейксгвардия?

Хельборг снял шлем, незаметным жестом велев своим солдатам окружить Руфуса и его телохранителей. По крайней мере, на данный момент графа отрезали от остальной схватки.

— Возможно, вы меня не узнали, — проговорил Хельборг, сверля Лейтдорфа ледяным взглядом, но тот, вопреки ожиданиям, ничуть не смутился.

— Я прекрасно вас узнал, верховный маршал. И я еще раз вас спрашиваю: по какому праву вы вмешиваетесь в наши дела?

Хельборг ответил не сразу — он оглянулся, проверяя, чем заняты остальные. За стальными спинами Рейксгвардии по-прежнему шел бой между противоборствующими армиями.

— Пока я находился в Нульне, туда дошли слухи, что выборы курфюрста повлекли беспорядки. Теперь я и сам это вижу. Вам стоит поблагодарить меня, герр Лейтдорф, — похоже, ситуация складывалась не в вашу пользу.

Судя по лицу Руфуса, он с большим трудом сдерживал гнев.

— Так вот, значит, как ведут себя справедливые и непредвзятые имперские власти, — огрызнулся он. — Разве недостаточно того, что этот безумец Шварцхельм принял сторону моего противника, наплевав на всякие законы? Теперь я должен сражаться с вами обоими? Вам не хватает войн на севере, маршал?

Хельборг замер. Подобные вещи отнюдь не в характере Шварцхельма — он всегда отличался безупречной непредвзятостью. Раздражающе безупречной.

— Сеньор Шварцхельм никогда не принимает ничью сторону. Он — доверенное лицо императора.

Лейтдорф смерил маршала презрительным взглядом.

— Вот как? Тогда объясните мне, почему его советник предложил Гросслиху личные услуги. Почему он распространяет лживые слухи о том, что я предал Империю, почему он отправился к Ференцу Альптрауму и подговорил его начать кровопролитие. Уверяю вас, командующий, — я ничего этого не желал. Зачем мне провоцировать Гросслиха на войну, когда на его сторону встали такие люди? Это было бы безумием. Это и есть безумие.

Хельборг повернулся к рыцарю, стоявшему слева, — высокому нордландцу с копной светлых волос.

— Шрамм еще не показался? Или Гросслих?

— Нет, мой господин. Пока нет.

Маршал снова повернулся к Лейтдорфу и помрачнел. Начинало казаться, что его втянули во что-то под ложным предлогом, и это ощущение Хельборгу не понравилось. Что бы Шварцхельм тут ни натворил, ему, пожалуй, стоит озаботиться стоящим оправданием. Потому что здесь царил полный кавардак.

— Герр Лейтдорф, я беру вас под свою охрану, — проговорил маршал, жестом приказывая рейксгвардейцам занять место графских телохранителей. — Я не знаю, кто здесь прав, а кто виноват, но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы будете резать друг друга из-за слухов. Сражение окончено.

Руфус засмеялся — горько и отчаянно.

— Это вы так говорите. Но, пожалуй, у вас сейчас прибавится хлопот. Сюда едет мой соперник, и я не думаю, что он обрадуется, увидев, что ваши рыцари сотворили с его армией. Вы Сразитесь и с ним или все это лишь спектакль?

Хельборг развернулся. С восточной стороны Формейстерплац послышалось пение труб. Маршал разглядел над головами стоящих рядом людей новый отряд кавалерии, выскочивший на площадь. Впереди всех ехал высокий мужчина в полном боевом облачении, а подле держался эскадрон конных латников. В первом ряду ехал, еще один человек, в кожаном плаще и широкополой шляпе, — маршал слишком хорошо знал его, чтобы с кем-нибудь спутать.

Подчиненный Шварцхельма, советник. Выходит, Лейтдорф сказал правду?

— Да чтоб вас всех… — пробормотал маршал и снова повернулся к соратнику-нордландцу: — Это сражение превращается в фарс. Найдите графу лошадь. Он отправится с нами.

— Мы отступаем?

— Ты спятил? — изумленно уставился в ответ Хельборг. — Шрамму нужны подкрепления. Мы уже обезглавили одну армию, теперь нужно обезглавить и вторую.

С этими словами он забрался обратно в седло, а следом и его рыцари. Солдаты Лейтдорфа беспомощно наблюдали, как их командира увозят прямо посреди боя. Они не понимали, стоит ли им вообще продолжать сражение. Увы, долго раздумывать им не дали — бойцы Гросслиха, воспользовавшись паузой, ринулись в атаку. Бои превратился в резню.

— За мной! — рыкнул Хельборг, указывая Мечом Возмездия на Гросслиха, возглавлявшего кавалерийский отряд. — Если понадобится, убивайте тех, кто с ним рядом, но самого командира берем живым!

Рейксгвардейцы слаженно развернули лошадей и, подчиняясь короткому приказу, понеслись вперед, отшвыривая прочь всякого, кому не хватило ума убраться с дороги.

Рассекая толпу людей, убивающих друг друга в бессмысленной стычке, Хельборг лихорадочно размышлял, что делать дальше. Вся эта ситуация становилась комедией. Черной комедией.

— Тьма тебя раздери, Шварцхельм, — пробормотал маршал под нос, глядя на наступавшие войска Гросслиха. — Чем ты тут занимался?

Ферштолен нагнал Гросслиха, как раз когда кавалерийский авангард приближался к Формейстерплац. Заметив поравнявшегося с ним советника, Хайнц-Марк широко улыбнулся.

— Быстро же вы явились! — крикнул он.

Ферштолен не ответил. Тяжелый пистолет приятно оттягивал руку, но на сердце у Питера по-прежнему было неспокойно. Войска Гросслиха смотрелись внушительно, но они не смогли бы потягаться с приспешниками Хаоса. Ферштолен подспудно ждал, что из-за каждого нового поворота, из каждого следующего угла на них вот-вот набросятся жуткие рабы Натасьи. И искренне желал, чтобы его опасения оказались беспочвенны.

— А вот и они! — воскликнул Гросслих, когда отряд обогнул последний дом и выскочил на площадь. За спиной у них взревели трубы. Кавалерия хлынула на Формейстерплац — три сотни отчаянно жаждавших получить награду в сотню крон всадников с самым лучшим оружием, на какое только хватило денег Альптраума. Заметив осажденную армию Лейтдорфа, кавалеристы разразились насмешливыми и презрительными криками.