Герои Империи (сборник), стр. 23

Юлия, прекрасно разбирающаяся в своем ремесле, поняла, что задела его за живое.

— Ты такой серьезный, — прошептала она, искусно-ласково проводя пальцем по его щеке. — Я могу это исправить. Как скоро ты уедешь?

Ферштолен повернулся на бок, глядя ей в глаза. Он не любил вспоминать о прошлом и не гнушался никакими способами забыть о нем. А Юлия безусловно помогала ему забыть.

— Еще не скоро.

— Это очень хорошо, — мурлыкнула женщина и привлекла его к себе.

Маркус Блох удобно развалился на деревянной скамье, чувствуя себя как нельзя лучше. В его брюхе плескалось немалое количество пива — столько, что, казалось, вот-вот из ушей полезет. Альтдорфская моча, конечно, не чета тому, что наливали в его родном захолустье, но свое дело она делала. Перед глазами все плавает, живот наполнен, а голова отяжелела. Потрясающее чувство.

А еще приятнее было то, что жалованье капитан пропил в компании лучших друзей. Впрочем, если честно, его лучшими друзьями они стали всего несколько часов назад. Кто-нибудь другой удивился бы, как человек, вошедший в таверну с туго набитым шиллингами кошельком, умудрился так быстро обзавестись близкими друзьями. Обладай Маркус большим цинизмом, он бы списал это все на щедрое угощение, которым охотно потчевал собутыльников. Однако это выглядело бы грубо. Просто эти люди оказались самыми лучшими на свете. Его любимой породой. Солью земли.

Блох лениво обвел взглядом зал таверны. Он даже не мог вспомнить, как она называется. Вроде бы «Чайка» — хотя странно, от Альтдорфа-то сотни миль от моря. В пивном зале хватало народу, и едкие клубы дыма из трубок висели густым облаком. Да и пахло тут успокаивающе-знакомо: пивом, соломой, потом и мочой.

Основную массу посетителей составляли люди, но в темных углах попадались и гномы. Альтдорф был местом, свободным от предрассудков, поэтому никто не удивлялся их присутствию. Гномы пили из массивных железных кружек, изрезанных рунами, а люди по-простому хлебали из грубых оловянных чашек.

Маркусу подумалось, что здесь гномам стоило отдать должное — они знали толк в пиве и умели пить достойно. За все многие и счастливые годы, проведенные в тавернах Империи, капитан ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из гномов валялся пьяным под столом. Он и сам пытался потягаться с ними. Дважды. И оба раза это кончилось печально — первый стоил Блоху репутации, а второй — кошелька. Но все же он не жалел об этом. Однажды он тоже так сможет — главное, практиковаться побольше.

С такими мыслями он допил последние капли из кружки. На дне скопились невкусные осадки, но их требовалось выпить, если рассчитываешь на добавку. Правила заведения — и, надо сказать, чертовски верные.

— Ренар! — рявкнул Блох, когда остатки пива стекли в желудок. — Давай-ка еще по одной!

Его товарищ-бретоннец, с таким же пивным брюхом и такой же потный, как и остальные собутыльники, ухмыльнулся. Этот человек отлично продержался весь вечер и, похоже, только обрадовался возможности пропустить еще кружечку. В отличие от большинства своих изнеженных соотечественников, Ренар умел пить как нормальный мужик. Вот это Блоху в нем всегда нравилось. С тех самых пор как они впервые встретились — час назад.

— Ты и еще одну осилишь, Блох, я в этом не сомневаюсь, — проговорил бретоннец, улыбаясь, и Маркус улыбнулся в ответ. Его благодушие не знало границ. — Расскажи нам еще какую-нибудь историю. Они у тебя забавные.

Блох оглядел сидящих за столом. Все они смотрели на него: и Хлодвиг, странствующий коробейник из Богенхафена, — он выглядел нервным и болезненным и за весь вечер ни разу ни выпил; и Валланд — этот был получше, могучий, как великан, но щедрый и ценящий соленые шутки, правда, сейчас уже задремавший; и Холдерлин, помощник каменщика, и полурослик Скользкий Палец, и Бруно, здоровяк-наемник. Отличные ребята. Такие, каких Маркус любил. И ему даже очень захотелось сказать им, что он их любит.

— Ну, ладно, — пробормотал он заплетающимся языком, одобрительно глядя, как разносчица ставит на стол очередную кружку. Девчонка отличалась аппетитными формами, но двигалась слишком быстро, чтобы Блох успел ухватиться за что-нибудь. Во всяком случае, разглядеть ее толком ему никак не удавалось. — Самую лучшую историю я приберег напоследок. Она вам понравится.

Он от души приложился к кружке. Воистину моча. Остальные собутыльники не отрывали от капитана глаз.

— Так вот, я вам рассказывал про поход на Тургиц, где я одолел зверобыка, — продолжил Маркус, вытирая рот. — Но это еще не самое интересное. После того как я вытащил алебарду и оттер ее как следует, я заметил, что генерал попал в беду. Ей-же-ей, парни, — генерал всей долбаной армии!

Блох с удовлетворением отметил, как жадно товарищи ловят каждое его слово. Замечательные все-таки ребята.

— Кто-нибудь другой бы в этот момент о самом себе переживал — в конце концов, я только что убил бычару и устал как собака. Но нет, подумал я. Генерал, чтоб его, хороший человек. Лучший из всех. Вот прямо как вы, парни. Поэтому я вытащил меч и бросился на помощь. Я тогда порядочно рассвирепел, а должен вам сказать, когда я злюсь — у меня на пути лучше не вставать.

Возможно, Маркусу просто показалось, но Ренар как будто переглянулся в этот момент с Хлодвигом. Чего это они? Впрочем, неважно. Маркус уже окончательно вошел в раж.

— Так вот, как я и сказал, я бросился на помощь. А когда я злюсь — у меня на пути лучше не вставать, это я тоже уже говорил. Раз-два — и он сдох. Я его прирезал. Прямо в брюхо мечом ткнул. Не генерала, конечно. Он — хороший человек, лучший из людей. А я убил гора. Здоровенного, мать его, гора, который устроил ему некоторые неприятности. А потом, когда все закончилось, он ко мне обернулся — генерал в смысле — и такой: «Блох, это была лучшая схватка, которую мне доводилось видеть за пятьдесят лет службы в войсках императора. Бросай своих рейкландских алебардщиков и давай, присоединяйся к моей свите». Ну я и присоединился. Вот почему я и вернулся в Альтдорф. Я вам говорил, что я капитан алебардщиков? Держите карман шире, братишки, — я теперь под генералом хожу, а он — хороший человек, правда.

Вот, опять. Ренар точно что-то замышлял. А Хлодвиг, как обычно, нервничал. А вот Холдерлин прислушивался к каждому слову, как и Бруно.

— А который генерал-то? — спросил Скользкий Палец, недоверчиво прищурившись. Бесы бы побрали этих полукровок. Вот сейчас Маркусу пришлось сложно — он понимал, что лишних имен лучше не называть. Феррен ему то же самое сказал. Но история явно не возымела желаемого успеха. Хлодвиг как будто скучал. Требовалось что-нибудь эдакое, чтобы их всех впечатлить.

Блох от души приложился к кружке.

— Вы мне все равно не поверите, ребята, — откликнулся он, вытирая «усы». — Но все так и было. Я вам могу пресвятой матерью Зигмара поклясться — мне незачем вас обманывать.

Он подался вперед, упиваясь всеобщим вниманием, ради которого и начал говорить. У Холдерлина округлились глаза, и даже Валланд проснулся.

— Он известнейший генерал во всей Империи, — сообщил Блох, понизив голос. — Правая рука Карла-Франца.

С этими словами он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, готовый выслушать изумленные вздохи.

— Хельборг! — выпалил Холдерлин, и Блох чуть не пролил остатки пива.

— Да чтоб тебя! — рявкнул он, позабыв обо всякой секретности. — Да я не про этого напыщенного красавца! Это был Шварцхельм. Ну, вы знаете — который Защитник.

В зале повисла тишина, и Маркусу стало неуютно. Чего они все так резко замолчали?

— Не стоит так говорить про маршала Хельборга, — негромко заметил Валланд. Его сонная физиономия выглядела кислой, и Блоха это разозлило. Да что эти мужланы знали о Хельборге? Они же идиоты по большей части. Он даже не помнил, чем они ему так понравились.

— В самом деле? — спросил Блох, и в его голосе зазвучала угроза. — Это почему же?

Холдерлин кивнул, соглашаясь с Валландом.