Висельное древо (ЛП), стр. 47

— Нашли что-нибудь ещё интересное? — спросил я.

— Интересного — да, — ответил Постмартин. — Насколько это важно, не знаю. Твоя гипотеза о том, что здесь хранились последние подношения повешенных, весьма изящна, но пока не подтверждается фактами.

— А «Принципы» есть? — спросил я.

— Даже два экземпляра, — сказал Постмартин. — Один из них довольно редкий.

— Но повреждён физически?

— Видел я сохранность и получше, — заметил Постмартин. — Но вот маргиналии в одном из изданий весьма любопытны.

— Кристина Чорли и Рейнард Фоссман не знали латыни, — сказал я. Вторые «Принципы», «Philosophiæ Naturalis Principia Artes Magicis», никогда не издавались на английском — это была сознательная политика, чтобы их читали только «правильные» люди. — Они не поняли, что это такое, для них это была просто потрёпанная старая книга.

— Значение гроссбуха они поняли, — возразил Постмартин.

— Да уж, поняли, — согласился я. — Значит, был внешний источник информации?

— Боюсь, что так, — ответил Постмартин и вернулся к своим записям.

***

Я нашёл Найтингейла в кабинете управляющей. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и наблюдал, как констебль из отдела разведки сортирует бумаги на столе и упаковывает их в коробки для улик, удивительно похожие на те, в которых Безликий хранил свои сокровища. Надеюсь, их не перепутают.

Я спросил, куда подевалась Гулид.

— Заканчивает беседу с управляющей, — ответил Найтингейл. — Она решила, что без меня, маячащего в дверях, разговор будет продуктивнее.

— Ты знаешь, что она полукровка? — спросил я.

— Сахра объяснила, — кивнул Найтингейл.

— Ты не выглядишь удивлённым.

Найтингейл пожал плечами.

— Если Абдул когда-нибудь найдёт то, что ищет... — он нахмурился. — Как он это называет? Генетический маркер?

Определение генетической основы принадлежности к фейри было одним из приоритетов исследований доктора Валида. Я почти уверен, что его стремление нанять доктора Вон объяснялось желанием высвободить время для этой работы.

Я подтвердил, что Найтингейл прав и речь действительно идёт о генетическом маркере. Хотя, конечно, всё гораздо сложнее с точки зрения генетики. Как всегда.

— Если он найдёт свой маркер и проведёт исследование, думаю, обнаружит, что кровь фейри распространена гораздо шире, чем принято считать, — сказал Найтингейл.

И большинство из них успешно выдают себя за обычных людей, — подумал я, — прямо как наша управляющая Ванда.

— Ни один из предметов, выставленных на «Ибей», ещё не продан, — сказал я. — Значит, они где-то хранятся.

— Несомненно, — согласился Найтингейл. — Полагаю, наш хитрый лис имеет тайник, о котором нам не рассказал. Все последние известные адреса Рейнарда Фоссмана уже обыскали на выходных, а также несколько вероятных складов, которые, как признал Найтингейл, имели весьма шаткую связь с этим человеком. Не говоря уже о том, что мы до сих пор не нашли антикварный «Рено 4 GTL», который, по данным агентства по регистрации транспортных средст, числился за ним.

— Было бы неплохо найти «Машину Мэри», — сказал я. — Возможно, это единственный сохранившийся оригинальный разностный механизм. Можно было бы загнать его Музею науки.

— За него пришлось бы биться с Гарольдом, — заметил Найтингейл.

Постмартин очень серьёзно относился к своей роли архивариуса.

— Но это ведь не книга? — уточнил я. — Значит, у нас приоритет. Вы знаете, делали ли ещё такие? Был ли у нас в Безумстве хоть один?

— Ходили слухи, что Бэббидж работал над каким-то механическим устройством для Безумства, — сказал Найтингейл. — Которое могло бы найти применение на практике... но это были только слухи.

— А Ада Лавлейс? — спросил я.

Найтингейл странно посмотрел на меня.

— Дочь Байрона? — переспросил он. — Не уверен, что понимаю связь.

— Она была невероятно одарённым математиком, — объяснил я. Сам-то я знал о ней в основном из стимпанк-литературы, но упоминать об этом, конечно же, не собирался, — Общепризнано, что именно она написала первую в истории настоящую компьютерную программу.

— — А-а, — протянул Найтингейл. — Ну, теперь мы по крайней мере знаем, кого винить.

— Рейнард не скажет нам, где его настоящий тайник, — заметил я. — И вряд ли он настолько глуп, чтобы привести нас туда. Он должен понимать, что мы будем следить за ним после освобождения. Можно было бы всё равно предъявить ему обвинение по тому, что у нас есть. Или попросить продлить задержание.

— Нет, — отрезал Найтингейл. — Пусть лис бежит. Но не раньше, чем мы сооющим ему, что Безликий может встать на его след.

— Это может напугать его прямо на месте и он просто попросит защиты.

— Тем лучше, — улыбнулся Найтингейл. — Тогда мы сможем назначить цену за его защиту. А если не попросит... страх может загнать его обратно в нору. Не так ли?

— А если мы выставим его в качестве приманки, а Безликий его шлёпнет? — спросил я.

Найтингейл положил руку мне на плечо и наклонился ближе.

— Я думал вмешаться до того, как это случится, — тихо сказал он. Потом выпрямился и добавил: — К тому же Рейнарду будет полезно хоть раз побывать в роли гончей, а не лиса.

Мне всё это казалось отчаянным планом, но Найтингейл был тем человеком, который пешком вернулся из Эттерсберга и внушал трепет классически образованным волшебникам от Херефордшира до Владивостока.

— Думаете, сможете справиться с Безликим? — спросил я.

Найтингейл усмехнулся:

— Он начал совершать ошибки. Что-то выбило его из колеи. И если он поплыл, мы сможем его свалить хорошим ударом.

Он совершает ошибки, подумал я, но почему? Да, Рейнард и Кристина стащили у него ценности прямо из-под носа. Но я не видел никакой связи между этим и Эйденом Бёрли. Тем более такой, которая могла бы оправдать столь эффектное расчленение. И зачем он допрашивал Фиби в её подземном бассейне? Разве что Безликий — её отец, Джереми Бомонт-Джонс, и решил, что Эйден Бёрли — ещё одно звено в заговоре, куда входят Кристина Чорли и подозрительный Рейнард... В таком случае под угрозой окажется и Оливия Макаллистер-Темз.

— Нужно закрыть остальные хвосты, — сказал я.

— Согласен, — ответил Найтингейл. — Посмотрим, как там Сахра.

***

Мы распределили задачи, конечно, с одобрения Сивелла. Гулид взяла на себя процедуру проверки и допроса того самого «регионального менеджера», который когда-то собеседовал нашу управляющую Ванду при приёме на работу.

— Уверена, к тому времени Кэри уже закончит с эскортами, — заметила она.

Потом мы оба должны были отправиться в легендарные земли за Хай-Уикомом, чтобы выяснить, не заныкала ли Кристина украденное в доме своего отца.

— Разве Мартин Чорли не в списке «тигров»? — спросила Гулид.

— Наша цель сделала ставку на анонимность, — ответил я. — Так что если на минуту предположить, что он это отец Кристины, что вряд ли, то он ни за что не раскроет себя только потому, что нам приспичило осмотреть комнату его дочери. Особенно если мы заранее предупредим его о своём визите.

Гулид нахмурилась, предупреждать людей о том, что мы перевернем их дом вверх дном — плохая практика, но если Мартин Чорли и есть Безликий, я думаю, что комната уже вычищена до блеска. К тому же пугать вооружённых и опасных подозреваемых тоже плохая практика — лучше медленно и нежно взять ситуацию под контроль. Ну, по крайней мере, так нам говорит теория.

— Он не станет раскрывать себя, если решит от нас отделаться, — сказал я. — А если он не тот, кто нам нужен, то и прятать ничего не станет, потому что не поймёт, что мы ищем.

Найтингейл предложил Гулид взять с собой электрошокер, но она заявила, что не проходила обучение.

— В таком случае тебе, пожалуй, стоит взять с собой «крикуна», — заметил Найтингейл.

— Только если вы тоже возьмёте, — ответил я.

— Что ещё за «крикун»? — спросила Гулид.

Я пообещал показать ей по возвращении в Безумство. Постмартин хотел, чтобы мы перевезли пару ящиков туда и заперли их в нашей надежной комнате для улик. Под комнатой для улик он, разумеется подразумевал библиотеку — не появилась еще на свете сила, которая заставила бы его оставить «свои» книги на хранение в подвальном арсенале.