Герои Империи (сборник), стр. 157

— Вы хотели говорить со мной, ваше превосходительство.

— Хотел, но мне пришла другая мысль, — сообщил Гросслих. — У меня для вас задание. Очень простое.

Эшенбах сглотнул.

— Спуститесь в подземелье, — продолжал Гросслих, — войдите в Зал Камня. Разузнайте, какие намерения у госпожи относительно него. И доложите мне.

Эшенбах вытаращил глаза еще сильнее, стали видны красные нити сосудов.

— Вы ведь не имеете в виду… — начал он. Его руки затряслись. — Почему вы не…

Похоже, он понял, что вопросы задавать бессмысленно, и осекся. Он покорно понурился всем своим измученным телом. Для него, как и для многих других, служба в башне оказалась тяжелее, чем он рассчитывал.

— Будет сделано, — сказал он и поклонился настолько низко, насколько позволил его переделанный позвоночник. И удалился, хромая, в центральную шахту башни. Тело и дух его были сломлены.

Гросслих молчал. Он сделал знак другим пальцем, и жаровни в комнате замерцали и потухли. Курфюрст Аверланда обдумывал следующий шаг, одиноко сидя в темноте, только демоны летали снаружи по кругу и вскрикивали.

Дела обстояли хуже некуда. Совсем один, властелин в царстве кошмаров, он на самом деле ни над кем не властвовал. Он должен что-то сделать.

И он сделает.

Глава четырнадцатая

Шрамм пришпоривал коня и рубил мечом направо и налево. Солдаты Гросслиха шарахались от него в стороны и старались увернуться. Остальные гвардейцы следовали за ним по пятам, они разили клинками всякого, у кого не хватило расторопности или ума вовремя убраться с дороги. Следом вышагивало пешее ополчение, набранное и экипированное в течение нескольких последних дней. Эта новоявленная солдатня — неряшливая толпа, нацепившая всю невзрачную одежонку, которой располагала, — еще толком не умела обращаться с оружием, зато азарта имела хоть отбавляй. Они обшаривали ряды палаток и всех, кто попадался, закалывали на месте или выволакивали наружу и забивали как скот.

Для обитателей лагеря нападение стало полной неожиданностью. Штурм насыпи с западной стороны периметра занял несколько мгновений, первая же кавалерийская атака прорвала оборону. Перевалив через насыпь, люди Шрамма моментально заполнили все пространство лагеря. Рыцари словно взбесились — они разили насмерть всех, кого могли достать.

Кучка вояк Гросслиха, десятка два, сбилась в центре лагеря. Не все они успели натянуть шлемы и латные нагрудники, но все храбро сжимали обеими руками мечи в отчаянном порыве дать отпор. Шрамм зычно расхохотался.

— Рейксгвардия, за мной! — скомандовал он и погнал коня вперед.

Попытка сопротивления оказалась лихой, но бессмысленной. Империя имела немного воинских подразделений, способных противостоять слаженной атаке трех десятков лучших рыцарей императора, а уж эта ошарашенная горстка наемников точно не из их числа.

Рейксгвардия клином ринулась вперед, копыта застучали по утоптанной земле. Еще до того как они налетели на маленький отряд, добрая половина солдат струсила и бросилась наутек в сторону восточной насыпи.

Шрамм подстегнул лошадь и первым наскочил на дрогнувшую группу с мечами; следом и остальные рыцари. Они принялись топтать противников копытами, повергая их на землю, круша ребра, ломая шеи. Заработали клинки, они обрушивались на врагов, словно блестящие хищные птицы. Немногие уцелевшие бросились бежать — только пятки засверкали, это выглядело даже забавно. Атака оказалась настолько ошеломительно быстрой, что их боевой дух мгновенно испарился без остатка.

Шрамм хладнокровно, не сбавляя темпа скачки, отправился за ними в погоню и всех, кого догонял, рубил насмерть. Так он достиг противоположного конца лагеря.

Он приблизился к дальней насыпи и придержал лошадь, не веря глазам. Впереди люди Гросслиха сражались еще с кем-то. Отряд неизвестных алебардщиков в форме Рейкланда окружил и дружно теснил в лагерь группу во главе с командиром подразделения армии Гросслиха. Оказавшись меж двух огней, остатки войска курфюрста могли только капитулировать.

Тем временем воины Рейксгвардии догнали своего командира. Весь лагерь за их спинами оказался во власти людей Шрамма. Новобранцы из ополчения комтура гонялись по территории за немногими уцелевшими противниками и лишали их жизни с усердием, сулившим успех в будущих схватках.

— А ну-ка, поможем этим алебардщикам, — распорядился Шрамм и снова пришпорил коня. — Надо заканчивать с этим приключением.

Рейксгвардия снова ввязалась в бой и без всякого труда смяла сопротивление солдат курфюрста, которые совсем пали духом. Алебардщики не уступали гвардейцам в решимости. Они умело бились в плотном строю, плечом к плечу, вовремя разворачиваясь, чтобы не допустить атаки с флангов. Их капитан, коренастый мужик, по виду заправский головорез, в ближнем бою оказался смертоносен; он орудовал увесистой алебардой с легкостью, с которой обычный воин машет не самым тяжелым мечом. Как раз на глазах у Шрамма он поверг на землю командира войска курфюрста.

— Вот тебе и мое имя, и цель моего прибытия! — рявкнул мужик, вонзая лезвие прямо в шею раненого. Его соратники грубо заржали и последовали его примеру: с дикой, даже варварской энергичностью принялись добивать остальных.

«А ведь серьезные бойцы, — подумал Шрамм, пока руки его сами собой, без участия головы, доставали мечом вражеского солдата, попытавшегося улизнуть с поля боя и уйти тихонько своей дорогой. — Такие могут нам пригодиться».

Резня окончилась. И вправду получилась настоящая бойня. Несколько сотен солдат курфюрста валялись мертвыми по всему лагерю, их искалеченные тела втаптывала в грязь бездушная, беснующаяся толпа простолюдинов.

Шрамм тяжело спрыгнул с лошади, громыхнув латной броней. Стоит призвать к порядку этих недосолдат, но позже — сейчас пусть насладятся победой. Дальше станет труднее.

Перешагивая через трупы в алой форме, он направился к капитану алебардщиков. Того как раз радостным гиканьем приветствовали соратники, все еще возбужденные жестокой сладостью убийства.

— Господин алебардщик! — провозгласил Шрамм, дружеским жестом протягивая руку в латной перчатке. — А я-то думал, в Аверланде не осталось тех, кому Гросслих не по душе.

Алебардщик повернулся к нему и тоже протянул руку для пожатия. Рот его расплылся до ушей, хотя лицо перепачкалось кровью, а над левым глазом наливалась уродливая багровая шишка. Он словно только что вывалился из пьяной драки в непотребной таверне, которых полно на просторах Империи.

— Я тоже так думал, — сообщил он. — Удачно мы сюда свернули.

Тем временем остальные гвардейцы тоже спешились, большая часть подошла к Шрамму, держа мечи наголо; другие веером рассыпались по лагерю, проверяя, не остался ли в живых кто-нибудь из врагов.

— Нам нужны такие люди, как вы, — проговорил Шрамм, одобрительно оглядывая алебардщиков по очереди. — На вас форма в цветах Рейкланда. Кто ваш командир?

— Сеньор Шварцхельм, — ответил капитан алебардщиков, продолжая улыбаться.

Шрамм сделал молниеносное движение. Кинжал вылетел из ножен и оказался в его руке — капитан и моргнуть не успел. Он развернул алебардщика, взял его левую руку в захват и прижал кинжал к его шее, сильно надавив. Когда капитан сообразил, что происходит, он уже и двинуться не мог.

— Шварцхельм? — прошипел Шрамм, чья симпатия мгновенно сменилась холодной, непритворной ненавистью. — Поистине у меня сегодня удачный день. Скорей скажи мне, как до него добраться, или ты умрешь прямо здесь, где стоишь.

Штрайссен лежал в руинах. От стен в северной части города не осталось ничего, кроме куч щебенки, все еще чуть заметно дымящихся после артиллерийского обстрела. Эмблему Гросслиха — голову кабана — содрали; вместо нее висел имперский грифон и знамена в старых добрых цветах Аверланда. Сотни мертвецов лежали на улицах, в основном защитники города, и их было слишком много, служители Морра не успевали с ними управляться. Женщины не скрывали слез, глядя на телеги, нагруженные трупами. С некоторыми явно дурно обращались уже с мертвыми. Все тела обобрали — ни оружия, ни ценных вещей. Наемные псы из армии Фолькмара плевать хотели на правила приличия при ведении войны, и священникам-воинам пришлось приложить массу энергичных усилий, чтобы предотвратить резню среди мирного населения.