Герои Империи (сборник), стр. 12

Ра-а-а-грм-м.

Да что это такое, тьма их раздери?

Ферштолен, пристроившийся рядом с капитаном, равнодушно прочищал пистолет, глядя на звериную орду.

— Я нужен в другом месте, — заявил он.

— Опять? — оглянулся капитан. — И куда вам надо на этот раз?

— Вы сами видите, что ситуация изменилась. Архитектор всего этого действа наконец-то явился. Остальные подчиняются ему, и честь первого убийства тоже принадлежит ему. — Советник мягко улыбнулся. — Надо же, какая ирония. Мы во время охоты делаем то же самое — честь добить загнанную дичь принадлежит победителю. Интересная параллель.

Блох раздраженно помотал головой. Он в упор не понимал, о чем болтает этот человек.

— Их командир здесь? — переспросил он. — И поэтому они медлят?

Ферштолен кивнул и, закончив возиться с оружием, встал на ноги.

— Он полагает, что мы сломлены, и поэтому соизволил явиться. Но Шварцхельм все еще держится на ногах, а я должен быть рядом с ним.

Блох смерил Ферштолена взглядом и скептически хмыкнул. Советник был изящным, учтивым и утонченным. И, что еще важнее, на нем не было латной брони. И выглядел он так, словно вот-вот переломится от малейшего ветерка.

— Полагаете, вы будете ему нужны?

— Я всегда ему нужен.

Ферштолен развернулся было, собираясь отправиться туда, где пение звучало громче всего, и Блоху неожиданно стало не по себе.

— Погодите! — Он бесцеремонно ухватил Питера за плечо. — Если уже заранее ясно, как все пройдет, то мне тоже стоит отправиться туда.

Ферштолен оглянулся на ряды зверей, дожидавшихся внизу, всего в нескольких ярдах от имперцев.

— Эта передышка надолго не затянется, герр Блох. Они скоро снова пойдут в атаку. Оставайтесь со своими бойцами. Ваше место — здесь.

Маркус почувствовал, как у него в жилах вскипает кровь. Простой и резкий ответ Питера и его командный тон отчего-то вывели капитана из себя. Он еще стерпел бы приказ от военного, но не от… кем бы там ни был Ферштолен. Стиснув кулак, капитан попытался подобрать достаточно оскорбительный ответ, но не успел — звери возобновили наступление. Пение продолжилось, слаженное, зловещее, и Блох без лишних слов развернулся, готовый отражать атаку. Ферштолен, воспользовавшись его заминкой, улизнул прочь. Его кожаный плащ влажно блеснул во мраке, а затем исчез.

Блох поднял алебарду. Мокрая рукоять скользила в руках. Оружие неожиданно показалось капитану отвратительно тяжелым. Боевой азарт давно схлынул.

— Еще разок, парни, — окликнул Маркус своих бойцов, пытаясь подбодрить их. Но в душе он понимал, что времени у них уже не остается. Отпрыски чащи, рыча и завывая, снова полезли вверх по склонам.

Раграм приближался, и Шварцхельм приготовился к бою. Бык Рока был огромным, мускусная вонь окружала его густым облаком и оставалась там, где ступали его массивные копыта. Из огромной пасти то и дело вырывался рев. Зверь размахивал топором, и во все стороны летели брызги дождя. Рыцари Пантеры, выстроившиеся с двух сторон от Шварцхельма, обнажили клинки, готовые встречать сопровождавших Раграма горов. Элитные бойцы двух армий схлестнулись на склонах Бастиона с таким лязгом и грохотом, что даже бушующий у них над головами шторм оказался не в силах с ними тягаться.

Шварцхельм встретил врага лицом к лицу, обрушив на него всю свою мощь. Ржавое железо столкнулось с чистой сталью, высекая сноп искр. Удар зверобыка был куда сильнее, чем удар человека, и Шварцхельм как следует примерился, дожидаясь, когда инерция замаха пойдет на спад, и даже не думая его блокировать. Когда подходящий момент настал, Людвиг отвел клинок и, бросившись в сторону, со всей силы всадил его в бок чудовища. Попал — из раны по кривым ногам Быка Рока хлынула черная кровь.

Шварцхельм смутно улавливал, как бьются рядом остальные рыцари, увязшие в бою с горами. Краем глаза он отмечал, как чаша весов склоняется то в одну, то в другую сторону — то падал рыцарь, пронзенный острым рогом, то валился зверь, выпотрошенный имперским клинком. Удача по очереди улыбалась обеим сторонам.

Но все это оставалось лишь смутными образами, мелькавшими где-то на периферии, главным противником Людвига по-прежнему был яростно ревущий зверобык. Он опять взмахнул топором, и Шварцхельм снова парировал удар. Он мастерски владел клинком, грамотно полагаясь на скорость и точность, и каждый раз стальное лезвие сверкало в тусклом свете солнца.

Шварцхельм позволил Рехтшталю самому направлять его руку. Он был знатным мечником и во всей Империи уступал лишь одному человеку, но святому клинку невозможно стать хозяином — он сам себе хозяин, а Людвиг — всего лишь нынешний его хранитель. Проносив этот меч полжизни, Шварцхельм сумел познать только часть его секретов. А многим из них и вовсе не суждено раскрыться.

Раграм продолжил атаку, размахивая топором, как кузнец — молотом. В огромных мускулистых руках Быка Рока топор выглядел детской игрушкой. Разгадав финт противника, Шварцхельм подставил меч, чтобы парировать, но в последний момент переступил на месте, и, когда клинки столкнулись вновь, Людвиг, ощутив под ногами выступ, оттолкнулся и блокировал чужой удар.

Он тут же в полной мере ощутил всю инерцию могучего замаха. На мгновение изувеченная морда Раграма оказалась прямо напротив лица Шварцхельма, глаза, в глубине которых пылало пламя, уставились прямо в глаза рыцаря. Из оскаленной пасти чудовища текла слюна. Раграм, опьяненный кровопролитием, желал вдоволь попировать.

И тут Шварцхельм поскользнулся. Его бронированный сапог соскользнул по отсыревшим от дождя камням. Топор пошел вниз, и острое лезвие едва не коснулось торса рыцаря.

Людвиг сжал зубы, сопротивляясь его весу. Мощь Быка Рока давила и душила, но и Шварцхельм не был обычным человеком — всю жизнь проведший в боях, он повстречал на своем веку самые разные порождения древнего мира. Он смотрел в перекошенные от ярости лица вождей зеленокожих, в жуткие глаза чемпионов Хаоса, выдерживал ледяные и жестокие взгляды эльфов. Всех этих тварей постигла одна и та же судьба.

Та же судьба, что ждала теперь и Раграма.

Вывернувшись из-под топора, Шварцхельм изогнулся, уходя от второго удара, позволяя инерции увлечь зверя вперед. Вокруг все еще кипела битва, но Людвиг не мог определить, на чьей стороне перевес: все его внимание было приковано к чудовищу, нависшему над ним. Наступал переломный момент, и если Шварцхельм проиграет сейчас, то погибнут они все.

Он отступил, но Раграм навалился следом и снова взмахнул топором. Очевидно, стоило отойти на шаг, уходя от удара, но Рехтшталь как будто потянул Людвига вперед, и тот, не медля ни секунды, нырнул под замах, низко пригнувшись. Оказавшись рядом с противником, Шварцхельм развернул меч двумя руками и со всей силы ударил вверх, метя под ребра зверобыка.

Острие глубоко вонзилось в плоть, и лицо Шварцхельма забрызгало свежей кровью, горячей и едкой. Бык Рока взревел с удвоенной силой и отшатнулся. Людвиг вытащил клинок, увернувшись от рассекающих воздух лап — чудовище едва не схватило его, — и отступил на шаг, поймав себя на участившемся дыхании. Но не от усталости и не от напряжения, просто мощь зверя оказалась столь внушительной, что у рыцаря перехватило дух. Одной раной здесь явно не обойтись — нужно отыскать наиболее уязвимое место, чтобы следующий удар стал смертельным.

Между тем тварь начала осторожничать и пригнулась, опустив топор пониже к земле. С рогов зверобыка капала дождевая вода, а когда он рычал, земля содрогалась, словно разделяя его боль. Шварцхельм пошире расставил ноги, держа меч наготове. Его глаза блестели в темноте. Нельзя было упускать ни одного движения противника, ни одного перемещения. Людвиг приготовился ждать. Рехтшталь ощущался в руках совсем легким. По обеим сторонам раздавались громкие боевые кличи — его рыцари продолжали удерживать позиции. Ни один гор не сможет добраться до Шварцхельма, пока хотя бы один из рыцарей Пантеры может держать оружие. Никто не вмешается в поединок.