Герои Империи (сборник), стр. 71

Хельборг остановился, и рыцари, ехавшие следом, выстроились с двух сторон от него с опущенными забралами и обнаженными мечами. Целая рота Рейксгвардии в полном боевом облачении — одно из самых впечатляющих зрелищ в Империи. Гвардейцы выглядели устрашающе, их отполированная броня и вытащенные клинки сияли в лучах полуденного солнца. Лошади, мающиеся от жары, нетерпеливо переступали на месте.

И все же Хельборг медлил.

— Куда теперь? — спросил Шрамм, подъезжая ближе.

Маршал слегка наклонил голову набок, прислушиваясь.

— Где-то идет бой. Я слышу его. Его нужно закончить поскорее. Пусть это станет для них первым уроком.

— Как прикажете.

— Передай остальным — пусть убивают без разбора. Мне все равно, кто на чьей стороне.

— А как быть с сеньором Шварцхельмом?

— Когда он появится, тогда и решим. А пока что имперскими властями здесь станем мы.

С этими словами Хельборг вытащил Клингерах, и тот засверкал на солнце. Руны на лезвии вспыхнули, словно наполнившись пламенем. В солландском рунном клыке снова возникла нужда. Для меча, рассекавшего броню военачальников Хаоса и вампирских князей, подобная работа казалась практически оскорбительной, но Аверхейм следовало усмирить. Если допустить восстание здесь, то очень скоро оно расползется по всей Империи как чума. Какими бы способами Шварцхельм ни пытался сдержать эту напасть, они себя не оправдали. Хельборг не собирался повторять его ошибок.

— Рейксгвардия! — крикнул он, поднимая меч. — В бой!

Рыцари, подхватив клич командира, пришпорили коней. Грохоча копытами по каменной мостовой, рота понеслась через подворье в город.

Разрозненные боевые отряды Гросслиха собирались на восточном берегу реки. Бойцов набралось уже несколько сотен, и с каждой минутой прибывали все новые. А за их спинами возвышалась темная громада Авербурга.

Лейтдорф нашелся. Обо всем прочем можно было забыть. Как только этот отступник окажется в их руках — неважно, живой или мертвый, — все закончится.

Ферштолен проталкивался через толпу, высматривая Гросслиха, и наконец нашел его — уже лучащегося предвкушением скорой победы.

— Вы присоединитесь к нам? — спросил Гросслих, пока сквайр помогал ему приладить последние детали брони и оседлать лошадь.

— Возможно. Меня все это беспокоит.

Гросслих устало взглянул на Питера.

— Советник, ваши замечания поистине бесценны, но вам не кажется, что поводов для беспокойства уже не осталось? Лейтдорфу крышка. Ему даже собственные солдаты не подчиняются.

— Вы знаете, чего я боюсь. Великий враг всегда кажется слабее, чем он есть на самом деле.

— Мы поймали их слишком быстро, — возразил Гросслих, прилаживая открытый шлем, и уверенно улыбнулся. — У них не было времени сопротивляться. Это ваша заслуга, Питер. Вы можете гордиться собой.

Ферштолена эти слова ничуть не убедили. После того разговора с культистом его не покидало ощущение, что он что-то упустил. Откуда еретик узнал его имя? Какие темные замыслы лелеяли их противники?

— А Натасья с мужем?

При упоминании этого имени Гросслих, не удержавшись, скривился от отвращения.

— Эта ведьма? Они никогда не расстаются. Прихлопнем одного Лейтдорфа — значит, прихлопнем обоих.

— Хотелось бы надеяться. Она сама по себе достаточно могущественна. Я видел ее слуг. Они очень опасны.

— Значит, я лично отыщу ее и убью. Нужно выдвигаться. Эйлер уже поехал вперед с отрядом, чтобы не дать им сбежать.

— Хорошо. Я присоединюсь, к вам, когда смогу. Будьте осторожны, Хайнц-Марк. Враг действует тонко. Да пребудет с вами Верена.

— И Зигмар — с вами, советник.

Договорив, Гросслих пришпорил скакуна, и тот сорвался с места. Следом за командиром отправилась и остальная кавалерия. Обнажив клинки, высоко подняв знамена, конная колонна с шумом понеслась в трущобы. Несмотря на то что армия Гросслиха носила разные цвета, в целом она смотрелась весьма впечатляюще. Следом за кавалерией потянулись и пехотные роты — они бежали по улицам, и подошвы сапог стучали о камни. На лицах солдат отражалось нетерпение — им всем хотелось поучаствовать в финальной битве.

Ферштолен проводил их взглядом, гадая, стоит ли двинуться следом. С тех пор как он отправил письмо Шварцхельму, прошло много дней. Добралось ли оно до адресата? И если да, откликнется ли тот на призыв о помощи? Насколько Питер знал, зеленокожие по-прежнему контролировали восточную часть провинции. Предугадать исход сражения не мог никто, а дороги все еще оставались опасны.

— Сами они не справятся, — проговорил Ферштолен вслух, не удержавшись. — Они здесь не знают, что такое настоящий ужас. Им нужен Защитник императора.

Питер тяжко вздохнул. Оттого, что он будет разговаривать сам с собой, как сумасшедший, Шварцхельм быстрее не приедет.

По-прежнему терзаемый сомнениями, Ферштолен взял у одного из конюхов Гросслиха лошадь, быстро оседлал ее и достал из кобуры пистолет. Время мелких столкновений на улицах прошло. Войско наконец-то объединилось, и теперь начиналось открытое сражение за Аверхейм.

Капитан Эйлер выскочил на Формейстерплац, пеший, как и все его бойцы. В руках он сжимал палаш, а его товарищи вооружились кто чем: алебардами, булавами, копьями, даже кухонными ножами и вертелами. Гросслих изо всех сил старался обеспечить людей всем необходимым, но войско по-прежнему оставалось разношерстным, и на каждого солдата, облаченного в полный имперский доспех, приходилось по несколько наемников, одетых во что попало и вооруженных тем, что удалось отыскать.

Но это не имело особого значения — всякий, кто умел пользоваться оружием и исполнять приказы, уже приносил пользу. Эйлера поставили командовать всем отрядом авангарда, куда входили несколько сотен человек, горящих желанием хоть одним глазком взглянуть на ненавистного Лейтдорфа. Они не имели к Руфусу никаких личных претензий, но обещание сотни золотых крон вскружило головы многим.

Как только Эйлер оказался на просторной площади, зевать по сторонам стало некогда. Формейстерплац по размерам ничуть не уступала знаменитой Пленцерплац в Старом городе, да и строилась для тех же целей — чтобы разместить огромные торговые караваны, прибывавшие в город на многолюдные сезонные ярмарки. В более спокойные дни площади заполнялись крытыми фургонами, привозившими в Аверхейм деликатесы со всех уголков великого графства. Аверландцы любили вкусно поесть и хорошо выпить, и гуляния, подкрепляемые элем, порой затягивались до поздней ночи.

Теперь этому пришел конец. Формейстерплац превратилась в заваленные мусором руины. С двух сторон просторного подворья полыхали костры, сложенные из хлама и заливающие зловещим алым сиянием брусчатку. Полуденное солнце начало клониться к закату, и его янтарные лучи смешивались со светом пламени, и вся площадь напоминала очаг огромной кухни.

Со всех четырех сторон площади возвышались крупные здания, в основном — торговые склады, практичные и скучные. Все окна в них выбили, двери вышибли. Другие постройки — торговые дома, официальные учреждения — выглядели немногим лучше. Когда на улицах воцарилась анархия, жители столицы без лишних раздумий этим воспользовались.

На противоположном краю площади толпились солдаты Лейтдорфа — их набралось куда больше, чем Эйлер ожидал. Войско разбилось на некое подобие подразделений, и некоторые из них оказались весьма неплохо вооружены. По всей видимости, это были собственные войска Лейтдорфов, переброшенные в город из имения, лежащего на востоке. Связанные вассальными обязательствами с графом, они продолжат драться за него, даже когда золота у него вовсе не останется. В отличие от остальных.

Наемники представляли собой совсем иную картину — они выглядели еще более неопрятными, чем худшие из бойцов Гросслиха. Некоторые из них обходились вовсе без брони, даже без шлемов. А оружие порой попадалось еще более неожиданное, чем у солдат Эйлера. Лейтдорф поместил их на фланги — туда, где им самое место. И лишь в центре встали немногие кадровые служаки, которые у него еще оставались.