Герои Империи (сборник), стр. 17

В этой гонке за солнцем нижние уровни окончательно погрузились в тень, наполовину утонув в сточных водах, став вотчиной грабителей, головорезов, а то и кого похуже. И все же непостижимым образом на этой почве убожества и насилия вырастали невероятно пышные и величественные здания. Колледжи Магии, разнообразные и таинственные, высились над окружающими их домами. Имперский университет, грешным делом возведенный там, где в языческие времена, еще до прихода Зигмара, приносились человеческие жертвы, — теперь, гордый и суровый, высился в свете яркого солнца. Огромные гарнизоны закрывали горизонт, набитые разнообразным оружием и людьми, готовыми им воспользоваться. Скотобойни и храмы, рынки и мавзолеи, скриптории и резиденции купцов, монастыри и бордели, загоны для скота и счетные палаты — все смешалось. Словно священник, застигнутый в постели с проституткой, благородная знать здесь то и дело здоровалась за руку — а то и не только за руку — с отбросами из канавы.

Узкие башни нависали над плещущимися волнами Рейка. Из труб без перерыва извергались потоки мутных коричневых нечистот, окрашивая беленые стены в грязно-розовый цвет. И все же ни одно из этих зданий не могло потягаться в величии с самым большим из них. Древний, обширный, вечно меняющийся и вечно растущий имперский дворец лежал в самом центре города. Как и сам Альтдорф, он представлял собой сплошную мешанину архитектурных стилей. Готические арки из темного камня торчали рядом с изящными садами, вдохновленными эльфийской культурой. Огромные укрепления, кое-где развалившиеся, громоздились рядом с хрупкими дворовыми уборными из прутьев и глины. Безупречные барочные залы, отделанные золотом и медью, располагалась рядом с церемониальными кухнями, пышущими жаром, где висели запахи приготовляемой еды и все кругом было заляпано гусиным жиром.

Никто не знал истинных размеров имперского дворца. Он простирался в земные недра так же глубоко, как высоко поднимались над городом его широкие башни. Многие комнаты здесь оказались заброшены и забыты, или затоплены, или заперты навеки, чтобы скрыть от глаз непосвященных ужасные тайны. Немногие рисковали заглядывать в эти запретные места по ночам, движимые жуткой нуждой. Там, далеко от чужих глаз, таились странности, скопившиеся за годы правления многих поколений императоров и их слуг. И, когда свечи гасли, не все тени оказывались настоящими.

Даже в обычных, нормально обжитых районах чиновники охраняли свои маленькие королевства с ревностью цепных псов. В коридорах власти правили бал жестокие распри, и некоторые из них уходили корнями глубоко в прошлое. Прикрываясь завесой изящных политесов и дипломатии, всякий человек здесь стремился подобраться поближе к императору и его двору, не гнушаясь никакими средствами. И, когда удавалось занять теплое местечко, за него держались руками и зубами. В этом отдельном мирке, раздираемом гражданскими войнами, борьбой за власть, династическими договоренностями, под покровом ночи то и дело в ход шел яд.

Но все же, несмотря на бесконечные интриги и подковерные игры, дела в Империи велись стабильно. Из золоченых салонов и залов для аудиенций исходили указы, поступали распоряжения, записанные на пергаменте и веленевой бумаге, и писцы передавали их чиновникам и военным командирам. И хотя никто не смог бы отследить, каким путем приходили эти указы, и уж тем более — отыскать того, кто первым их издал, законы принимались, а решения выносились исправно. Заключались торговые соглашения, раздавались и отнимались должности, дарились и изымались земли. И, что самое важное, получали очередные назначения имперские войска. Какой-нибудь бледный писец, сидящий в кабинете при свечах, мог одним взмахом пера отправить в поход, распустить или вернуть в казармы тысячу человек, находящихся на другом краю Империи. Вот так, со множеством недостатков и проволочек, исполнялась воля Карла-Франца во всех его владениях.

Так вышло, что спустя несколько недель со дня победы в Тургицком Котле организовали парад возвращения домой в честь Защитника императора. Средства на его проведение добывали всеми правдами и неправдами, сотни чиновников позабыли про ежедневные обязанности и целиком сосредоточились на подготовке парада. По всей Империи наступили нелегкие времена, бесконечная война отнимала много ресурсов, люди устали. Случившуюся большую победу требовалось отпраздновать, чтобы обнищавший народ хотя бы ненадолго уверовал, что горестям пришел конец. Пока не пройдут все процессии и не иссякнет в кружках эль, жители города смогут считать, что человечество — неоспоримый властитель мира, а правительство — достойнейшее и мудрейшее из всех.

Во всяком случае, те, кто жил в Альтдорфе, знали, что Шварцхельм — не просто один из генералов. Он чаще всех пользовался милостью императора (не считая разве что его основного соперника), и потому чиновники тщательно следили, чтобы все прошло так, как подобает. Поэтому по пути из казны в торговые гильдии пропадало меньше денег, чем обычно, а зачастую небрежные работники трудились с неожиданным усердием и вниманием к деталям. Целые улицы избавлялись от привычной грязи, сносились торговые прилавки, горы отходов отправлялись в реку, а над самыми вонючими канавами устанавливались ароматные масляные горелки. Ко всеобщему изумлению, расчистили даже широкий проезд, ведущий от гарнизона Вильгельма III к главным дворцовым воротам. Когда огромные плиты отдраили от грязи, то с удивлением обнаружили кое-где разные надписи, сделанные многие века назад. Некоторые особенно нелестные упоминания правящей императорской семьи и ее наклонностей спешно стерли, однако надписи все-таки успели скопировать, и теперь эти копии ходили по рукам в самых затрапезных тавернах.

После нескольких недель суматошной подготовки, когда наконец-то наступил долгожданный день парада, все работники получили выходной, и улицы заполнили ликующие толпы. Половина этих людей, по правде сказать, понятия не имела, по какому поводу праздник. Все, что они знали: выпивки сегодня будет полно, а городская гвардия не особенно лютует. Но хватало и тех, кто прекрасно понимал, кого именно им сегодня удастся увидеть — великого Шварцхельма. Родители проталкивали детей в передние ряды многолюдной толпы. Даже самые благодушные пихались локтями, стараясь пробиться туда, откуда будет получше видно. Ходили слухи, что прикосновение генерала способно излечить любую болезнь, и потому в первых рядах вместе с растерянными малышами толпились прокаженные, горячечные и чахоточные.

Когда наконец показалась процессия, никто не остался разочарован. Кавалькаду возглавляли отряды Рейксгвардии в начищенных до блеска доспехах. Так вышло не случайно — если бы кто-то в ликующей толпе окончательно вошел в раж, то суровые взгляды рыцарей быстро бы охладили его пыл.

Следом за гвардейцами маршировали колонны солдат при полном параде. Многим из них еще не доводилось так принарядиться, и поэтому все они старались соответствовать. На щеках ребят помоложе виднелись царапины от избыточно усердного размахивания бритвой, а бойцы постарше уложили бороды и усы самым затейливым образом. Каждого пехотинца приветствовали с бешеным восторгом даже те, кто не знал о причине парада. К их ногам сыпались цветы, девицы, заполонившие балконы, слали воздушные поцелуи. Совершенно не имело значения, что цветы успели поднять от долгого хранения, а «девицы» в основном брали по полшиллинга за вечер. Главное, что создавалось нужное впечатление.

Когда показались командиры, крики и аплодисменты стали еще громче. Облаченная в полный парадный доспех, верхом на отличных боевых скакунах, свита Шварцхельма медленно и пафосно ехала по дороге, лавируя сквозь толпы ликующих горожан. Все капитаны явно чувствовали себя не в своей тарелке. Леонидас Группен, из-за своего благородного происхождения куда более привыкший к напускной радости подданных, держался расслабленнее всех. Одетый в полный боевой доспех, кроме шлема, он то и дело поднимал руку в латной перчатке и махал в ответ на приветственные крики. Андреас Грюнвальд, напротив, выглядел куда менее уверенно и то и дело нервно теребил воротник. Одно дело — сражаться со зверями, и совсем другое — видеть необузданный восторг толпы альтдорфских горожан. Спутники Андреаса тоже явно не знали, как реагировать. Они постарались проехать как можно быстрее, нетерпеливо пришпоривая коней, отчаянно желая, чтобы весь этот дурацкий спектакль поскорее закончился.