Герои Империи (сборник), стр. 10

Блох продолжал рубить их, не обращая внимания на то, как ноют заляпанные кровью руки. Круглый шлем капитана покрылся выбоинами, плотный кожаный колет разодрали когти и зубы. Блох смутно ощущал, как дергает раненое плечо, а по животу снова, потекла горячая кровь. Видно, тот проклятый лекарь зашивал его левой ногой.

Быкоголовый гор, совсем немного уступавший ростом громиле, едва не убившему капитана в Котле, попытался запрыгнуть на террасу. Однако не успели копыта коснуться земли, как в его глотку вонзилось сразу две стрелы, и тварь рухнула обратно, на тех, кто напирал сзади. Алебардщики не сдавали позиций — их страх сменился покорной решимостью, придававшей им сил. На каждый вражеский удар они отвечали контрударом, каждый взмах чужого клинка натыкался на уверенный блок.

— Герр Блох, — послышался знакомый голос, и настроение Маркуса мигом испортилось. Только не сейчас…

Он взмахнул алебардой взад-вперед — в тесном пространстве подобные маневры давались нелегко. На мгновение напирающие звери отступили, и те, кто карабкался первым, скатились обратно вниз, но более крупные твари продолжали атаковать.

— Что еще? — огрызнулся капитан, раздраженный усталостью и болью в плече.

— Роты на террасах по обе стороны от нас отступили, — сообщил Ферштолен. — Мы остались без прикрытия. Я подумал, что вам стоит об этом узнать.

Блох торопливо огляделся по сторонам. Ферштолен не обманул. Звери мало-помалу вынуждали людей отступать вверх по склонам. Две террасы оказались проиграны, защитники начали подниматься выше, и очень скоро алебардщики лишатся последнего прикрытия с флангов.

— Значит, вот чем вы весь день занимаетесь, Ферштолен? — поинтересовался капитан. — Высматриваете изолированные командные отряды?

— Помимо всего прочего, да.

Блох нахмурился. Да кто же этот человек? И почему он никогда не злится?

— Отступаем, парни! — крикнул Маркус, отпихивая советника с дороги. — Уходим на верхнюю террасу!

Подъем и без того давался нелегко, а из-за дождя он становился еще труднее. Алебардщики прекрасно понимали, что к врагу нельзя поворачиваться спиной. Они отступали с осторожностью, перемещаясь вдоль террасы к тропинкам, вьющимся в конце гряды. Звери не сразу раскусили этот маневр, но стоило им сообразить, что люди отходят, как снова поднялся воодушевленный рев и горы устремились вверх по склону, низко наклонив головы и угрожающе размахивая тесаками.

— Держаться вместе! — заорал Блох, потрясая алебардой. Он собирался уходить последним, только тогда, когда все его бойцы до единого окажутся на верхнем уровне.

Последние солдаты уже взбирались на следующий уступ, когда на опустевшую террасу поднялись торжествующе завывающие чудовища. Одно из них устремилось прямиком к Блоху, отчаянно замахнувшись тесаком. Капитан нырнул под удар и всадил острие алебарды в ногу зверя. Затем резко крутанул, переламывая кость. Тварь пошатнулась, но следом за ней забралась вторая, с лошадиной мордой и острыми рогами. Блох отшатнулся, защищаясь. Врагов оказалось слишком много, и он начал отступать. Судя по звукам за спиной, остальные алебардщики благополучно добрались до верхней террасы. Они сработали слаженно и дисциплинированно, и капитан по праву ими гордился. А теперь ему не помешало бы немного поддержки.

Он пятился все быстрее, ловко размахивая оружием. Конеголовый медленно наступал, а затем неожиданно бросился вперед, метя прямо Блоху в лицо. Тварь была быстрой, куда быстрее, чем представлялось. Маркус сумел парировать удар тесака, но тот оказался таким сильным, что алебарду выбило из его рук.

— Проклятье!

Без оружия и в одиночестве капитан ничего не мог сделать. Он полез вверх так быстро, как только получалось. С террасы к нему потянулись руки, готовые помочь забраться в безопасное место. Маркус ухватился за одну из них, и его потащили вверх. Ногами капитан отбивался от лезущих следом зверей, и металлический носок его сапога угодил во что-то — наверное, в чью-то челюсть.

Но конеголовый монстр не отставал. Мощным толчком он запрыгнул на уклон, пытаясь дотянуться до ног Блоха. Он махнул тесаком, чуть не задев бедро капитана — тот едва успел избежать удара. Но дальше деваться было некуда, и Блох зажмурился, предчувствуя, как лезвие вот-вот вонзится в его плоть.

Грянул выстрел. Конеголовый рухнул назад, на головы сородичей, сбив нескольких из них с ног, и наступление зверей на мгновение захлебнулось. Воспользовавшись передышкой, товарищи Блоха взялись за дело с удвоенной силой, наконец втащив командира на край верхней террасы.

Несколько секунд Маркус неподвижно сидел на камнях, переводя дух. Повторять подобный опыт в будущем ему совершенно не хотелось. К нему подошел Ферштолен, дуло его пистолета еще дымилось.

— Я бы и сам справился, — буркнул капитан, и Ферштолен сдержанно улыбнулся.

— Должен заметить, я частенько это от вас слышу.

Передышка выдалась короткой. На передовую уже пробивались новые горы, еще крупнее. А выше уже не оставалось террас, на которые можно было бы отступить. Алебардщики снова взялись за оружие. Блох поднялся на ноги, разжился новым оружием и пошире расставил ноги. Плечо не давало покоя, кожа покрылась синяками, а ледяной дождь выстудил его до самых костей.

— Ну же, идите сюда! — рявкнул капитан и, оскалившись, замахал алебардой над головой, как захмелевший варвар. Его бойцы с обеих сторон подхватили клич, разразившись самыми грязными ругательствами, провоцируя врага. Сейчас они походили на животных даже сильнее, чем наступающие чудовища, — этот навык они явно оттачивали в пивных на разухабистых празднествах в честь Ранальда.

Несмотря ни на что, Блох гордился ими. Это были его парни. Грубые, как старая кожа, но бойцы, лучшие люди во всей Империи. И зверям придется одолеть их всех до единого, чтобы добраться туда, куда им так хочется.

Присмотрев себе новую цель, капитан выставил алебарду, дожидаясь, пока враг подойдет поближе.

Шварцхельм прищурился. Ситуация на поле боя менялась — вдалеке на равнине что-то двигалось по направлению к Бастиону. Оно пряталось — генерал никак не мог сфокусировать на нем взгляд. Это была даже не тень — скорее смутный ускользающий образ. Стоило Шварцхельму взглянуть на него, как тот смещался в сторону. И приближался все быстрее.

— Ага, — хмыкнул Людвиг. Он достаточно неплохо разбирался в темных чарах, чтобы понять, что происходит. Старые зверолюдские шаманы отличались коварством и могуществом. Только глупцы полагали, что звери не владеют колдовским искусством: их сила проистекала из леса, из тех темных уголков, где людские кошмары обретали форму.

Незримое существо подбиралось ближе. Его со всех сторон окружали горы, огромные твари с бычьими рогами, вооруженные массивными железными копьями. Но что бы ни пряталось там, под завесой искажающих чар, оно значительно превосходило их размерами.

Шварцхельм вытащил Рехтшталь. Стальное лезвие сверкало под дождем. Никаким темным чарам не удавалось запятнать безупречный металл. Чище него были только рунные клыки. Шварцхельм не расставался с мечом с того дня, как стал Защитником императора, точно так же, как его предшественник и все, кто был до него. На протяжении многих поколений этот священный меч участвовал в битвах вместе с Гхал Маразом, и дух великих воинов прошлого, владевших им, все еще чувствовался в нем. Порой Людвиг ощущал их силу, наполнявшую холодный металл. Лучшие сыны человечества, истинные праведники, закаленные в боях, навеки оставили след на этом мече. Такое оружие обладало истинной мощью.

Генерал смотрел, как по плоскому лезвию стекает на камни дождевая вода. По достоинству ли он носит этот клинок? Шварцхельм понимал, что никогда не перестанет сомневаться в себе, сколько бы чудовищ он ни сразил. Лишь после смерти, подведя итоги прожитых лет, он сможет узнать ответ на этот вопрос.

Обернувшись, Шварцхельм увидел Группена, в очередной раз поднимающегося на уступ. Комтур выглядел таким же усталым, как и прежде. Он где-то потерял шлем, и теперь на лбу его темнел уродливый рубец.