Висельное древо (ЛП), стр. 66

— В любом случае, я думаю, что Леди Хелена смотрит в прошлое, а я предпочитаю смотреть в будущее, — сказал он. — Уверен, если она что-то действительно важное обнаружит, то будет только рада поделиться.

Я выразил определённые сомнения на этот счёт, но Найтингейл заметил: Леди Хелена вернулась к себе в Монтгомеришир, если нам понадобится книга — всегда можем съездить и попросить одолжить этот чёртов том.

— И посмотреть, научилась ли её дочь летать, — добавил Найтингейл.

Я спросил про «Феррари GTO» Мартина Чорли. Найтингейл ответил, что машина временно конфискована.

— Почему ты спрашиваешь?

— Думал, её могут выставить на аукцион.

— И ты собирался участвовать?

— Да так, просто мысль пришла.

— Увы! — сказал Найтингейл. — Эта машина никогда не будет продана.

— О…

— Нет! — сказал он. — Согласно условиям соглашения, я объявил её «магическим устройством». По крайней мере до тех пор, пока не сможем признать её безопасной для обычного использования.

И он припрятал её в каретном сарае, там где раньше стоял Оранжевый «асбо».

— Как вы думаете, как долго это может продлится?

— Ну... такая оценка может занять значительное время. — сказал Найтингейл. — Особенно учитывая нашу нынешнюю загруженность.

— Мы же не будем срезать углы, правда?

— Это было бы безответственно! — сказал он.

— Уважуха! — сказал я и поднял кулак. Найтингейл секунду буравил его взглядом, после чего поднял свой кулак и стукнул о мой.

***

В течение следующих нескольких дней стало ясно: Мартин Чорли и Лесли Мэй залегли на дно. Мы всегда предполагали, что у него есть ресурсы помимо «Каунти Гард» и связанных с ней компаний. Сиволл подозревает связи с организованной преступностью, нелегальными перевозчиками людей и тому подобной публикой. А я — связи на самой тёмной стороне деми-монда.

Несмотря на утверждение Найтингейла о том, что в душе он обычный преступник, мне кажется, что тут есть что-то большее. В нём было что-то от фанатика. Я уверен, что у него есть план... Жаль только, я не знаю какой.

Зато мы взяли Рейнарда и предъявили ему целый букет обвинений — от сопротивления аресту до хранения краденого. Правда, мы не очень-то давим на Королевскую прокурорскую службу по этому делу. Нам не нужно сажать нашего лиса в тюрьму. Мы хотим видеть его на свободе — пусть будет ходячим громоотводом.

Как я и обещал Беверли, я помог Максиму установить на её участке реки несколько зигзагообразных волнорезов. По словам Бев, идея заключалась в том, чтобы разбить течение и постепенно размыть берега, придав им более естественную форму.

— Я думал, тебе нравится быстрое течение? — спросил я вечером.

— Дело не в скорости, — сказала она между вдохами. — А в том, как оно течёт.

Фиби и Оливия присоединились к Беверли на берегу, чтобы посмотреть, как мы работаем, а потом мы устроили слегка влажный пикник под защитой плакучей ивы. Оливия сказала, что, по её мнению, мама, возможно, немного меня простила или, по крайней мере, перестала хмуриться всякий раз, когда всплывает моё имя. Когда они ушли, я поймал себя на том, что смотрю им вслед — они шли, держась за руки, — и задумался, каково это — иметь детей. Когда уже прошли подгузники и трёхколёсный велосипед. Фиби и Оливия присоединились к Беверли на берегу, чтобы понаблюдать за нашей работой, а потом мы устроили слегка мокрый пикник под защитой плакучей ивы. Оливия обмолвилась, что её мама, кажется, немного меня простила — ну, или, по крайней мере, перестала хмуриться всякий раз, когда всплывает моё имя. Когда они ушли, я поймал себя на том, что смотрю им вслед — они шли, держась за руки, — и думаю, каково это вообще — иметь детей? Ну, когда период подгузников и трехколесных велосипедов уже миновал.

Я обернулся и увидел, что Беверли наблюдает за мной.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — сказала она и отвезла меня домой.

***

Помните, я упоминал про бумажную работу? У нас ушло несколько дней только на то, чтобы собрать все материалы воедино, и заместитель помощника комиссара Фолсом, который нагрянул к нам с проверкой в сопровождении остальных членов Комитета по охоте на тигров, отнюдь не помогал. Поэтому я не особо удивился, когда леди Тай попросила меня заскочить к ней.

— В любое время в течение следующего часа было бы удобно, — сказала она.

Мы встретились в салун-баре «Каштанового дерева», который, по словам Леди Тай, она как раз приобретала для портфеля недвижимости своей матери. Судя по тому, что наш столик обслуживала лично управляющая и почтительно стояла рядом, пока её не отпустили, эта сделка была уже делом решённым во всех смыслах.

Леди Тай заказала бутылку красного и два бокала, но я покачал головой, когда она собралась наполнить мой.

— Это правда, что ты пишешь аналитическую записку о расширении Безумства? — спросила она сделав глоток.

— Модернизации, — ответил я, — Чтобы привести его в соответствие с задачами.

— Есть ли шанс взглянуть на предварительный вариант?

— Ты всегда была в списке заинтересованных сторон. И войдёшь в первый круг грядущих консультаций.

— Прекрати это, — сказала она.

— Прекратить что?

— Сам знаешь что.

Я пожал плечами и стал ждать, к чему всё это на самом деле велось.

— Питер, — сказала она, — нам нужно поговорить о тебе и Беверли.

— Это будет разговор со старшей сестрой? — спросил я.

— Да, боюсь, что так.

— Ты уже говорила с Беверли?

— Много раз. Но обещаю: с тобой это будет в первый и последний раз.

— Тебе не нравится, что я встречаюсь с Бев?

— Меня не смущают ни ваши встречи, ни то, чем вы занимаетесь в постели, ни то, что она продолжает посвящать тебя в тайны, к которым ты не должен быть причастен.

— Правда? К каким, например?

Леди Тай поморщилась.

— Хорошая попытка. Вы оба молоды и глупы, и ничто из того, что я скажу, вас не остановит. Но ты должен меня внимательно выслушать. Что бы ты ни думал о ваших с Беверли отношениях, они должны быть строго краткосрочными. Серьёзными им становиться нельзя. И если ты подумывал о женитьбе — это вообще не обсуждается.

— Какого чёрта?

— Я серьёзно.

Я почувствовал, что краснею.

— Ты считаешь, я ей не пара?

Леди Тай вздохнула и подняла руку.

— Кажется, у тебя сложилось впечатление, что ты мне не нравишься. Как человек — а не как чёртова помеха всему, что я пытаюсь построить последние двадцать лет. — Она замялась и снова вздохнула. — На чём я остановилась?

— Чёртова помеха.

— Слушай, так не пойдёт. Тебе надо выпить. — Леди Тай подвинула ко мне бокал и взяла бутылку. — Я не могу вести этот разговор, когда ты смотришь на меня как методистский проповедник.

— Тайберн.

Она устало посмотрела на меня и торжественно произнесла: она, Леди Тай, не связывает меня никакими обязательствами и я могу свободно принять её гостеприимство без всяких условий.

— Удовлетворён?

Я кивнул, и она налила вино.

— Ты помнишь то Рождество, когда я вытащила тебя из-под Оксфорд-Сёркус?

— Такое не забудешь.

— Вот и я об этом думала всю прошлую неделю, — сказала леди Тай.

Я отпил вино. На вкус оно было как... ну, как красное вино. Несмотря на все старания Найтингейла и Молли, дальше этого мои вкусовые рецепторы пока не продвинулись.

— После того Рождества мы с Джорджем уехали в отпуск. Стивен был в университете, а Оливию мы отправили кататься на лыжах во Французские Альпы. С семьёй Фиби, кстати говоря. — Она покачала головой. — А я еще так глупо переживала из-за этих альпийских ловеласов — вот уж кто был слеп! В общем, мы впервые с тех пор, как родились дети, поехали в отпуск вдвоём, и это было чудесно.

Я спросил, куда они ездили.

— На Барбадос, — сказала она. — Я довольно хорошо знаю Остров — он был на стажировке в Оксфорде, когда я там училась.

Я отпил ещё вина, пока до меня доходил смысл сказанного. Мне ужасно хотелось спросить, каким Остров был как человек. Правда хотелось. Но иногда даже мне приходится сохранять концентрацию. Не говоря уже о том, что от человека, который читал Макиавелли в оригинале на итальянском, подсознательно ждёшь попытки отвлечь тебя — пусть даже чисто по привычке.