Герои Империи (сборник), стр. 158

Во время атаки отнюдь не все горожане осмелились дать отпор, главный очаг сопротивления возник в районе большой центральной площади, тогда еще окруженной красивыми богатыми домами и украшенной изящным фонтаном с кольцом деревьев вокруг него. Теперь источник разрушили, и мощеную площадь покрыло зловонное коричневое озеро. Деревья срубили на дрова, а в самом большом особняке разместился Фолькмар со своими приближенными.

Когда начался долгий и неторопливый процесс закрепления в городе, Верховный теогонист со своими командирами занял помещение на самом верхнем этаже. Он сидел на почетном месте — на стуле с высокой спинкой, вырезанном из цельного ствола дуба. Остальные расположились двумя длинными рядами с обеих сторон от него, лицом друг к другу. Тот, кого они допрашивали, стоял перед ними один-одинешенек и казался карликом в сравнении с фигурами в латной броне, нависающими над ним.

— Это все, что ты знаешь? — прорычал Фолькмар и подался вперед, крепко ухватившись за подлокотники. Его суровое лицо исказила гримаса недоверия.

Однако стоящий перед ним не производил впечатления человека, способного лгать. Он вообще не производил впечатления человека, способного произнести хоть что-то, даже собственное имя. Ганс фон Бом, бургомистр Штрайссена, уже тысячу раз пожалел, что вовремя не согласился на условия Фолькмара. Его неправоту мощно подкрепляла смесь запахов дыма и обожженной плоти.

— Все, мой сеньор, — упорно повторял он. — Курфюрст…

— Предатель.

— Предатель прислал к нам людей из Аверхейма для усиления гарнизона. Все они были обычные люди, славные ребята из тех краев. Ни один не порченный скверной. Иначе мы бы их не взяли.

Фолькмар недовольно хмыкнул и повернулся к Роллу.

— Он говорит правду? — спросил он у своего духовника. Ролл пожал плечами.

— Я не чувствую ауры лжи.

Фолькмар вновь уставился на мэра.

— Если вы не вступили в союз с Гросслихом, почему не подчинились мне сразу? На твоей совести много смертей.

Мэр будто опешил.

— Мы не успели толком прочитать ваши требования! Мы ни с кем не воюем. Что я должен был подумать, когда с севера внезапно появилась целая армия и начала разворачиваться под нашими стенами? Я поставлен сюда, чтобы защищать город.

— А тебя никак не смутил огненный столб на горизонте? А то, что связь с Империей оборвалась? Вы ни на каком этапе не сомневались в благонадежности ваших новых хозяев?

— Да некогда нам сомневаться! — вскричал бургомистр. Обида в нем взяла верх над страхом. — Мы верные подданные Империи! Вы требуете, чтобы мы знали то, чего знать не можем!

Фолькмар поднялся с места, злой как черт. Бургомистр попятился и принялся озираться в поисках поддержки. Никто ее не оказал.

— Вашему тупоумию нет оправдания, — сказал теогонист. Он имел такой вид, словно собирался кинуться на мэра и разорвать его на части. — Ты поставлен сюда, чтобы управлять. Тебе следовало бы соображать быстрее.

Бургомистр молчал, надежда перестала теплиться в его глазах. Он замер, как сбитый с толку ребенок, которому задали урок, а он не в силах его выучить.

— Поди прочь, — приказал Фолькмар, едва сдерживая гнев и ощетинившись. — Собери всех оставшихся у тебя людей и проследи, чтобы их перевели в наше войско. Они теперь под моим командованием. Попробуешь не справиться с этой задачей — тебя повесят.

Бургомистр поклонился и пулей вылетел из комнаты, весь в поту и с красной физиономией. Как только он удалился, Фолькмар не спеша вернулся на место. Посидел в задумчивости. Снаружи слышалось, как убирают улицу, доносился плач, вдалеке звонили колокола.

— Как скоро мы сможем двигаться дальше? — спросил наконец теогонист.

— Как только вы прикажете, мой сеньор, — отвечал Группен.

— Тогда уходим в течение часа, — сказал Фолькмар.

— Людям нужен отдых, — возразил Майдир.

— Обойдутся.

Великан-нордландец вскинул бородатый подбородок.

— Если вы хотите, чтобы они пришли к Аверхейму способными сражаться, то им не стоит выступать в поход прямо сейчас.

Фолькмар мрачно посмотрел на священника. Одно дело — иметь разногласия с членами командного совета, и совсем другое — со своими непосредственными приближенными. Этого допускать нельзя.

— Ты собираешься учить меня вести войну, священник? — хрипло, с тихой угрозой в голосе спросил Фолькмар. Майдир смотрел, не отводя взгляда.

— Я вам советую, — ответил он. — Зачем вам военный совет, если не слушать советов?

Кто-то из младших офицеров шумно втянул воздух. Ролл оставался бесстрастным — он привык к своеволию товарища. Фолькмар от гнева побледнел. Заиграли желваки, вены на мощной шее вздулись.

— Ни разу за все те годы, что мы сражаемся бок о бок — ты и я, — ты не осмеливался говорить такие вещи. Может, у тебя есть еще что сказать?

— Есть, — отвечал Майдир. — Здесь погибли люди, которые вовсе не должны были погибнуть. Вы хорошо меня знаете, теогонист. Я никогда не останавливался перед убийством во имя закона. Но Штрайссен получилось бы взять без лишнего кровопролития.

— Они еретики, — прошипел Фолькмар, сверкнув глазами. — Другого они не достойны. Это послужит уроком всем прочим.

— Еретики? Они просто орудие. Слепое, как крот.

— Все-таки ты учишь меня вести войну. — Голос Фолькмара понизился и стал еще более угрожающим.

— А если и учу? Мой сеньор, вы не командовали армией с тех пор, как вернулись из пустошей. То, что случилось с вами, любого сделало бы другим человеком. Раньше вы не имели пристрастия к резне.

Фолькмар вскочил и схватил Посох Командования. Рукоятка вспыхнула золотистой яркой молнией, затрещала и заискрилась — сквозь нее прошла энергия его ярости.

— Как ты смеешь меня судить!

Группен и Ролл вскочили с мест, на их лицах отразилось смятение.

— Не тратьте время на глупости, — предостерег Ролл.

— Вы правы, духовник, — зло бросил Фолькмар, воинственно глядя на Майдира. — Священник, возьми слова обратно, пока все не зашло слишком далеко.

На мгновение пальцы Майдира сомкнулись на рукоятке Кроведавателя, который был всегда при нем. Он по-прежнему сидел, втиснув обширное туловище в кресло, предназначенное для тщедушных книжных червей, и смотрел угрюмо и с вызовом. Затем, медленно и неохотно, его грубоватое лицо разгладилось.

— Я не хочу раздора между нами, — сказал он сквозь зубы. — Но все же людям нужен отдых.

Фолькмар стоял в той же позе. Посох по-прежнему сердито искрился золотыми молниями. Никто не произносил ни слова. Наконец Фолькмар с неохотой заставил свечение померкнуть и окончательно угаснуть.

— Я приму это к сведению. На сегодня хватит с меня советов. У нас куча работы.

Он напоследок бросил на Майдира предостерегающий взгляд, после чего стремительно покинул комнату, стуча посохом при каждом шаге. Плащ взметнулся за его спиной.

Как только он вышел, Группен незаметно убрал руку с эфеса меча и выдохнул с облегчением.

— Ты чего творишь? — поинтересовался Ролл у Майдира.

— Он же не в своем уме. Не говори, что ты сам этого не видишь.

— Ничего я не вижу, кроме твоей бесцеремонности.

— У него это личное. Он хочет взять реванш за поражение от Архаона. Скажи честно, тебе кажется, что такие вспышки ярости — это в порядке вещей?

Ролл покачал головой.

— Надо было раньше высказываться. Аверхейм не ждет. Теогонист приведет нас туда, какие бы опасения тебя ни одолевали.

Майдир поднялся.

— Если он направит свою ярость на Гросслиха, я встану с ним плечом к плечу. Но если он продолжит срывать злобу на своих, я этого не потерплю.

Он поднял свой Кроведаватель как перышко и посмотрел с прежней мрачностью.

— Можешь не сомневаться.

Блох замер. Кинжал пропорол кожу и впился в мышцу. Как больно! Только что мир на его глазах перестал быть прекрасным и сошел с ума.

— Назад! — приказал он своим людям, попытавшимся сунуться на выручку. Он кое-что знал про Рейксгвардию еще со времен предыдущей службы. Они слыли безжалостными ублюдками, и Блох не сомневался, что этот парень полоснет его по горлу, как только увидит для этого хоть малейшие основания.