Герои Империи (сборник), стр. 51

Сопровождаемый Краусом и почетной гвардией Шварцхельм пронесся через город и выехал на главную площадь. Ему не требовались указатели — город ничуть не изменился с тех пор, как генерал побывал здесь в последний раз.

Центром Хайдека служила Хальцманнплац, выстроенная на деньги местной торговой гильдии. Просторную площадь со всех сторон окружали высокие здания, украшенные символами гильдий и затейливой каменной кладкой. Здесь были представлены все возможные общины: кожевники, рудокопы, закупщики, землевладельцы, менялы. Все они объединялись в братства, высасывающие деньги из живительного потока торговли. Все они тратили невероятные суммы денег на богатые украшения фасадов, и на каждом из зданий виднелись гербы обеспеченных и влиятельных фамилий. На многих из них Шварцхельм заметил символику Альптраумов — значит, они все еще пользовались здесь влиянием, несмотря на все потуги Лейтдорфа. Это могло отлично сыграть на руку Гросслиху.

Выехав в центр площади, Шварцхельм остановился и спешился. Гвардия последовала его примеру, и бронированные сапоги застучали по каменной мостовой. Из домов гильдий высыпали люди. Многие сонно потирали глаза, видимо, ничуть не беспокоясь о том, какой глупый у них при этом вид. Никто не начинал работать в такой ранний час — значит, эти люди жили прямо здесь, в больших домах.

Из самого крупного здания — огромного вычурного сооружения, облицованного рифленым камнем, с дорогущими цветными стеклами в окнах — встречать новоприбывших явилась целая делегация. Судя по одеждам, это было городское правительство, и по крайней мере большая его часть выглядела достаточно проснувшейся. Шварцхельм ощутил, как внутри снова всколыхнулось недовольство. Чиновники. Они во всей Империи одинаковы. Тохфель, Ахендорфер, Феррен — менялись только имена, а суть всегда оставалась прежней.

Глава делегации подошел к генералу и низко поклонился.

— Господин Шварцхельм, для нас это большая часть. Если бы мы знали…

— Молчать. У вас тут орки на пороге. Где ваши бойцы?

Лицо чиновника побелело. Рядом со Шварцхельмом, облаченным в тяжелую броню, он выглядел практически ребенком.

— Мы держим здесь гарнизон, как и положено.

Шварцхельм смерил чиновника презрительным взглядом, чувствуя острое желание взять его за горло и хорошенько встряхнуть.

— Командующий моей армией проезжал здесь несколько дней назад. Какую помощь вы ему предоставили?

— Он ни о чем не просил. И не стал надолго задерживаться, отправившись на восток.

— Это мне известно. Сколько солдат вы ему дали?

Чиновник заметно растерялся.

— Нисколько. Никаких распоряжений не поступало. Я не…

Вот тут Шварцхельм не выдержал. Его терпение и без того трещало по швам в последние дни, и что-то в поведении этого жалкого чинуши, соединившись с ноющей болью от смерти Грюнвальда, стало последней каплей. Генерал со злостью взмахнул рукой в латной перчатке и наградил чиновника размашистой оплеухой. Тот рухнул на землю, заскулив от боли и страха.

Остальные делегаты замерли. Кто-то подумал вмешаться, но осекся, не рискуя подойти к Шварцхельму близко. Краус ничего не сказал. Шварцхельм наклонился над съежившимся чиновником — тот напоминал червя, пытающегося уползти прочь.

— Мерзавец, — процедил Шварцхельм с каменным лицом. — Мой командир погиб. Он поехал защищать вас. Если бы вы не обленились до такой степени, вы бы защищались сами. Не сомневаюсь, что ваши солдаты ели и пили досыта, пока другие, лучшие люди погибали, чтобы отвести от вас беду.

Чиновник, заметно испуганный, поднял взгляд. Шварцхельму его униженный вид никакого удовольствия не доставил. Этот человек — пустое место. Паразит. Как и многие другие власть имущие по всей Империи.

— Ты немедленно передашь своих солдат под мое начало. Никаких бумаг не нужно. Приказов тоже. Ты предоставишь все, что требуется моим людям. Передашь капитану Краусу ключи от городской казны. Мне понадобятся золото и припасы. Ты обеспечишь мне и то и другое. И обеспечишь быстро. Считай, что тебе невероятно повезло, что я сегодня в хорошем настроении.

На лице чиновника застыла гримаса почти комического ужаса. Немногие могли противиться Шварцхельму, когда тот начинал действовать в полную силу. Этот человек явно не входил в их число.

— Д-да, господин, — протянул чиновник, заикаясь. — Вы получите все, что потребуется.

Генерал с отвращением отвернулся. Все, что нужно, он уже сказал. Даже от взгляда на этого человека его тошнило.

— Что дальше, господин? — спросил Краус.

— Поднимай гарнизон. Через час они должны подготовиться к марш-броску. Найди свежих лошадей и реорганизуй кавалерию. Всыпь этим аверландским собакам плетей, если понадобится. Главное, чтобы они не задерживались. У нас не так много времени.

Краус понятливо кивнул и отправился выполнять указания. По всей площади послышались крики сержантов, передающих приказы. Шварцхельм равнодушно наблюдал за приготовлениями. Где-то там, в пустошах на востоке, дожидались орки. И, если Зигмар окажется милостив, где-то там найдется и Блох, все еще живой. Шварцхельм понимал, что нужно собрать побольше солдат и напоить лошадей, но все это отнимало время. Внутри глухо плескалось раздражение, а пальцы сами тянулись к рукояти Рехтшталя. Оружию не терпелось поскорее покинуть ножны.

— Скоро, — шепнул Шварцхельм, с мрачным удовольствием предвкушая грядущую резню. — Уже скоро.

Ференц Альптраум стоял у окна, глядя на раскинувшийся внизу Аверхейм. Древний замок, испокон веков принадлежавший семье Ференца, уступал размерами только Авербургу, и с такой высоты весь город открывался как на ладони. Повсюду виднелись костры — от излучины Авера до могучей громады Старого города. Плоды борьбы за власть, которую Ференц помог развязать.

Он не желал этого. Он никогда не желал ничего подобного. Если бы Руфус не оказался таким кровожадным, всего этого удалось бы избежать. Гибли и люди Альптраума — в основном наемные головорезы, но и не только они. В волнениях пострадали и некоторые члены его собственной семьи, приехавшие в город из Хайдека. Это не их война. Ференц тяжело переживал гибель каждого из них.

Вид разгромленного города угнетал, и Ференц отошел от окна. Несмотря ни на что, он не мог отступить. Только не сейчас. Он взялся помогать Гросслиху, и, если сейчас упустить инициативу, проявить хотя бы маленькую слабость, все будет кончено. Аверхейм опять перейдет в руки курфюрста-безумца, а Лейтдорфы снова захватят власть. Такого нельзя допустить.

Раньше рунным клыком владели именно Альптраумы. Бабушка Ференца, блистательная Людмила, правила великим графством железной рукой в шелковой перчатке. Возможно, она была слишком нетерпимой, слишком жесткой и давила на чересчур многих людей — теперь даже гильдии не желали видеть Альптраумов в Авербурге. Этот печальный факт стал очевиден много лет назад, когда Ференц еще сам рассчитывал занять место курфюрста.

Впрочем, на отсутствие чутья он никогда не жаловался, и, когда откуда ни возьмись появился Гросслих, Ференц мигом понял, на какую из лошадей в этой гонке выгоднее сделать ставку. Власть — понятие относительное, и если он не сможет стать центральной фигурой, то отчего бы не занять место в ее тени? Гросслих не был дураком, но он оставался провинциалом, поддающимся перевоспитанию. Ему требовалось такое же богатство, как у Альптраумов, и столько же людских ресурсов. Ференц обеспечил Гросслиху и то и другое.

Он относился к этим тратам как к инвестициям — таким же, какими его семья занималась испокон веков. Когда наступит время выплачивать долги, вся оказываемая Гросслиху поддержка должна окупиться сторицей. К тому же все расписки на золоченой гербовой бумаге заключались на имя Альптраумов, а значит, все вырученные по ним деньги отойдут непосредственно Ференцу.

Но дело того стоило. Любые траты стоили того, чтобы не дать сесть на трон Авербурга очередному безумному Лейтдорфу — Руфусу ли, или его проклятой женушке. При всем своем уме Натасья обладала внешностью и нравом куртизанки. О ней уже не первый месяц ходили всевозможные слухи. Откуда она явилась? Какое влияние оказывала на Руфуса? Этот брак выглядел сущим издевательством. Несмотря на сомнительное происхождение этой женщины, Руфус находился у нее под каблуком. Пускай Мариус и не идеальный граф, но, по крайней мере, он женился на дворянке, а не превратил свой благородный род в посмешище. Брак с Натасьей стал последней ошибкой Руфуса. На каждого одураченного дворянина, соблазнившегося ее красотой, приходилось по двое тех, кто сделал бы все, чтобы выгнать ее из провинции. Однако Руфус отчего-то в упор этого не замечал.