Герои Империи (сборник), стр. 188

Хельборг снова приготовился нападать, но тут заметил Лейтдорфа. Тот стоял как столб. Вульфсклинге был при нем, но он тупо держал его в руках.

— Меч, Лейтдорф! — заревел Хельборг, кинувшись к курфюрсту. Походя увидел, что Фолькмара отбросило назад. — Вспомни Дракенмоор!

Руфус испуганно вытаращился.

— Я не смогу… — начал он, но Хельборг уже пинками гнал его на ведьму.

— Атакуем вместе! — орал он, толкая того вперед. — Как тогда!

Маршал бросился на демоницу первым. Лейтдорф, чудом собрав в кулак остатки храбрости, ринулся следом, и они вдвоем напали на великаншу.

Наконец Хельборг впервые почти попал по ней. Ее отвлекла атака Фолькмара и смутил натиск двух древних мощных клинков, и она на мгновение дрогнула. От Хельборга она все-таки увернулась, но попала под удар клинка Лейтдорфа. Вульфсклинге прошел сквозь ее плоть, не причинив вреда и не задержавшись.

Руфус потерял равновесие и упал на колени. В мгновение ока Натасья приложила его копытом, он заскользил по гладкому полу и с силой въехал в противоположную стену. Меч вылетел из его пальцев и ткнулся в изуродованное тело одного из погибших.

Оставшись один и понимая, что ему не ранить ведьму, Хельборг отступил.

Тогда два оставшихся священника-воина пошли в атаку, с силой размахивая боевыми молотами. Натасья повернулась к ним и снова показала клыки в ухмылке. Один из священников просто взорвался — только нагрудник крутился на полу, разбрызгивая кровь. Другого словно заклинило, лицо исказила мука. Он вздрогнул, и из его тела полезли кости, с пугающей скоростью удлиняясь и раздирая мускулы. Священник рухнул на пол и превратился в груду измочаленной плоти, которую все еще рвал растущий скелет.

Оставшиеся шестеро священников-воинов совершенно растерялись от того, что проклятой ведьме нипочем любые атаки. Хельборг посмотрел, что там Фолькмар. Теогонист пытался сосредоточиться для очередного удара, но Натасья сильно ранила его. Лейтдорф тоже пока жил и даже стоял на трясущихся ногах, но вид имел абсолютно ошарашенный.

— Ничего у нас не выйдет, — выдохнул Хельборг и сам растерялся от внезапного осознания своего бессилия. Но он снова поднял Клингерах и изготовился к нападению. Таков его долг, даже если надежды нет. — Слишком поздно. Эта сука убьет всех нас.

Лейтдорф тяжело дышал. От мимолетного прикосновения к телу Натасьи его пробрала жгучая дрожь. В этот момент он почувствовал невероятную силу, затаившуюся в ней как сжатая пружина, и все, что он ощущал до этого, показалось ему пустяками.

Он стал смотреть на нее. Она как раз отрывала руки и ноги очередного священника-воина. Делала она это со скучающим видом — словно вкушала легкую забаву перед началом настоящего веселья. Хельборг и Фолькмар, непобедимые герои Империи, смотрелись рядом с ней как малыши, собравшиеся поиграть в войнушку.

Хельборг, как всегда, решительно отмахивал Мечом Возмездия и снова атаковал, пытаясь достать клинком исчезающее, эфемерное тело Натасьи.

Одновременно Фолькмар послал в нее третий залп золотого огня. Теогонист метил в лицо, и крутящийся пучок молний попал в цель. Ее отбросило к Камню. Удар не навредил ей по-настоящему, но ее привело в ярость то, что ей опять надоедают.

Она протянула ладонь, и невидимый толчок отбросил Хельборга, он взлетел в воздух, дрыгая ногами. Натасья сжала кулак, и Фолькмар согнулся пополам, упал на колени, сраженный болью. Посох потух.

Преодолевая собственные муки, Лейтдорф похромал к Фолькмару. Он схватил теогониста за плечи, чтобы тот не завалился набок. Оставшиеся священники-воины героически напали на демоницу, стараясь отвлечь ее внимание от Фолькмара. Шесть жизней сейчас сгорят в этой атаке и подарят лишь несколько минут передышки.

— Мой господин! — вскричал Лейтдорф, все-таки укладывая его на бок. Глаза теогониста помутнели — похоже, он плохо видел происходящее.

— Слишком… сильная… — пробормотал он, смыкая слабеющие пальцы на посохе.

Лейтдорф почувствовал, как отчаяние перерастает в яростный бессильный гнев. Он поднял глаза. Крыша зала была открыта, и вверх по шахте несся гигантский поток огня. Здесь находился родильный дом Натасьи. Вся огромная конструкция являлась просто усилителем энергии, необходимой для ее перерождения. Вот зачем ей понадобился Аверхейм. Ни земная преходящая власть, ни богатство значения не имели. Она просто использовала город как инструмент.

Он посмотрел на Натасью. Она тем временем убила двоих воинов, заживо содрала с них кожу легким движением пальцев. Оставшиеся четверо пока бились, пытаясь причинить ей хоть какой-то вред. Хельборг тоже вернулся в схватку. Их храбрость вызывала восхищение, но вряд ли могла их спасти.

— Вы можете снова зажечь посох? — спросил Лейтдорф с отчаянием в голосе. Фолькмар только помотал головой.

— Оглянись вокруг. Она веками это создавала. Нам ее не одолеть.

Лейтдорф стукнул кулаком по мраморному полу. Ничего он больше не боялся, просто впал в ярость. Столько боли, столько кровопролития, и вот чем все кончается. Его наследие обратили в пепел на его глазах, уничтожили для того, чтобы в мир пришло новое зло.

— Но должен же быть выход!

Фолькмар еще раз помотал головой.

— Ее демоническая природа совершенна. Мы не знаем ее настоящего имени, поэтому она неуязвима.

Тем временем гадина растерзала последнего священника-воина, разорвала его плоть на полоски. Остались только Хельборг, Фолькмар и Лейтдорф. Обреченные точно так же погибнуть в подземелье башни из железа. А сверху доносился знакомый вой. Это демоны — слуги Натасьи — все пытались прорваться внутрь. Снова запылал огонь Хаоса, железо ревело под его напором. Камень ощущал близкую победу и радовался.

— Ее настоящего имени? — спросил Лейтдорф, ощутив проблеск надежды. — А чем это нам поможет?

Фолькмар взглянул на него. Мрачно улыбнулся со смиренным видом человека, готового к неминуемой смерти.

— Тогда у меня получилось бы сделать ей больно. — Его голос сорвался на рык. — Клянусь Зигмаром, я сделал бы ей больно.

Лейтдорф принялся развязывать что-то на поясе.

— Найди еще силы, — вдруг приказал он, и его голос вновь обрел уверенность. — Найди их где-нибудь. Это еще не конец.

Хельборг оттащил священника, но слишком поздно. Кожа лентами свисала с его тела. Несколько мучительных мгновений священник еще жил. Он уставился на Хельборга глазами, полными боли, кровь и слезы заливали его изуродованное лицо. Затем он замер, и еще один труп добавился к тем, что уже усеивали пол в зале. Хельборг шагнул назад, не сводя голубых глаз с нависающей над ним фигуры ведьмы. Натасья улыбнулась и пошевелила когтистыми пальцами.

— Оставить тебя, что ли, напоследок? — спросила она себя, словно маршал — это десерт в конце банкета. — Эти умерли в одно мгновение. Твою смерть я растяну на целую вечность.

На лице Хельборга появилась волчья ухмылка. Он выставил рунный клык между собой и демоницей.

— Меня спасает моя вера, — провозгласил он. Натасья насмешливо подняла бровь.

— Ты все еще в этом убежден? Как ты думаешь, эти священники веровали?

— Они умерли славной смертью. Их души теперь с Зигмаром.

Натасья недоверчиво покачала головой.

— Что-то я тебя не понимаю, человечек, — сообщила она. — Я вас вообще не понимаю. У вас перед глазами иллюзия, и вы по-прежнему отказываетесь заглянуть за нее.

Хельборг осторожно обошел демоницу, ища, нет ли у нее где-нибудь слабого места.

— Я вижу достаточно далеко.

— Ясно же, что нет.

Она снова быстрее мысли перепрыгнула в пространстве и протянула когтистую руку, намереваясь схватить его за горло. И тут Фолькмар в последний раз оживился. Золотой луч вырвался из посоха и отбросил Натасью назад, рассыпав каскад ярких осколков. Она повернулась к теогонисту. Холодное недоумение исчезло с ее лица, сменившись яростью.

— Ты еще жив? — бросила она. — Ты начинаешь меня раздражать, невежда.