Герои Империи (сборник), стр. 61
— Это-то меня и беспокоит. Мы слишком легко их одолеваем.
Гросслих насмешливо оскалился. Он, казалось, не беспокоился вовсе.
— Не переживайте, советник. В честной схватке победитель бывает только один. Сколько бы Лейтдорф ни полагался на свои чары и зелья, от недальновидности они его не избавят. Его даже собственные люди ненавидят. Завтра к вечеру город будет наш.
Ферштолен хмуро взглянул на пылающий мост. Его по-прежнему терзало беспокойство. Пожалуй, он не смог бы внятно объяснить, что именно его тревожит, но все инстинкты наперебой кричали, что победа пришла слишком быстро. Хаос действовал тонко и изящно, и искоренить эту заразу так легко еще никогда не удавалось.
— Я отправлюсь с вами, — заявил Питер. — Вам не помешает хороший стрелок, а я хочу увидеть войска Лейтдорфа собственными глазами. Наверняка я что-то упустил.
Гросслих уверенно улыбнулся.
— Это будет честью для меня. Мы вместе выгоним их из города.
Глава тринадцатая
Блох почувствовал, что силы подходят к концу. День клонился к закату. Сражение тянулось слишком долго, отчаянное и кровопролитное. Солдаты по всему полю боя отступали. Отряд Маркуса понес тяжелые потери — из нескольких сотен, ударивших в тыл орочьего войска, выстояло около двух третей. Они глубоко пробились в ряды врагов, но зеленокожие оказались сильнее. Чем дальше, тем яснее Блох понимал, что совершил ошибку.
Даже его собственные руки, закаленные годами бесконечных сражений, начинали слабеть. Бой на мечах давался ему с трудом, и Маркус, непривычный к подобному оружию, уже получил несколько ранений. Орудовать алебардой в замкнутом пространстве было еще сложнее, но она позволяла не только атаковать, но и защищаться. Лишившись возможности блокировать чужие атаки древком, Блох слишком часто пропускал удары орочьих тесаков. Сначала его тяжело ранили в ногу, а потом лишь чудом не выпотрошил ножом невероятно шустрый зеленокожий.
Слишком многим бойцам подобного чуда не хватило. Фишер погиб — на него набросились сразу несколько орков. Блох слишком поздно пробился ему на подмогу. После многодневного отступления солдаты начали сдавать. Ход битвы то замедлялся, то ускорялся, но, похоже, запасы удачи, остававшиеся у имперцев после кончины Грюнвальда, наконец начали иссякать.
— Ко мне, парни! — кричал Маркус, тщетно пытаясь сплотить оставшихся бойцов, осипшим голосом подгоняя их вперед. Алебардщики и копейщики, пригнувшись, отчаянно старались остановить натиск орков и все еще держали строй — но уже из последних сил.
С каждым шагом, с каждой вражеской атакой подразделение Блоха страдало все сильнее. Их взяли в кольцо, и помощи ждать не приходилось.
Маркус в последний раз взмахнул мечом. Товарищи, стоящие рядом, выглядели окончательно изможденными. Орки не сразу бросились в бой, улучив момент, чтобы посмеяться над побежденными людьми. Они бешено размахивали оружием, ликуя в предвкушении победы. Непонятно, что они говорили, но суть речей казалась достаточно очевидной. Сжав зубы, Блох приготовился к бою.
Он славно повоевал. Грех жаловаться — игра стоила свеч.
Вдруг на глазах у изумленного Маркуса орки бросились в стороны.
Словно из ниоткуда выскочили тяжеловооруженные рыцари — пробиваясь сквозь вражескую толпу, они устремились прямо к зеленокожим, что насмехались над алебардщиками. Глухие латы ярко сверкали на солнце. Атака кавалеристов сломила орочье сопротивление. Их было всего два десятка, но все как один — превосходные наездники, и они стальной стрелой рассекли море врагов надвое. Блох видел, как, одним взмахом копья свалив с ног зеленокожего воина, всадник выпустил оружие и, выхватив меч, обезглавил еще одного — и все это в мгновение ока, в один удар сердца.
Во главе отряда ехал тот, кого Блох не мог не узнать. Шварцхельм несся вперед как ураган, его броню сплошь покрывали выбоины и царапины, но он ни на секунду не сбавлял скорости. Знакомым зычным голосом он выкрикивал боевые кличи, рубя Мечом Правосудия направо и налево. Солнце отражалось от его доспеха, окружая его сияющим ореолом, и генерал в этот миг походил на героев древности, соратников святого Зигмара, избавивших Империю от орочьей угрозы в века, когда мир был моложе и чище. С каждым широким замахом, с каждым могучим ударом боевой дух зеленокожих падал все сильнее.
Очень быстро ситуация переменилась. Противника отбросили назад. Блох увидел, как следом за рыцарями в сияющих латах явились и другие, носящие цвета Аверхейма. Маркус на мгновение застыл, не в силах поверить собственным глазам. Орки, преследуемые конниками, бросились врассыпную. Избавленные от необходимости отбивать постоянный натиск, алебардщики Блоха начали пробиваться из окружения. Зеленокожие, зажатые меж двух огней, дрогнули.
Однако в бегство обратились не все — некоторые, самые крупные воины продолжили сражаться. Они ревели, разъяренные тем, что добычу отобрали прямо из-под носа. Огромный орк с горящими глазами набросился на Блоха, низко взмахнув топором. Против него выскочил кто-то из алебардщиков, но чудовище не глядя отшвырнуло солдата прочь, взмахнув когтистой лапой. Свинячьи глаза зеленокожего смотрели прямо на Маркуса — затуманенный жаждой крови разум твари счел именно его основным противником. Утробно зарычав, орк метнулся вперед, и Блох подобрался, готовый отразить атаку.
Но атаки не последовало — между ними, загораживая Маркуса, вклинился конный рыцарь. Ослепительно сверкнул на солнце занесенный меч — и обезглавленный монстр рухнул на землю. Из обрубка шеи хлынула кровь. Изувеченный труп откатился прочь, и его лапы еще пару раз судорожно дернулись. Рыцарь, моментально восстановив равновесие, проехал дальше. Орков продолжали теснить, орду окончательно разбили. Следом за рыцарями в брешь во вражеских рядах хлынули аверландцы. Подъехав к окруженным солдатам Блоха, они заставили орков отступить и погнали их прочь.
Наконец-то прибыли подкрепления.
Блох почувствовал, как у него немеет правая рука. Он много дней сражался практически без передышки, и теперь усталость брала свое. Перед глазами поплыло, а голова неожиданно закружилась.
Солнце загородила тень. Прикрыв глаза ладонью, Блох посмотрел вверх. Над ним возвышался Шварцхельм. Бока его коня блестели от пота — должно быть, нелегко возить такого седока, да еще и в полном доспехе. Появление Шварцхельма походило на прекрасный сон, приснившийся еще раз. Та же знакомая броня, тот же шлем с лавровым венцом, массивный нагрудник с кулоном, изображавшим Гхал Мараз…
— Мой сеньор! — воскликнул Блох.
Шварцхельм развернул скакуна и ловко спешился. С лезвия Меча Правосудия капала орочья кровь. Защитник императора подошел к Маркусу, такой же мрачный, как и всегда, но сейчас в его глазах плескалось холодное довольство.
— Ты выжил, — проговорил Шварцхельм. — Я знал, что ты выживешь. Я не опоздал.
Он хлопнул Блоха по плечу — хлопок вышел ничуть не легче ударов, которые доставались Маркусу в боях, и он едва не пошатнулся.
— Это вошло у вас в привычку, господин, — ответил Маркус, и на его усталом лице разлилось явственное облегчение.
— Что именно?
— Являться на помощь. Прямо как в легендах.
С каждой минутой прибывали все новые аверландцы, шагающие по полю боя, и орки, завидев подкрепление, отступали все дальше. Товарищи Блоха падали на землю от усталости, и их места занимали новые пехотинцы, поддерживаемые вездесущими рыцарями.
— Ты еще можешь держать оружие? — спросил Шварцхельм. Ему явно не терпелось отправиться в погоню за зеленокожими.
Блох хмыкнул. Его силы разом восстановились. Даже после всего, что произошло, он просто не мог упустить возможность сразиться рядом с великим человеком. Да за честь маршировать рядом со Шварцхельмом многие бы собственные семьи продали!
— Дайте мне нормальное оружие, и я буду сражаться вместе с вами до Конца Времен, пока мы все вместе не погибнем.
Шварцхельм одобрительно кивнул и, повернувшись, рявкнул: