Висельное древо (ЛП), стр. 59

Поднимаясь на ноги и по привычке на всякий случай уходя вправо, я услышал крики за спиной. К тому времени я уже выключил «Эйрвейв» и не отважился включить её снова, чтобы предупредить Найтингейла о возможной угрозе для гражданских. Пришлось положиться на его профессиональное чутьё и надеяться, что Лесли не станет швыряться чем-то совсем уж смертоносным.

Она прекрасно понимала, что устраивать эскалацию на публике в центре Лондона не стоит — если только ты не горишь желанием устроить себе быстрое «свидание» со спецназом Особой воздушной службы.

Я вбежал под Арку — постарался появиться как можно внезапнее — и увидел Лесли: она быстро шла к Веллингтонскому мемориалу. Она не бежала — видимо, надеялась не привлекать к себе внимания.

Я метнул в неё импелло и с мрачным удовлетворением почувствовал отдачу: заклинание сбило её с ног. Пока я бежал к ней, достал из внутреннего кармана толстовки телескопическую дубинку и раскрыл её на всю длину.

Но она перекатилась и вскочила на ноги раньше, чем я успел преодолеть хотя бы половину расстояния между нами. Она подняла руку — я увидел вспышку и успел выставить щит отклонив удар вверх. Я тренировался ставить щит под углом вверх специально для применения в людных местах. Не хватало ещё, чтобы что-то потустороннее или даже просто банально колюще-режущее отрикошетило в случайных прохожих.

Лесли сменила направление и побежала к правой стороне пьедестала, подпиравшего сорок тонн конной военной легенды. Я на всякий случай стал огибать его слева, опасаясь засады, — так мы и столкнулись нос к носу. Буквально.

Я крупнее — она отлетела назад. Но не раньше, чем её лоб впечатался мне в рот так сильно, что расшаталась пломба и я почувствовал вкус крови. Я махнул дубинкой — мимо. Она пнула меня в бедро — и мне, пожалуй, повезло, что она не попала туда, куда наверняка целилась. Потом она шарахнула чем-то вроде импелло — меня отбросило назад, но Найтингейл научил меня принимать направление удара и перекатываться так, чтобы быстро встать на ноги.

Пока всё было подозрительно не смертельно. Не то чтобы я жаловался, но напряжение уже было таким, что фонари и прожекторы вокруг начали трещать и гаснуть. Я швырнул водяную бомбу примерно туда, где была Лесли. Она успела нырнуть за пьедестал, и я не решился броситься следом — вдруг она ждёт меня за углом с чем-то неприятным? Я обошёл его по широкой дуге и увидел, что она перемахнула через каменный парапет за памятником и спрыгнула на пандус внизу. Я перегнулся через край и увидел, как она бежит вниз к пешеходному тоннелю. Я подумал было последовать за ней, но вместо этого метнулся обратно и побежал вниз по ближайшей лестнице — на случай, если она попробует вернуться этим путём.

У Гайд-парк-корнер одни из самых чистых пешеходных тоннелей в мире: этот был украшен яркими фресками с изображением битвы при Ватерлоо — чтобы ни у одного французского туриста не осталось сомнений в том, чья это столица. На этот раз я сделал ставку на скорость и сократил дистанцию до двух метров. Но она схватила ошарашенного туриста, крутанула его, словно в танце, и швырнула мне под ноги. Пришлось перепрыгнуть через него, сбив темп, что дало Лесли время свернуть направо в другой проход. Я завернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скользнула налево и скрылась в вестибюле станции. Я пошёл медленнее и осторожно выглянул из-за угла, чтобы избежать внезапных сюрпризов.

Вестибюль на Гайд-парк-корнер крошечный, и Лесли уже успела проскочить через турникеты. Она обернулась проверить, следую ли я за ней, и вот тут-то я понял, что меня просто водят за нос.

Тем не менее я рванул к турникетам, чтобы загнать её вниз на эскалаторы. Но преследовать не стал. Вместо этого я на ходу взмахнул удостоверением, чтобы успокоить сотрудников метро, взял правее и выскочил обратно в подземный переход. Снова включив рацию, я взбежал по лестнице и оказался у входа в Гайд-парк. Быстро огляделся по сторонам, пока «Эйрвейв» загружался. Раньше мы ждали, пока техника прогреется, теперь — пока загрузится софт. Но ни одной из целей видно не было.

Наконец рация ожила, и я связался с Найтингейлом.

— Это отвлекающий манёвр, — сказал я. — Лесли пыталась увести меня, значит, то место, куда они идут, совсем рядом. — Я посмотрел вниз по Найтсбридж, где отель «Ориентал» был подсвечен тёплым оранжевым светом прожекторов.

— Это «Уан Гайд-Парк», — сказал я. — Скажи, что у тебя уже есть там наблюдатели.

— Разумеется, — ответил Найтингейл. — И, кажется, ты прав.

— Почему ты так думаешь?

— Рейнард и наши друзья только что вошли через главный вход, — сказал он.

***

Мы ждали криков, но их не было. Это было даже хуже.

Все окна квартир были тёмными. Сиволл был на девяносто процентов уверен, что большинство сверхбогатых жильцов «Уан Гайд-Парк» либо временно отсутствуют, либо вообще ещё не живут в Лондоне и ждут, когда цены на недвижимость достигнут пика.

Стефанопулос и несколько полицейских в полной экипировке для подавления массовых беспорядков перекрыли тоннель от отеля «Ориентал», но Дэвид Кэри, опрашивая персонал, был почти уверен: по крайней мере одна группа успела войти до того, как всё заблокировали.

— Четверо белых мужчин в костюмах, — доложил он.

— Это будут американцы, — сказал Найтингейл.

Поступали сообщения о прорыве водопровода и затоплении с Слоун-стрит и у Серпентайна. Я сверился с блокнотом: всё это происходило вдоль русла Уэстборна, чей genius loci именовался Челси Темз. Я набрал Беверли и спросил, знает ли она, где её младшая сестра.

— У мамы, — ответила она. — Прячется под кроватью Ли.

— А Тайберн случайно не заскакивала? — спросил я.

Беверли сказала «нет» и велела мне быть осторожным с тем, что я собираюсь делать дальше.

— Всегда, — ответил я.

— Я серьёзно, — сказала она.

— Тайберн тоже наверняка там, — сказал я после того, как повесил трубку.

— Фулл-хаус, — заметила Гулид.

Наша операция доросла до того, что у нас появился мобильный командный пункт под кодовым названием «Бродвей», припаркованный на Саут-Кэрридж-драйв с хорошим видом на тыльную сторону «Уан Гайд-Парка». Главное преимущество мобильного штаба в том, что у Сивелла появилось место, откуда он мог орать на нас, сидя в удобном кресле с чашечкой чая.

К счастью для нас, постмодернистская страсть к прозрачным стенам означала, что в «Уан Гайд-Парке» никто не мог перемещаться по лестницам или лифтам незамеченным для наблюдателей, которых Найтингейл разместил в зданиях напротив. Мы перекрыли Саут-Кэрридж-драйв и отодвинули оцепление на двадцать метров к югу, но Сивелл не спешил блокировать Найтсбридж и Олд-Бромптон: час пик ещё не прошел.

У нас было примерно двадцать-тридцать минут до того, как пресса догадается: крупная полицейская операция развернулась в самом дорогом районе Лондона.

Гулид предложила оставить их всех внутри, а потом арестовать выживших, за что она удостоилась довольной улыбки Сивелла. Но он тут же покачал головой.

— Кто-то, — сказал он, глядя на Найтингейла, — должен будет войти туда и навести порядок.

— Совершенно верно, — сказал Найтингейл и посмотрел на меня. — Питер?

— Громко или тихо? — спросил я.

— Конечно, тихо! — сказал Найтингейл.

На том и порешили. Но сперва нам с Гулид пришлось влезть в комбинезоны спецподразделения, а после коротких препирательств надеть еще и щитки для голеней и налокотники. Шлемы мы брать не стали, но Гулид сменила свой хиджаб на огнеупорный подшлемник, в котором стала выглядеть так, будто собралась в космос на «Союзе».

— Скромно и практично. — сказал я. Она ухмыльнулась.

Разумеется, мы оба надели бронежилеты и обвешались балончиками перцового спрея и скоростными наручниками. Я даже подумывал взять электрошокер — теперь у меня есть разрешение и подготовка для его ношения — но такие штуки обычно только усложняют дело.

Наконец Найтингейл вручил мне дубину из лакированного дерева размером и формой с черенок лопаты: один конец был обмотан брезентом, другой окован железом. На боку были выбиты шестизначный номер и клеймо молота с наковальней — знак Легендарных Сынов Вейланда.